Контент удален!

1 - 21

Дом на холме был точно таким же, каким она его оставила.

Белые деревянные стены, синяя крыша, тонкая струйка дыма из трубы.

Выйдя из кареты, Персефина подняла глаза на свой дом и сощурилась. Её не было не так уж долго, а чувство было такое, словно она вернулась из дальнего путешествия.

А главное, дом казался куда меньше прежнего.

Проведя несколько дней в комнатах с потолками такой высоты, что болела шея, она теперь воспринимала этот домик, где снег с крыши можно смахнуть рукой, как игрушечный.

Она и раньше считала, что показывать его Аиду стыдно, а теперь стыдилась так, что не хотелось вовсе показывать.

— Входите.

Но, хочешь не хочешь, какое-то время Персефине предстояло жить здесь вместе с Аидом. Едва она открыла дверь, жалобно скрипнувшую старыми петлями, внутрь пахнуло холодом. Она заранее попросила посыльного из отеля, чтобы камин затопили к её приезду, но камин был такой маленький, что, похоже, ещё не успел прогреть комнату.

В отеле всегда было тепло, словно там колдовство какое-то…

Вспомнив отель, где при таких высоких потолках воздух всегда оставался тёплым, как поздней весной, Персефина пожала плечами.

— А, вот теперь можно жить.

Но Аид отнёсся к дому совсем иначе. Небрежно развязав шейный платок и оставив его висеть на шее, он сел на диван так, будто в отеле ему было неудобно. Вернее, не сел, а рухнул.

Первый раз мне жалко диван.

Старые пружины надрывно взвизгнули, и смотреть на это было почти больно. Её диван был настолько мал для Аида, что его длинные ноги торчали далеко за край ковра.

И всё же Аид откинул голову на спинку и закрыл глаза так, словно диван был необычайно удобным.

Наверное, надо радоваться.

Персефина некоторое время смотрела на это от двери, а потом облегчённо выдохнула.

Глава преступного мира, Аид из «Грейберна», держащий в кулаке весь Кройсен, похоже, был человеком куда менее притязательным, чем она воображала.

Потому что вырос на задворках?

Как бы то ни было, всю дорогу в карете она переживала, что человеку, жившему в особняках роскошнее отеля «Паласт», в её доме будет неудобно, а переживать, кажется, было не о чем.

Может, он лучше, чем кажется.

Так она подумала, но подходить к нему всё равно было немного страшно.

Ведь она очень отчётливо помнила, как безжалостно это огромное тело, развалившееся сейчас, словно ленивый хищник, придавило её прошлой ночью.

Персефина понемногу отступала к стене, подальше от Аида, который, кажется, задремал. Её домик состоял лишь из гостиной и одной спальни, так что спрятаться от Аида можно было только в спальне, а туда идти почему-то было страшно.

Озираясь в поисках, куда сесть, она в конце концов присела на табурет у окна. Едва она села, между ног заныло, и она невольно задержала дыхание. Три служанки отеля хлопотали вокруг неё с целебными ваннами и массажем, но всё тело до сих пор болело.

За окном виднелось зимнее море. Она рассеянно смотрела на белую пену, вскипавшую на серой воде, когда Аид позвал её:

— Принцесса.

Она обернулась, но его глаза всё ещё были закрыты. Не дождавшись ответа, он чуть приоткрыл их, и выглядело это так, будто он пытается угадать её настроение.

— Чего ты там сидишь?

— Мне тут удобно…

Маленький табурет, выбранный вместо дивана, удобным быть не мог. Сидеть было больно, но на душе, по крайней мере, было спокойно.

— Принцесса, ты, случаем, на меня не злишься?

Облокотившись на подлокотник дивана и подперев подбородок, Аид посмотрел на неё. Полуденное солнце из окна косо освещало его лицо. Белый свадебный пиджак он давно сбросил, а шейный платок был развязан кое-как.

И всё же, даже развалившись на диване, как бездельник, Аид оставался великолепным мужчиной.

Глядя на мявшуюся с ответом Персефину, Аид лениво приподнял уголок губ.

— Я был слишком груб?

От этих небрежных слов лицо вспыхнуло. Прошлая ночь, которую она изо всех сил старалась забыть, снова норовила всплыть в памяти. Незнакомое прикосновение кожаного дивана к голой коже, невероятно непристойные стоны, вырывавшиеся из её горла.

Персефина крепко сжала руки в кулаки на коленях и покачала головой.

— Н-нет.

Упрекнуть его за то, что он слишком напирал на неё, неопытную, конечно, можно было, но у неё на это с самого начала не было права. Их отношения не были обычными отношениями мужа и жены.

