Глава 1. Пролог 1
Бум. Бум. Бу-ум. Вместе с фейерверками в небе ночь фестиваля постепенно опускала занавес. Ночь коренных жителей, проходившая в деревне, так и закончилась в полночь.
Элитная школа бизнеса для пар. С момента основания этого уникального острова и одновременно лучшего в стране престижного университета, на острове раз в год проводился грандиозный фестиваль.
Когда тьма погружалась в более скрытое и глубокое дно, ночь влюблённых становилась всё глубже. Студенты один за другим возвращались в кампус. Некоторые, закончив обычные развлечения, такие как игры, забавы, представления и покупку сувениров, возвращались в приподнятом настроении, а некоторые шли, шатаясь от выпитого.
Те, кто тайно встретился взглядами, молодая кровь, разгорячённая страстью, скрывались в укромных местах, стремясь к новому жару и пику наслаждения. Это и была та самая искра, которая делала ночь фестиваля по-настоящему цветущей.
«У-у-о...»
«Хаа... Мгх... Нгх...»
С задней стороны здания естественно-научного факультета, где-то в зарослях травы, послышался стон волка. По земле стелилось глухое рычание, похожее на вой. Задыхающееся дыхание, от которого казалось, что они не могут оторваться от своего партнёра. Вероятно, это был первый опыт и первое чувство.
Когда новое, незнакомое чувство впервые взрывается, «зверолюди» обнажают инстинкты и превращаются в своё истинное обличье. Поэтому задыхающийся стон этого зверя сегодня, вероятно, был его превращением, вызванным первым опытом.
Для кого-то, кто ослеплён чистой страстью и достигнет пика удовольствия, эта ночь станет ночью юношеского пыла, но вся эта новизна не касалась Пёмджуна. Для него это было обычным делом, чтобы чувствовать что-то новое от простого секса.
«Оппа. Правда большой. Как я и ожидала».
Поэтому, даже когда Ко Мёхи с восторженным лицом мяла его чудовищный член, он не превращался, как тот волчонок, плачущий снаружи машины. В любом случае, это будут всего лишь разовые отношения. Он сохранял свой человеческий облик со своим высоким ростом и крепким телом, с безучастным лицом.
Она, моргая покрасневшими глазами,
словно видела это впервые, с полным соблазна выражением прошептала похвалу.
«Сегодня я тронута. Я правда хотела принять твой, оппа».
Когда Пёмджун посмотрел на неё скучающим
взглядом в уединённом пространстве машины, она ответила:
«Я давно это чувствовала. Как ты сложен в паху, оппа». Она
улыбнулась, словно была тронута. «Ручаюсь, что у тебя самый большой в кампусе.
Серьёзно».
Хотя она носит в основном сшитую на заказ одежду и уделяет этому внимание, у неё, похоже, была развита интуиция на эту тему, и Мёхи открыто демонстрировала свою похотливую наблюдательность.
«Оппа. Сегодня я отсосу тебе так, что ты умрёшь. Опусти молнию».
Ко Мёхи. Она, из кошачьего племени, игриво покачивала бёдрами, словно виляя хвостом, и кокетничала. Кошка, которая была бы не более чем куском для тигра, если бы он обнажил свою истинную сущность, выглядела довольно хитрой, пытаясь привлечь его внимание.
Пёмджун охотно принял её прикосновения. Раз уж она обещала отсосать как следует, ему нечего было терять. Единственным недостатком было то, что в машине было неудобно двигаться. Конечно, Ко Мёхи как-нибудь его примет, так что это тоже было неплохо.
По одному взгляду и нескольким словам игрок узнаёт игрока. Есть тип людей, о которых и так ходят слухи. Те, кто живут, не обращая внимания на взгляды других, делая только то, что хотят.
Она, с длинными ногтями и маникюром, с нетерпением поглаживала угрожающую массу, и Пёмджун не спеша опустил молнию. Тогда его пылающий жаром член встал, приподняв бельё, и напрягся.
Мёхи с блестящими глазами погладила рукой толстый ствол, выпирающий через ткань. Голова уже шла кругом от выпитого, но сквозь дурман опьянения твердое и обжигающее тепло отчетливо ощущалось в ее ладони. Она облизнула губы языком, словно уже предвкушая, и медленно стянула бельё вниз, когда толстая, зловещая плоть выпрыгнула наружу с глухим звуком.
Зрачки Мёхи задрожали, словно она открыла сундук с сокровищами, найденный в конце долгого пути. Если бы она превратилась, то выглядела бы так, будто у неё кошачьи глаза и слюни текут.
«Хаа... твой член, оппа, действительно... лучший из всех, что я видела».
С лицом, полным глубоких чувств, Мёхи широко раскрыла губы и сразу же взяла член в рот. Раскалённый член, казалось, наоборот, понижал температуру внутри прохладной слизистой оболочки губ. Прохладные губы пришлись ему по вкусу. Поглаживая её голову, Пёмджун откинул голову назад и выдохнул.
