Онлайн чтение книги Наказанная горничная графского дома Каллей Count Calley’s Whipping Maid
1 - 9

Глава 9

Шейла тоже это понимала. После смерти отца брат начал вести себя как настоящий тиран. Именно поэтому Фабиола была единственным человеком, на которого она могла положиться…

— Я так хотела работать в лавке у господина Чендлера, зарабатывать деньги, покупать нашей Шейле вкусности и красивую одежду…

На слова Фабиолы Шейла лишь качала головой.

— Мне ничего этого не нужно. Лишь бы ты была рядом.

— И мне… Мне тоже нужна только ты.

Фабиола снова крепко обняла её.

— Я буду часто приходить в гости. Обязательно.

Из глаз Фабиолы, которая из последних сил сдерживала слезы, всё же потекли горячие капли. Через несколько дней за ней приехал грузный пожилой мужчина. Как и говорили, это был тот самый Дюкер из деревни Холзерод. Он попытался улыбнуться Шейле, своей будущей свояченице, но даже при большом желании его нельзя было назвать человеком с приятной внешностью. В тот день Шейла лишилась сестры. Сказали, что свадьбу сыграют уже там.

После смерти матери Фабиола была опорой дома, и с её уходом в четырех стенах стало совсем тоскливо. Шейла взяла на себя всё хозяйство, как её учила сестра. В одиночку ухаживая за огородом, который они раньше возделывали вдвоем, Шейла твердо решила: она никогда не выйдет замуж вот так. Это называлось «выдать замуж», но на деле это была продажа за звонкую монету. В день свадьбы сестры она своими глазами видела, как Фред пересчитывал пачку денег. Спустя несколько дней Шейла, недолго думая, отправилась в лавку господина Чендлера, где должна была работать Фабиола. Это было результатом долгих раздумий о том, как выжить.

— Ты слишком мала, не пойдет.

— Я не мала. Мне уже пятнадцать. Можете платить мне меньше, только дайте работу.

Чендлер всё равно отказывал, и тогда Шейла каждое утро брала метлу и подметала перед входом в лавку. Это был грязный переулок, который никто не убирал из-за вечной суеты. Вскоре место перед лавкой Чендлера стало единственным светлым пятном во всей округе. Благодаря этому даже сама старая, обветшалая лавка стала выглядеть куда приличнее. Через несколько дней Чендлер позвал её:

— А ну-ка, зайди на минуту.

— Дорогой! — Тая, жена Чендлера, окликнула мужа с упреком. Она не знала, что у него на уме, и боялась, что он даст Шейле ложную надежду.

— Да я просто хочу дать ей хлеба и отправить домой, — ворчливо ответил Чендлер и спросил Шейлу:

— Ты завтракала?

— …Нет, — ответила девочка.

Повинуясь жесту Чендлера, Шейла, робея, вошла внутрь. В лавке её встретил специфический густой запах. Смесь ароматов выделанной кожи, специй, зерна и сыра — запах самой жизни. Глаза Шейлы округлились при виде наваленных до самого потолка товаров. В детстве она заходила в такие лавки с отцом, но с тех пор, как его не стало, оказалась здесь впервые. В руки Шейлы, застывшей от изумления, прилетел большой и твёрдый кусок ржаного хлеба. Поймав его рефлекторно, она снова оживилась.

— Спасибо, дядя.

— Сядь вон там и ешь.

В углу, на который указал Чендлер, стоял деревянный стул. Шейла послушно села и откусила кусочек. Пока она тщательно пережёвывала, во рту разливался характерный ароматный вкус ржаного хлеба. Но времени наслаждаться вкусом не было — её глаза лихорадочно осматривали помещение. Внутри всё было ещё более захаращено, чем казалось через щели в окнах. А значит, для неё здесь найдется работа. Старая лавка в глубине переулка, которой заправляла в меру добрая семейная пара. Шейле здесь понравилось. Было бы ужасно обидно сдаться, испугавшись сурового лица хозяина.

— Что ты его мусолишь?

— А… мне обязательно доедать всё здесь? — спросила она, шныряя глазами.

— Хочешь оставить на потом? — спросил Чендлер, глядя на костлявую девчонку.

— Дома брат.

— Ну так съешь половину, а вторую отнеси ему.

— Но…

Это было проблемой. Это был первый плод её многодневных трудов, и она не могла вернуться домой всего с половиной куска. Шейла должна была доказать брату, который считал её лишь лишним ртом, свою полезность.

— Я уже наелась. Я всегда ем помалу, — ответила она.

Чендлер нахмурился, явно недовольный ответом.

— Так не пойдет. Чтобы девчонка твоего возраста не могла осилить и половины краюхи? Сделаем так: если доешь этот кусок, я дам тебе ещё один целый хлеб.

— Правда?

