Онлайн чтение книги Наказанная горничная графского дома Каллей Count Calley’s Whipping Maid
1 - 4

Глава 4

На следующий день, как только комнату привели в порядок, Седрик тут же перебрался в свои новые покои на третьем этаже. К счастью, Шейле не пришлось тесно взаимодействовать с ним. Казалось, он был очень занят.

Лишь однажды, поздно ночью, когда она с охапкой вещей собиралась войти в комнату, они столкнулись в коридоре. Шейла, уткнувшись лицом в белье и низко склонив голову, просто ждала, пока он пройдёт мимо. Он же, не обратив на Шейлу никакого внимания, уверенно проследовал своим путём. Возможно, она сама накручивала себя. С чего бы ему вообще обращать внимание на какую-то служанку, снующую по особняку?..

И всё же Шейла решила не терять бдительности. Впрочем, напряжение возникало само собой.

Взять хотя бы внешность Седрика: она заставляла собеседника нервничать без всякой причины. Будь то в хорошем смысле или в плохом.

Для Шейлы это, разумеется, было далеко от хорошего смысла. Четыре года назад он взъелся на неё без видимой причины, так что кто знает, когда и как всё может пойти наперекосяк, и она вылетит с работы.

Пока она старалась держаться тише воды ниже травы, был назначен завтрак в честь возвращения Седрика на родину.

— Ага, вставайте. Пора вставать, ага!

В день завтрака Шейла, как обычно, пошла будить Джудит вместо Молли, и на этот раз получила две пощёчины подряд, пока её таскали за волосы.

Это случилось ровно в тот момент, когда она произнесла слова «господин Седрик».

Чёрт. Отныне упоминать Седрика в присутствии Джудит тоже запрещено.

Но возможно ли это?..

В любом случае, судя по тому, что припадок от имени «Седрик» был в два-три раза сильнее, чем от слова «помолвка», осторожность явно не помешает.

Появился единственный человек, который не позволял Джудит вести себя как ей вздумается, так что её вспышки гнева при таком характере были вполне ожидаемы. Хоть Джудит и пользовалась безграничной любовью родителей, даже они, граф и графиня Каллей, вынуждены были считаться с наследником — старшим сыном Седриком Каллей.

Так что чувства Джудит можно было понять. Шейла тоже была не в восторге от его возвращения.

Разве не получила она только что две оплеухи из-за Седрика? Она чувствовала, как на её и без того слабой коже появляются ссадины и начинает наливаться отёк.

Однако времени рассматривать свои покрасневшие щеки не было: нужно было поднять Джудит и привести её в порядок.

Даже во время утреннего туалета взвинченная до предела Джудит швырялась вещами и придиралась ко всему подряд, из-за чего на завтрак они в итоге опоздали.

Когда двери столовой распахнулись и появилась Джудит, прибывшая последней, взгляды пятерых членов семьи, уже сидевших за столом, устремились на неё.

В отличие от трёх сыновей, смотревших на сестру равнодушно, глаза графа и графини Каллей при виде младшей дочери превратились в сердечки. Звонкий голос графини Марисы прорезал воздух просторной столовой.

— Цветок семьи Каллей, Джудит! С твоим приходом стол сразу стал светлее.

Альфонсо и Аллен перевели взгляды на мать, не веря своим ушам: хвалить младшую сестру за опоздание?

— Кхм, кха!

Граф Бернард Каллей, который уже собирался невольно поддакнуть жене, вдруг закашлялся. Под пристальными взглядами сыновей он поспешно проглотил слова и поперхнулся.

В этот момент Седрик, который не сводил глаз с вошедшей Джудит и её свиты, коротко скомандовал:

— Ты опоздала. Садись быстрее.

Приподняв подол платья и слегка присев в книксене, Джудит оглядела места и направилась к стулу рядом с Альфонсо.

Во главе длинного стола сидел граф Бернард. Справа от него расположились Мариса и Аллен, слева — Седрик и Альфонсо.

