Сонно моргая, Со Вон густо покраснела, едва до неё дошёл смысл этих слов. Прямо перед её носом раздался лукавый смешок.
Она прищурилась и сердито зыркнула на него.
— …К чему вы это?
— Потому что я очень плохой человек.
От этого нахального тона неловкость и стыд немного отступили.
— Да ну вас.
Фыркнув, она напустила на себя независимый вид и ответила:
— Главный герой одной дорамы. Из «Осенней кассеты».
Это была романтическая дорама, некогда разжегшая пожар в женских сердцах. Сюжет — третьесортный, главный герой — та ещё мразь, но лицо актёра компенсировало абсолютно всё. Как-то так…
[— Ты почему без спроса вламываешься в чужой дом? Ещё раз, и я заявлю на тебя за незаконное проникновение.
— Что? Когда это я?
— Каждую ночь вламываешься в мои сны. Раз уж так, прописывайся.]
Эти перлы даже спустя несколько лет живо всплывали в памяти.
Сейчас и не поймёшь, как мог нравиться этот парад до одури кринжовых реплик. Но тогда вся Корея сходила по ним с ума.
А во второй половине, когда раскрылось тяжёлое прошлое главного героя, она умудрилась растопить сердца даже хейтеров. По-своему легендарное произведение.
[— Поздравляю со вступлением в клуб «Зе Мост», простолюдинка. Считай за честь и люби только меня до конца своих дней.]
Да, шедевр есть шедевр. Со Вон мысленно кивнула, но вдруг вспомнила реплику из финальной серии, и её лицо закаменело.
По спине пробежал холодок, она зябко передёрнула плечами, и Кан Джун понимающе кивнул.
— А-а.
— Что за раздражающее поддакивание?
— Да так.
Ну и специфичный же у тебя вкус. Нравятся бабники, которые мечутся между двумя женщинами? Очевидно, в его коротком ответе скрывался именно этот смысл.
— Похоже, эта реплика произвела на вас сильное впечатление.
Он хихикнул, видимо, даже не собираясь скрывать свои мысли.
— Давайте обойдёмся без хейтерских отзывов на чужие вкусы.
— Я и не думал. Я искренне восхищён.
— Нет, ну и зачем было меня так напаивать?
Этот мужчина явно задался целью её подразнить. Вспылив, она повысила голос.
— Это я вас напоил?
Кан Джун ткнул себя пальцем в грудь с непонимающим видом.
— Лишь бы других обвинять. Вообще-то вы, Кён Со Вон, пили по собственной воле. А потом ещё и распускали руки…
— А…! Тайфун… Как думаете, когда тайфун уже пройдёт?
Спорить дальше было чревато — она и так слишком много натворила по отношению к Кан Джуну. Со Вон громко хлопнула в ладоши и поспешно сменила тему.
Он усмехнулся, словно её мгновенная смена темы показалась ему забавной.
— Даже не знаю. Наверное, быстро пройдёт, он ведь у нас не прописан.
— Да что вы такое несёте?
Она обиженно надула губы и метнула в него недовольный взгляд, а он разразился раскатистым смехом.
Глядя на его широкую улыбку, чуть нахмуренную переносицу и сузившиеся от смеха глаза, Со Вон вдруг замерла.
Эта улыбка была очень похожа на ту лучезарную, с фотографии, где он был в военной форме.
Почувствовав лёгкий диссонанс с его привычным обликом, она на мгновение засмотрелась на Кан Джуна.
Что это…
Ей показалось, что только сейчас она смогла хоть немного разглядеть настоящего У Кан Джуна.
Если подумать, Кан Джун был похож на главного героя той дорамы: чем больше его узнаёшь, тем отчётливее чувствуешь стену. Вроде бы он неожиданно весёлый человек, но явно скрывает что-то ещё.
Его образ из рассказов бабушек о тех временах, когда он только приехал в Сонхва. Лицо на той фотографии.
Эти образы наложились друг на друга, и Со Вон охватило странное чувство. Что же с ним всё-таки произошло? Он интриговал её всё больше, но вот так запросто спросить об этом было сложно.
— О чём задумались?
От низкого голоса, щекотнувшего слух, её взгляд снова обрёл фокус.
Внезапно сомкнув губы, Кан Джун вновь обрёл своё привычное выражение лица и теперь пристально на неё смотрел.
Со Вон медленно покачала головой.
— Да так, ни о чём.
Судя по его лицу, он не особо поверил. Склонив голову набок, Кан Джун чуть свёл брови.
Издав задумчивое «хм», он посмотрел ей в глаза, словно пытаясь разгадать её мысли, а затем вздёрнул бровь.
— А если подумать, хорошая всё-таки дорама.
— …С чего это?
— Как-никак благодаря ей я насладился отличным зрелищем.
Со Вон невольно напряглась, гадая, что же он скажет, но от этих слов вся её собранность мигом улетучилась. Глубокомысленные рассуждения тут же вылетели из головы.
— Да блин…!
Со Вон оттолкнула его в грудь и возмущённо воскликнула.
***
Очевидно было одно: алкоголь, конечно, тоже неплохо согревает, но нет более мгновенного и верного способа поднять температуру тела, чем поцелуй.
И-и-у-у!
В отличие от пронзительных экстренных оповещений, сам тайфун прошёл как-то вяло. Пройдясь по Японии, он растерял первоначальную ярость.
С рассветом ветер, сотрясавший окна, поутих. Он всё ещё оставался порывистым, но, казалось, вот-вот должен был стихнуть совсем.