От неожиданности глаза Шейлы засияли. На радостях она разломила кусок пополам и принялась жадно есть. Она так торопилась, что хлеб встал поперек горла; когда она начала колотить себя в грудь, Тая, качая головой, протянула ей кружку воды. Даже давясь, Шейла не забыла поблагодарить её взглядом и залпом осушила кружку. Половина хлеба исчезла в мгновение ока. Увидев это, Чендлер усмехнулся и, как и обещал, бросил ей целый хлеб. А когда Шейла собралась было благодарить, он нарочито грубо оборвал её:

— Это плата за то, что подметала двор эти дни. Но это в первый и последний раз. Поела — и дуй домой.

Однако Шейла уже не была той, кого можно напугать суровой внешностью Чендлера.

— Ну что вы, я подметала, потому что мне самой так хотелось. Но раз уж я поела вашего хлеба, то отработаю его.

Отложив хлеб, она встала и принялась разбирать сваленные в кучу товары по видам. Она никогда не работала в лавке, но с домашними делами справлялась отлично. Вещей было много, но суть работы мало чем отличалась от уборки дома. Под её ловкими руками интерьер лавки, не менявшийся добрых двадцать лет, начал преображаться. Супруги Чендлер торговали давно, но никогда не заботились о порядке или чистоте. Они считали, что для лавки всяких мелочей беспорядок — дело привычное: мол, кому надо, тот и так купит. Однако, увидев, как чисто стало и перед входом, и внутри благодаря рукам маленькой девочки, супруги не могли не оценить перемены.

— Ты говоришь, сколько тебе лет?

— Пятнадцать.

— Сразу много платить не смогу, но буду давать по два хлеба в день. Пойдёшь работать?

— Да! Конечно! Спасибо вам! Огромное спасибо!

Шейла без устали кланялась и благодарила. С того дня она трудилась не покладая рук. Видя её рвение, Чендлер уже через месяц официально нанял её. Когда Фред вернулся домой, спустив все имевшиеся деньги, Шейла протянула ему свою первую зарплату. Она заработала деньги и доказала, что от неё есть прок. А через год работы в лавке жена Чендлера, Тая, предложила ей место служанки.

— В поместье графа Каллея набирают горничных. У меня там есть связи, если хочешь, я напишу рекомендательное письмо.

Сын Чендлеров, уезжавший на заработки, должен был скоро вернуться. Увидев, что дела в лавке пошли в гору, он передумал и решил всё же унаследовать семейное дело. С его возвращением держать наёмного работника не было смысла.

— В поместье графа Каллея? — переспросила Шейла.

— Ты говорила, твоя сестра вышла замуж в Холзерод? Это не совсем чужие края, так что тебе будет даже лучше.

Как и сказала Тая, Холзерод был деревней на окраине земель графа Каллея. Быть в том же крае, что и сестра… У Шейлы не было причин отказываться. Если брат, заменивший ей отца, даст добро, она могла отправиться туда немедленно. И разрешение было получено без труда. Фред, вкусивший плодов заработка Шейлы за прошлый год, охотно согласился, услышав, какая зарплата полагается горничной.

— Деньги на всякую ерунду не трать, присылай всё до копейки. Я их коплю тебе на приданое. Поняла?

Зарплата горничной была в три раза больше того, что она получала в лавке.

— Да, брат, — ответила Шейла, прищурив глаза в улыбке.

Как бы противно и унизительно это ни было, без разрешения брата она не могла уехать в земли графа Каллея. С тех пор Шейла исправно отсылала почти всю зарплату Фреду. Похоже, Фред не собирался резать курицу, несущую золотые яйца — ведь без Шейлы у него не осталось бы источников дохода. С другой стороны, если бы Шейла перестала приносить пользу, Фред в любой момент имел право забрать её. Поэтому ей нужно было держаться за это место любой ценой. Если её уволят, Фред наверняка тут же продаст её. Так же, как поступил с Фабиолой. Именно поэтому, как бы по-собачьи ни вела себя Джудис, Шейла терпела всё с улыбкой. Она не знала, с какой стати брат имеет над ней такую власть, ведь он ничего для неё не сделал, но таков был закон с незапамятных времён. Шейле это ужасно не нравилось, но поделать она ничего не могла. В мире было полно несправедливости, и брат был лишь одной из её сторон.

***

Пока Шейла невольно предавалась воспоминаниям, раздался стук в дверь. Она быстро запихнула тетрадь в ящик стола. Можно было не гадать — в такое время стучать могла только Молли.

— Входи, Молли.

Шейла открыла дверь.

— Шейла…

— Что случилось? Госпожа уже проснулась?

Когда Молли вошла, рассохшиеся доски пола жалобно скрипнули. Хорошо бы постелить хоть какой-нибудь коврик, но в их бедственном положении такая роскошь была непозволительна. Разве что когда-нибудь в поместье выбросят старый ковёр, и она подберёт его. Кровать и маленький комод уже были в комнате, а длинный верстак и стул она притащила сама — подобрала на свалке.

— Да нет, просто господин Руфус, секретарь, приходил тебя искать.

— Зачем?

Услышав, что её ищет секретарь Седрика, Шейла оторвала взгляд от пола и посмотрела на Молли.

— Сказал, что господин Седрик хочет тебя видеть.

— Меня?..