Джудит собиралась сесть на той же стороне, что и старший брат, чтобы хоть немного укрыться от его взгляда.

— Туда.

Приказ был кратким и решительным.

Шейла, семенившая следом за Джудит, машинально подняла голову и в этот миг встретилась взглядом с Седриком.

В лучах солнца, льющихся из окна, его красота работала с удвоенной силой.

Безупречно уложенные блестящие чёрные волосы, красивый лоб и прямой нос излучали такую харизму, что у Шейлы перехватило дыхание.

На мгновение Седрик нахмурился.

Ах…! Мне же велено не попадаться на глаза.

Шейла поспешно прикрыла рот обеими руками и тут же опустила взгляд.

Джудит, получив указание Седрика, нервно отбросила придерживаемый подол платья, резко развернулась и пошла к месту рядом с Алленом.

Настроение Шейлы стало таким же мрачным, как у Джудит, которую заставили сесть прямо напротив Седрика. Ей предстояло стоять позади хозяйки до конца трапезы, и Шейла втайне надеялась остаться вне поля зрения Седрика.

Как только Джудит села, трапеза семьи Каллей началась.

Пока хозяева ели, Молли легонько коснулась руки Шейлы. Увидев её красное распухшее лицо, Молли беззвучно пошевелила губами:

«Как только выйду замуж, я всё сделаю сама».

Шейла без труда прочитала по губам. В последнее время эта фраза не сходила у Молли с языка.

Шейла с видом «всё в порядке» посмотрела на коллегу, у которой на глазах навернулись слезы от жалости. В этот момент раздался голос Джудит:

— Шери.

«Шери» — это ласковое прозвище, которое Джудит дала Шейле, прослужившей ей пять лет… Да как бы не так! Ей просто было лень произносить имя целиком, и она сократила его как ей удобно.

— Да, ага.

Шейла быстро подошла, развернула салфетку и положила её на колени Джудит.

Даже без слов Шейла знала, что нужно хозяйке, и подавала всё необходимое. Она была опытной горничной, долгие годы служившей леди, которая и пальцем не пошевелит ради самой себя.

Вдруг с противоположной стороны по диагонали донеслось цоканье языком. Это был Седрик.

Шейла постаралась проигнорировать это, вернулась на место и встала рядом с Молли.

Чтобы даже случайно не взглянуть в сторону Седрика, она сосредоточила всё внимание на трапезе Джудит.

Словно оправдывая ожидания, Джудит то и дело роняла вилку на пол, проливала воду и выплёвывала еду, жалуясь, что невкусно, поочередно подзывая служанок.

— Шери, вилка.

— Молли, воды!

Эта картина была привычна для всех обитателей графского дома. Поэтому никто не обращал внимания.

Точнее, так казалось.

Не прошло и минуты, как Молли отошла, а Джудит снова открыла рот.

— Шери!

В тот момент, когда Шейла снова сделала шаг на зов хозяйки, ледяной голос разрезал тишину столовой.

— По-прежнему.

Голос был тихим, но странным образом приковывал к себе всеобщее внимание, перекрывая шум.

Вопреки данному себе обещанию, глаза Шейлы, словно заворожённые, повернулись на звук.

Серо-голубые глаза, в которых невозможно было прочесть эмоции, смотрели прямо на Шейлу.

— Бардак.

Шейла окаменела.

— Б-бардак? Ты слишком резок в словах, Седрик.

Мариса, сидевшая прямо напротив Седрика, тут же вступилась за младшую дочь.

А… Это он про Джудит. Я уж испугалась.

Из-за того, что их взгляды встретились, Шейла на миг подумала, что это относится к ней. Хотя это было невозможно.

От одного слова старшего брата плечи Джудит уныло поникли. Обычно она не из тех, кто так легко сдается… Ц-ц-ц.

