В полных любопытства глазах таилась и легкая настороженность. Видимо, она боялась, что у нее отнимут Кан Джуна.
— Нет?
Стоило Со Вон озвучить этот объективный факт, как девочка просияла.
— А я вот, когда вырасту, замуж за дядю Кан Джуна выйду.
Кан Джун и правда был хорош собой, раз даже дети это понимали. Глядя на раскрасневшуюся от смущения девчонку, Со Вон невольно усмехнулась.
— Когда ты вырастешь, дядя Кан Джун уже превратится в самого настоящего аджосси. У него даже может вырасти толстое пузо.
— А вот и нет. У дяди Кан Джуна пузо не вырастет, даже когда он станет аджосси.
Она повысила голос, рьяно защищая Кан Джуна. Заметив, что девочка вроде бы воспряла духом, Со Вон осторожно спросила:
— Можно спросить, почему ты была не в духе?
Девочка уставилась на Со Вон, надула губы, а потом резко отвернулась.
— А с чего это я должна вам рассказывать?
— Ты и не должна, но если выговоришься, может стать легче.
— А что вы мне сделаете, если расскажу?
— Тебе же самой станет легче. А мне без разницы — что знать, что не знать.
Со Вон слегка приподняла бровь, и девочка недовольно выпятила губы. На ее лице читалась обида, но уверенности для спора явно не хватало. Она до предела нахмурилась, а затем, словно на что-то решившись, заговорила:
— Ребята постоянно дразнятся. Мама сказала, что приедет за мной через сто ночей, а они говорят, что это всё вранье, и называют меня дурой.
— Наверное, просто завидуют, что за тобой приедет мама.
— Вот и я так думаю! А они не верят. Вечно дразнятся: «И ты в это веришь?» И играют только между собой. И платье принцессы, которое дядя Кан Джун велел надеть мне, они тоже отобрали.
После этого девочка выложила всё, что накопилось на душе. Чем дольше она говорила, тем тише становился её голос, а плечи всё сильнее опускались.
Какой смысл рассказывать, всё равно никто не поверит — читалось на её лице. Затем, словно о чем-то вспомнив, она осторожно спросила:
— Тётя, а вы тоже будете часто приезжать, как дядя Кан Джун?
— Хм… Обещать не буду.
— Почему? Потому что я обозвала вас аджуммой и наговорила гадостей? Или потому что я слишком много болтаю?
Видя, что Со Вон не спешит с ответом, девочка погрустнела.
— Или вы мне тоже не верите?
Изо всех сил пытаясь отыскать причину в собственных несуществующих проступках, девочка плотно сжала губы и опустила голову, сдерживая готовые вот-вот брызнуть слезы.
— Нет.
Со Вон тяжело сглотнула. Ей стало не по себе оттого, что в таком возрасте девочка говорит с такой постоянной оглядкой на других.
— Если я пообещаю, а приехать не получится, ты же будешь всё время ждать.
Со Вон и сама помнила подобное.
В первое время после того, как ее отдали в приют, она была так раздавлена чувством утраты, что целыми днями отказывалась от еды и не произносила ни слова.
Это не было афазией, просто ей было тяжело говорить. Естественно, она держалась особняком от остальных детдомовцев и подвергалась постоянным издевательствам.
А потом она встретила мальчика, который приехал в приют вместе с дедушкой.
— А ты почему со всеми не играешь?
С лучезарной улыбкой протягивая ей руку, мальчишка упорно продолжал с ней заговаривать, даже когда она молчала. Он приходил каждый день и выбалтывал кучу историй, о которых она даже не просила.
Поначалу она считала его лишь назойливой помехой, но в какой-то момент поймала себя на том, что ждет его прихода.
В итоге Со Вон сдалась первой.
— С завтрашнего дня я больше не смогу приходить.
От этих слов мальчика ее губы, всё это время плотно сжатые, разомкнулись сами собой.
— Что? Почему?
— О! Заговорила! Я соврал. Это шутка.
— Ну тебя.
— На самом деле, я и правда не смогу прийти, но только послезавтра.
— …Почему?
Неужели она ему разонравилась из-за того, что всё время его игнорировала? На мгновение Со Вон охватила тревога, но, к счастью, дело было в другом.
У него заканчивались каникулы, и ему нужно было возвращаться домой.
То ли от нахлынувшего облегчения, то ли еще почему, но она вдруг выложила ему всё, что накопилось на душе.