— Это ведь я настаивала, что первая ночь обязательна, как же я могу на вас злиться.

— Тогда почему ты так далеко?

На этот вопрос Персефина не нашлась с ответом.

Сказать, что она не злится, но боится, как бы он снова её не тронул, значило выдать, что она смотрит на него как на зверя.

В конце концов Персефина медленно поднялась с табурета.

Когда она неуверенно двинулась к дивану, Аид протянул руку, хотя до дивана она ещё не дошла.

— Маленькая, что ли, потому и ходишь так медленно.

Не успела она опомниться, как уже сидела у него на коленях, словно ребёнок.

— Дом маленький, вот запах принцессы и чувствуется сильнее.

Аид уткнулся лицом в её тонкую шею и принялся по-собачьи принюхиваться.

Его прозвали сторожевым псом короля, неужели потому, что у него такой нюх?

Персефина изумлённо упёрлась ему в грудь, но он не сдвинулся ни на волос.

— Зачем вы меня нюхаете?

Пришлось ей тихо возмутиться. Покосившись на её лицо, на котором было написано смущение, Аид криво усмехнулся.

— Потому что нравится. Такой запах, что хочется нюхать и нюхать.

Оторвавшись от её шеи, Аид на этот раз взялся за её воротник. Словно ему не нравились пуговицы, застёгнутые до самого горла, он чуть нахмурился и расстегнул одну.

— Ты же дома, неужели не душно?

— Мне и так хорошо.

Несмотря на её возражения, расстегнулась и вторая пуговица. Его рука, обнимавшая её за талию, пришла в движение и вскоре принялась гладить спину.

— !..

Персефина, извивавшаяся, чтобы выбраться из его объятий, вздрогнула и застыла. Она почувствовала, что та часть его тела, что была под её ягодицами, становится всё твёрже.

— П-п-первая ночь…

По спине побежали мурашки. Персефина больше не была девственницей. А значит, знала, чего хочет его затвердевшая плоть.

— Первую ночь мы ведь уже провели, господин Аид.

— И что?

На её слова Аид склонил голову набок. Лицо у него было почти невинное, словно он и правда не понимал.

— Принцесса говорила, что первую ночь провести обязательно, но не говорила, что только один раз.

От этой наглости Персефина потеряла дар речи. Впрочем, может, это и наглостью не было. Ведь он говорил правду.

Но ведь, но ведь больше одного раза тоже не обязательно.

Персефина и Аид не любили друг друга. Её воспитывали как благородную девицу, которой внушали, что то, что произошло между ними прошлой ночью, бывает лишь между любящими мужчиной и женщиной.

Словно его забавляли её метавшиеся зрачки, Аид тихо засмеялся. Заправив за ухо выбившуюся прядь, он ласково прошептал:

— И я тебя предупреждал.

«Некоторые решения нельзя отменить».

Вспомнив слова, которые он сказал вчера, кладя кинжал на стол, Персефина побледнела.

— Так что…

Аид собирался сказать что-то ещё, но в этот миг…

Тук-тук.

Кто-то постучал в дверь.

Замолчав, Аид сердито уставился на дверь.

— Если это Берн, убью.

Тихо пробормотав это, он ссадил Персефину с колен и встал.

Оставшись на диване одна, она поспешно застегнула расстёгнутые пуговицы. Кто бы там ни был, показаться в таком растрёпанном виде она не могла.

— Кто?

Широким шагом пройдя в прихожую, Аид рывком распахнул дверь.

Вопреки его ожиданиям, на пороге стоял не Берн.

— Персефина здесь?

Персефина застыла, услышав голос, донёсшийся из-за плеча Аида.

Граф Люсьен фон Эдельгарт.

Пришёл её отец.

1 - 1 28.10.26
1 - 2 28.10.26
1 - 3 28.10.26
1 - 4 28.10.26
1 - 5 28.10.26
1 - 6 28.10.26
1 - 7 28.10.26
1 - 8 28.10.26
1 - 9 28.10.26
1 - 10 28.10.26
1 - 11 04.11.26
1 - 12 04.11.26
1 - 13 04.11.26
1 - 14 04.11.26
1 - 15 04.11.26
1 - 16 11.11.26
1 - 17 11.11.26
1 - 18 11.11.26
1 - 19 11.11.26
1 - 20 11.11.26
1 - 21 новое 18.11.26
1 - 22 новое 18.11.26
1 - 23 новое 18.11.26
1 - 24 новое 18.11.26
1 - 25 новое 18.11.26