Шейла мысленно поцокала языком. Конечно, тут приунываешь, когда с тобой разговаривают с таким ледяным лицом.

Что утром, когда она будила Джудит, что сейчас — Шейла почему-то постоянно чувствовала солидарность с хозяйкой, когда дело касалось Седрика. Хотя, по идее, у простой служанки и единственной дочери графа не должно быть поводов для чувства локтя.

Как-то это не к добру.

Седрик, словно не видя смысла отвечать, с аристократическим достоинством продолжил трапезу. Мариса взглядом выразила протест Бернарду — мол, почему ты не вмешиваешься? — но граф сделал вид, что ничего не замечает, и усердно поглощал еду.

— Джудит ведь скоро уже и помолвку заключит. Не обращайся с ней как с ребёнком.

Пользуясь защитой Марисы, Аллен, сидевший рядом, нарочито изобразил рвотный позыв в сторону Джудит. Джудит злобно зыркнула на него. Будь они одни, она бы уже набросилась с кулаками на третьего брата, с которым они вечно враждовали.

Но сейчас здесь был старший брат, Седрик, и приходилось терпеть. Прекрасно это понимая, Аллен прошептал Джудит на ухо:

— Эй, у тебя лицо краснющее. Вылитый горячий батат [1].

[1] Батат (Sweet potato): Сладкий картофель. В Корее покрасневшее от смущения или гнева лицо часто сравнивают с горячим или печеным бататом из-за характерного красновато-фиолетового цвета.

От слов Аллена Джудит запыхтела и занесла кулак. Катастрофу предотвратил второй брат, Альфонсо.

— Аллен, прекрати. Тебе восемнадцать лет, а ведёшь себя с младшей сестрой как дитя малое.

Альфонсо можно было назвать самым покладистым среди высокомерных и своенравных членов семьи Каллей.

В отличие от Седрика, у него были вьющиеся каштановые волосы, и он носил очки, словно читал книгу прямо перед едой. В глазах Шейлы он выглядел мягким и интеллигентным.

Конечно, если судить по скульптурной красоте, Седрик был на уровень выше, но и Альфонсо обладал незаурядной внешностью. Поэтому в негласном голосовании на звание самого популярного мужчины, которое проводили служанки в отсутствие Седрика, Альфонсо неизменно занимал первое место.

К слову, если судить только по внешности, то в семье Каллей никого нельзя было назвать дурнушкой. Это был естественный результат, учитывая, что они унаследовали гены Бернарда и Марисы, которые, казалось, поженились, глядя только на лица друг друга.

В любом случае, благодаря Альфонсо худшего удалось избежать, и Шейла мысленно выдохнула с облегчением. Если бы скандал разгорелся сильнее, крайними, на ком бы сорвали злость, в итоге оказались бы бесправные служанки.

— Раз наш старший сын вернулся с учёбы, пора бы подумать о выборе невесты. Семей, желающих породниться с нашим Седриком, хоть отбавляй. Седрик, что ты думаешь?

— Согласен.

Седрик ответил на слова Марисы коротко.

Только после свадьбы старшего сына можно будет заняться браком второго сына, Альфонсо.

Седрик — старший сын, так что после свадьбы он из дома не уедет. Значит, к этой компании добавится ещё и молодая госпожа?

От мысли, что придётся обслуживать ещё одну хозяйку, впору было вздохнуть, но Шейла, в свойственной ей манере, тут же решила подумать об этом потом.

Закончив трапезу с семьей, Седрик вернулся в свою новую комнату.

Нет, правильнее было бы сказать — в комнату, которую он «подготовил».

Подгадав время к возвращению с учёбы, Седрик распорядился провести ремонт, чтобы обустроить своё пространство так, как он задумал. Только так он мог поместить вещи, привезённые с учёбы, в «ту самую комнату».

Взгляд Седрика, устремленный на плотно закрытую дверь отдельной комнаты, в которую можно было попасть только из его спальни, вскоре переместился на письменный стол.