Онлайн чтение книги Наказанная горничная графского дома Каллей Count Calley’s Whipping Maid
1 - 26

Глава 26

 Когда ужин подошел к концу, граф Бернард Каллей заговорил торжественным тоном:

— Я собрал вас сегодня, чтобы укрепить положение Седрика как наследника семьи Каллей.

При этих словах Мариса закатила глаза, всем видом показывая недовольство, а Альфонсо кивнул, словно ожидая этого.

— Как вы знаете, мы еще не провели традиционную церемонию назначения наследника. Мы собирались сделать это до отъезда Седрика на учебу, но по его желанию отложили до возвращения. Теперь, когда учеба успешно завершена, думаю, пришло время.

Мариса подхватила слова мужа:

— Церемония будет грандиозной. Мы пригласим не только родственников, но и множество аристократов и высшее духовенство.

Несколько дней назад Мариса снова поссорилась с Бернардом из-за церемонии. Разногласия касались сроков. Мариса предлагала провести её в начале следующего года, а Бернард не хотел откладывать и настаивал на этом годе. Бернард, как обычно, не дал четкого ответа тогда, но в итоге объявил о решении вот так, перед всеми. Мариса решила не спорить с мужем, раз уж он объявил об этом публично, а вместо этого использовать ситуацию в своих интересах: устроить такую роскошную вечеринку, чтобы утереть нос другим аристократам. Она посмотрела на Альфонсо, Аллена и Джудит:

— Для вас это тоже будет отличная возможность расширить круг знакомств.

Все трое, кроме Седрика, выглядели воодушевленными.

— Кронпринца тоже пригласим? Вы же вместе учились за границей, — спросил любитель сплетен Альфонсо.

На это отреагировали Бернард и Мариса, даже быстрее, чем сам Седрик.

— Это возможно?

Видя интерес родителей, Седрик ответил коротко:

— Я отправлю приглашение. Но, скорее всего, он будет занят и не сможет приехать.

Несмотря на пессимистичный ответ сына, Мариса просияла:

— Нужно пустить слух, что кронпринц тоже приглашен.

Если сказать, что приглашен сам кронпринц, церемония назначения наследника семьи Каллей приобретет невиданный вес, и престиж графского дома взлетит до небес. А то, что его «пригласили» — чистая правда. А слухи на то и слухи, что они неофициальны! Приедет он или нет — дело десятое. Бернард, промолчав, выразил согласие с планом жены и снова заговорил:

— С этого момента слуги должны называть Седрика «малым графом». Пусть привыкают, чтобы не допустить ошибок на важной церемонии.

На этот раз Мариса недовольно поджала губы. Кажется, после ужина в спальне графа снова будет шумно.

***

«Березовый веник...»

Взгляд Шейлы дрогнул при виде нового орудия наказания. Березовые розги отличались от обычных. Это был пучок из нескольких веток, связанных вместе. Гибкие березовые прутья не причинили бы особого вреда через одежду, но по голой коже они били немилосердно больно.

«Я думала, будет обычная розга...»

До сих пор её били одним прутом, и она не ожидала смены "инвентаря". После того случая с лихорадкой Седрик снова перешел на наказание по икрам, и раны на бедрах постепенно заживали. Во многом благодаря мази, которую он наносил каждый день. Хотя ей не нравилось, что он мазал так щедро, когда можно было уже прекратить. Из-за такой расточительности её план продать остатки мази мог пойти прахом. Но этот веник... Это же будет адски больно? Один удар таким пучком — это как десять ударов обычной розгой сразу.

«Разве это не слишком несправедливо?»

Чувство обиды возникло еще до первого удара, но перед лицом березовых розг — самого традиционного инструмента наказания — ей оставалось только смириться. И, как назло, сегодня Седрик задавал особенно много вопросов. Если бы это было только её ощущение... но реальность оказалась суровой.

— Сколько ошибок?

— Тридцать... девять.

На вопрос Седрика после урока Шейла ответила, сжавшись от напряжения. В прошлый раз был двадцать один удар, значит, прибавилось восемнадцать. Почти в два раза больше. Седрик, не обращая внимания на её страх, встал, взяв пучок розг, и бесстрастно приказал:

— Подними юбку.

Ровно неделю назад она получила тридцать три удара по бедрам. Вспомнилась болезнь, последовавшая за этим... Но выбора не было. Пришлось снова оголять бедра. За время "передышки" на икрах бедра успели поджить. К тому же, если бить этим веником по икрам, следы точно будут видны из-под юбки. Смирившись, Шейла подняла подол выше бедер. И тут же прилетел первый удар. Ш-ш-шлёп!

«Аугх».

Шейла сглотнула стон, пораженная жгучей и тяжелой болью, которую принес пучок прутьев. Но это только один раз. Пока терпимо. Как обычно, до двадцати ударов она сможет выдержать. С этой мыслью она крепче сжала ткань юбки в кулаках. Два, три, четыре... Приказа считать вслух не было, поэтому она вела счет про себя. С каждым ударом боль становилась всё острее. ...Пятнадцать, шестнадцать, семнадцать, восемнад...

— А-ах!