Медленно проглотив тупую головку губами, она начала влажно ласкать его, вращая языком. Прошло, может быть, только наполовину, и хотя она была опытна в миньете, её действительно подавлял его размер, проникающий в самую глотку.
Как же это будет восхитительно, если это войдёт внутрь. При одной мысли о том, как он будет яростно вбиваться внутри, она почувствовала, как у неё уже намокает внизу. Она торопилась. Издавая влажные, причмокивающие звуки, она начала активно двигать губами, и член дрожал у неё во рту. Слюна стекала в щель.
Насколько же она сосала, едва помещая его в широко раскрытые губы, продолжая двигать языком. Рука Пёмджуна, которая гладила её по голове и постукивала по нижней части тела, внезапно остановилась. Время, когда она смачивала губы языком и наслаждалась ощущениями, когда он лениво открыл глаза, собираясь придавить её голову, он заметил нежелательное зрелище за окном.
Какой-то пьяный парень шатался и шёл в эту сторону. Даже в тёмной ночи он показался ему маленьким и щуплым, и Пёмджун со скукой попытался отвести взгляд, подумав, что это, должно быть, парень, опьянённый атмосферой фестиваля. Если бы он тихо прошёл мимо, больше не было бы повода интересоваться, кто это.
Но когда расстояние сократилось, в поле зрения попала голова парня, проходящего под уличным фонарём. Внезапно он слегка приподнял бровь, и настроение испортилось.
Ян Иён, чёртов парень из племени овец (ян). Самый низший из низших, ничтожный ублюдок. Этот парень в одиночку расхаживал по кампусу в ночь фестиваля, без компании. Бесстрашно.
В момент краткой заминки Мёхи снизу посмотрела на него снизу вверх, как будто спрашивая, в чём дело. Он снова двинулся. Он толкал бёдра в губы, сосущие член, но глаза Пёмджуна уже мрачно хмурились.
Это был парень, который портил настроение каждый раз, когда сталкивался с ним. Наглость скрывать своё происхождение из народа овец, обман, которым он расхаживал по кампусу, и наглость, которая даже родинка на его губах использовалась против него во сне. Стоило бы аплодировать всей этой гнусной гармонии. Какая смелость — заставить всех в кампусе выглядеть глупо, при этом пить и наслаждаться временем.
Пёмджун посмотрел вниз. Её техника ему понравилась. Он тоже хотел насладиться её ловкостью: как она сжимает губами и языком, лижет и поглаживает, проникает в отверстие. Поэтому сегодня он решил просто отпустить этого парня. Подумав, что сегодня парню повезло.
Но как раз в этот момент. Пошатывающийся парень протянул руку к двери машины. Как всегда, на нём были белые перчатки, но это была проблема, которую он не мог терпеть.
Внезапно гнев вспыхнул, как статическое электричество. Откуда бы ни пил этот сумасшедший ублюдок, он оперся рукой на машину и тяжело дышал. Член так вкусно сосали, что он думал проявить сегодня снисходительность, но этот парень, видимо, был проклят, и ничего не обходилось гладко. Он решил проявить мягкую снисходительность...
Но именно тогда. Тот, кто опирался одной рукой, поднял другую руку и положил её на машину. Парень, опустивший голову между вытянутыми руками, шатался, не в силах удержать равновесие.
Испугавшись звука прикосновения к машине, Мёхи удивлённо подняла голову: «Ой, что это?» Ах, он же "жертвенный агнец"... Поняв его личность, Мёхи уставилась вместе с ним на сцену снаружи.
«Что это такое?» — спросила она. В тот же миг, «У-ух...!» Парень начал давиться рвотой.
«Ой. Вот это да!» Мёхи зажала рот рукой, нахмурилась и стала смотреть то на Пёмджуна, то на парня снаружи. Что же делать, пока она колебалась и была в замешательстве, сумасшедший парень продолжал давиться рвотой.
Видно на голодный желудок, поэтому и блевать было нечем, но это не мешало ему обгадить его машину. Жизнь на волоске, положение шаткое, а мозгов — ноль.. Сколько же жизней у него?Сплёвывая и задыхаясь, его лицо, мучимое алкоголем, было плохо видно за тёмным оконным стеклом, но, казалось, оно покраснело.
«Хватит». Сказал он Мёхи, которая машинально двигала рукой на его члене. «Я сказал, хватит». Но Мёхи, возможно, не поняла его слов и не остановила движения, поэтому, стиснув зубы, он убрал её руку. Затем, застегнув молнию, он нервным жестом зачесал волосы назад и тут же открыл дверь машины.
В этот момент парень, который почти лежал на дверце, вздрогнул и выпрямился. Похоже, он наконец осознал, что натворил, и его глаза исказились от шока.