— Ладно, я пойду.
Ступая по разбросанным вдоль дороги листьям, Со Вон добралась до флигеля и, едва закрыв за собой дверь, прислонилась к ней спиной и сползла на пол. В голове непрерывно крутился их с Кан Джуном пустяковый разговор по пути домой.
— Вы же говорили, что я вас не интересую.
— Я не говорил, что не интересуете.
— …И что поводов для беспокойства не будет.
— Видимо, вы, Кён Со Вон, беспокоились совсем не о том, о чём подумал я.
Зажав рот рукой, Со Вон мысленно завопила.
При воспоминании о лице Кан Джуна, парировавшего её слова так невозмутимо и естественно, она покраснела до кончиков ушей.
— Когда вы сказали, что ничего не помните, во мне, наверное, взыграла вредность.
— Надо же, а вы, У Кан Джун, злопамятнее, чем кажетесь.
— Благодаря вам я тоже узнаю о себе много нового.
Стук бешено колотящегося сердца отдавался в ушах. Обхватив пылающие щёки, она суетливо топталась на месте, как вдруг её взгляд упал на зеркало.
Раскрасневшееся лицо, растянувшиеся чуть ли не до ушей губы и слегка поплывший взгляд.
— …Ну и рожа, смотреть противно.
И только тут к ней вернулся рассудок.
Она усилием воли опустила сведённые от улыбки уголки губ, но общий вид от этого стал ещё краше. Волосы растрёпаны, а от одежды, казалось, исходил тошнотворный запах сырости.
От мысли, что она в таком виде напускала на себя столько томности, у Со Вон потемнело в глазах. Должно быть, это выглядело до колик смешно. Кан Джуну надо отдать должное — просто удивительно, как он вообще удержался от смеха.
И стоило Со Вон крепко зажмуриться…
Тук-тук.
От внезапного стука в дверь у неё всё внутри оборвалось.
Что случилось? Хочет предложить вместе позавтракать? Выдохнув, Со Вон наспех пригладила волосы и, напустив на себя невозмутимый вид, открыла дверь.
— Что стрясл…
Не успела она договорить с напускным равнодушием, как дверь с силой рванули на себя.
— Со Вон, проснулась?!
Со Вон по инерции качнулась вслед за распахнувшейся дверью. На пороге с сияющими лицами стояла троица бабушек, нагруженных узлами с едой.
— …Что привело вас в такую рань?
Увидев совсем не того, кого ожидала, она на секунду опешила, но тут же скрыла разочарование и неловко улыбнулась.
— Намучилась ты вчера одна-то. К счастью, обошлось без потерь, вот мы и пришли тебя вкусненьким побаловать.
— Дома-то у тебя и поесть, поди, нечего?
— Да нет…
— Обожди. Щас мы тебе быстренько завтрак сообразим.
Не дав ей и слова вставить, бабули потянули Со Вон за собой и вторглись в её жилище. Дом тут же наполнился шумной болтовнёй.
Раньше от такой бесцеремонности она бы задохнулась от возмущения, но сегодня этот переполох даже не вызывал у неё отторжения.
Вмиг сдав свои позиции, она обречённо усмехнулась.
***
Так вот что значит «стол ломится от угощений».
— О, Со Вон, вышла? Давай, садись скорей.
Пока она умывалась, на крохотном складном столике вырос целый пир. В центре возвышался исходящий паром самгетан, а вокруг него теснились закуски из зелени, кимчи, оладьи с зелёным луком и яичные рулетики — на столе яблоку негде было упасть.
— Курочку-то мы заранее наварили. Тебе силы восстанавливать надо.
Разве это всё съешь? Тут нужна ещё пара человек, чтобы с этим расправиться.
— Может, У Кан Джуна позвать?…
— А? Да у Кан Джуна дома и так полно нашей стряпни. Незачем звать. Потом ему отдельно занесём.
— Ну, нам же всё равно всё это не съесть… К тому же выходной, почему бы не поесть всем вместе?
— Ну, мы-то не против. Зови, давай.
— Тогда я за ним схожу.
Со Вон подошла к двери и толкнула ручку. Как раз в этот момент из хозяйского дома выходил Кан Джун.
— Куда-то собрались?
Со Вон бросила взгляд на ключи от грузовика в его руке и спросила:
— А завтракать?
— Ещё не завтракал.
— Тогда поешьте перед выездом. Бабули принесли целую гору еды.
Она большим пальцем указала на флигель, и Кан Джун озадаченно нахмурился.
— А, если вы спешите, тогда ладно.
Не зная, куда деть повисшую в воздухе руку, она слегка сжала пальцы. Почесав затылок, Со Вон опустила руку и принялась теребить край футболки.
Лучше бы не спрашивала. Она же не на свидание его приглашала и не отказ получила, но лицо всё равно залило краской.
— Ну, тогда хоро…
Только она попыталась сделать вид, что всё в порядке, и пожелать ему хорошей поездки, как дверь распахнулась. Во двор с лопаткой для риса в руке выскочила бабушка Ток Ре.
— Кан Джун, куда намылился? А ну заходи, поешь!
— Мне нужно кое-куда съездить. Вы уж тут сами, приятного аппетита.
— Куда это? Тебе ко времени, что ль?
— Да нет, но…
— Тогда поешь и дуй! Нам одним столько не съесть!
Реплику Кан Джуна оборвали на полуслове. Выбежавшая в кое-как надетых шлёпках старушка бесцеремонно начала толкать его в спину.
— А ну шагай! Завтракать надо обязательно.