При её громком крике Седрик остановился. Джудит, хныкавшая с самого начала, разрыдалась в голос: «Уа-а-а!». Игнорируя раздражающий шум, Седрик холодным взглядом оценил бедра Шейлы. Кожа, которая благодаря его ежедневной заботе стала снова светлой и гладкой, теперь горела багровым огнем. Неудивительно — почти двадцать ударов березовым веником. К тому же это больнее, чем обычной розгой. Но та лихорадка служанки прошла на следующий день, а раны на бедрах заживали на глазах. Да и её напарница Моллис вернулась из отпуска, так что нагрузка на работе уменьшилась. Седрик крепче перехватил рукоять веника. Девятнадцать, двадцать, двадцать один.

— А-а-а, гх, а-ах!

Когда порка возобновилась, Шейла закричала от боли ещё громче. Но Седрик не останавливался, методично нанося удары, чтобы выполнить норму. Ш-ш-шлёп, ш-ш-шлёп, ш-ш-шлёп. Двадцать два, двадцать три, двадцать четыре.

— Хы-ык!

Шейла со стоном выгнулась, запрокинув голову, и засучила ногами.

— Стой ровно.

Приказал Седрик. Рано ломаться, ещё рано. Повинуясь приказу, Шейла выпрямилась. Ш-ш-шлёп!

— А-а-а!

Но уже после одного удара она снова забилась в конвульсиях, извиваясь всем телом.

— Ровно.

От холодного голоса Седрика она снова заставила себя встать прямо. Её тонкий живот мелко дрожал от напряжения. Ш-ш-шлёп!

— Угх!

Шейла стиснула зубы, пытаясь удержать позу, но теперь предательски дрожали даже руки, сжимавшие юбку. Ш-ш-шлёп!

— Ы-ых!

Шейла вытянулась в струнку, запрокинув голову назад. В её выдохе слышался жалкий всхлип. Оставалось еще двенадцать ударов. Плач Джудит становился всё громче. Седрик нахмурился от этого шума. Изначально Шейлу били ради Джудит, но этот факт уже перестал иметь значение.

— Прекрати реветь, Джудит.

Предупреждение Седрика прозвучало зловеще. Но Джудит не могла остановиться и, всхлипывая, ответила:

— Джудит... ик... будет стараться... учиться... хнык.

— Кажется, я слышал это уже много раз.

— Джудит... ик... правда старается. Честно.

— Если бы ты правда старалась, результат был бы другим.

Игнорируя Шейлу, которая принимала удары, брат и сестра вели диалог. Шейла, едва сдерживая ярость от абсурдности ситуации, выпрямилась, и тут же прилетел удар. Ш-ш-шлёп!

— Хык!

Ш-ш-шлёп!

— Угх!

Не выдержав и двух ударов, Шейла снова рухнула.

— Осталось десять. Встань ровно.

— Да... ик! Нет, подож... подождите минуту...

Услышав, что осталось целых десять ударов, Шейла едва не потеряла рассудок. Ей нужно было время, чтобы собраться с духом. Она осторожно коснулась горящих бедер. Кожа вздулась буграми от ударов прутьев. Ощутив это на ощупь, Шейла действительно захотела разрыдаться. Но снова стиснула зубы. Лучше закончить побыстрее. Затягивание времени лишь продлит мучения. Ш-ш-шлёп! Ш-ш-шлёп! Ш-ш-шлёп!

— Ых, уп, хы-ык!

Спустя три удара она снова упала.

— Осталось семь. Встань!

— П-подождите... хы-ы...

С пунцовым от прилива крови лицом Шейла умоляюще посмотрела на Седрика. Он смотрел на неё сверху вниз полуприкрытыми глазами.

«Что это... этот взгляд, полный презрения? Знаешь, как больно, черт...»

Задетая за живое, Шейла из упрямства выпрямилась. Она была служанкой с пятилетним стажем, которая выживала на чистой злости и упорстве. Руки, вцепившиеся в каминную полку, дрожали, и она сжала их еще крепче.

— Оставшиеся считаешь вслух.

Услышав приказ, от которого заплакал бы и дьявол, Шейла не поверила своим ушам, но злость придала ей сил. Стиснув зубы, она приготовилась. Ш-ш-шлёп!

— Ыт... один.

Шейла начала считать каждый удар, как велел Седрик. Ш-ш-шлёп!

— Хы-ык! Два.

Ш-ш-шлёп! Каждый удар был как последний. Когда осталось всего три, Шейла поняла, что больше не может.

«Попросить простить три удара?»

Гордость гордостью, но слова мольбы уже подкатывали к горлу. И тут в голове всплыли воспоминания о том, как она сама решительно отказывала служанкам, когда те просили скидку за стирку.

«Ха! Сегодня платить? Я отдам. Отдам. Но скинь один лера. Я же постоянно тебе ношу». «Шесть лера». «Шейла, ну пожалуйста, можно в этот раз заплачу потом? Как получу жалованье — сразу отдам!» «Нет, нельзя».

Она никогда не делала скидок и не давала в долг. Даже она, простая служанка, ни разу не скинула цену за стирку, так с чего бы господину Седрику "скидывать" удары? За последние недели Шейла поняла: Седрик — человек принципов и правил, любящий точность. Он составил дотошный контракт и заплатил 10 солидов вперед. Просить пощады в такой ситуации было нелогично даже для неё самой.

«Если попрошу простить удары, он может сказать, что я нарушаю договор, и потребовать вернуть деньги».

Она уже потратила кучу денег на свадьбу Молли, получив аванс, так что возвращать ей было нечего. Шейла поклялась не произносить ни звука о пощаде.