— Они говорят, что я приношу несчастье. Что я монстр, из-за которого погибли мама и папа, и поэтому меня никто не заберет.
— Те, кто такое говорит, сами монстры. Монстры вообще никогда не знают, что они монстры. Вот и играют только между собой.
— …Я тоже хочу играть с друзьями.
— Тогда давай дружить со мной. Я буду часто к тебе приходить.
— Правда?
— Ага. Я каждые каникулы приезжаю к дедушке, так что буду приходить к тебе. На зимних каникулах снова приеду!
— Обещаешь?
— Конечно! Зря я, что ли, столько старался, чтобы услышать твой голос? Обязательно приеду.
И она ждала. До самой зимы, прилежно считая дни.
Зима прошла, снова наступило лето. Она ждала его больше года, но он так и не приехал.
Уж лучше бы он ничего не обещал.
Забыл о ней? Завел новых друзей? Или с ней было слишком скучно, раз она всё время молчала?
В конце концов ей оставалось винить только себя.
— Так что обещать я не буду.
Со Вон слабо улыбнулась пристально смотрящей на нее девочке. В этот момент из-за здания показался Кан Джун.
— Зачем вы вышли на жару? Долго ждали?
Промелькнувшие воспоминания рассеялись. Отмахнувшись от бесполезных мыслей, Со Вон поднялась и медленно покачала головой.
***
Настроение, испортившееся из-за внезапно нахлынувших воспоминаний, никак не улучшалось.
Со Вон невольно тихо вздохнула. Державшийся за руль Кан Джун покосился на нее.
— Что-то случилось?
— Нет.
— Вид у вас неважный.
— Наверное, из-за усталости. Мы ведь ночью не выспались.
Она постаралась ответить как можно непринужденнее, но он, судя по всему, ей совершенно не поверил. Его пристальный взгляд то и дело обжигал ее щеку.
Со Вон сделала вид, что ничего не замечает, и смотрела прямо перед собой. Поняв, что она не собирается откровенничать, Кан Джун не стал допытываться и вскоре отвел взгляд.
— Вздремните немного.
Он нажал на кнопку и опустил стекло со стороны пассажирского сиденья. В кабину грузовика ворвался прохладный ветер.
— Нет, я лучше подышу свежим воздухом, так быстрее приду в себя.
Со Вон положила руку на оконную раму и уткнулась в нее лицом. Она подставила лицо ветру и прикрыла глаза, как вдруг он заговорил:
— Ын Юль вообще-то дичится незнакомцев.
Со Вон повернула к нему голову.
— Она наверняка сказала это не со зла, так что не принимайте близко к сердцу.
Кан Джун не отрывал взгляда от дороги. Со Вон довольно долго смотрела на него, прежде чем до нее дошло, что Ын Юль — это та самая девочка из приюта.
А ведь я даже имени ее не спросила.
«Тётя, вы должны обязательно приехать в следующий раз. Тогда я буду называть вас “онни”».
«Я подумаю, если ты перестанешь накручивать себя. И если кто-нибудь будет тебя обижать — давай сдачи вдвойне. Поняла?»
В конце концов Ын Юль открылась Со Вон. И хотя поначалу всё шло со скрипом, расстались они вполне хорошо.
А значит, Кан Джун всё абсолютно неправильно понял.
— У Кан Джун-сси, дело вовсе не в этом.
Она покачала головой, но он явно не поверил. Впрочем, неудивительно, что он так подумал: она ведь пообщалась с девочкой и сразу после этого совсем сникла.
— Наверное, она немного растерялась из-за того, что я впервые приехал не один. Она бывает резка на язык, но не держите на нее зла.
— Говорю же, я не в настроении вовсе не из-за нее!
— Ей и так много пришлось пережить, поэтому...
— Я же сказала, что дело не в этом, почему вы мне не верите? Это правда никак с ней не связано!
От внезапно вспыхнувшего раздражения она повысила голос.
Со Вон и сама удивилась, что так бурно отреагировала на пустяк. Широко распахнув глаза, она прикусила губу. Кан Джун, видимо, тоже опешил — его ровные брови удивленно поползли вверх.
— …Я правда просто немного устала, вот и всё.
Со Вон отвернулась к окну и крепко зажмурилась.
И почему я срываю раздражение на нем? Ему ведь стоит только всё нормально объяснить, и он поймет. От осознания собственной мелочности ей было совсем не до смеха.
Всё это из-за того, что эмоции вырвались из-под контроля. Нужно было срочно взять себя в руки. Сознательно подавляя раздражение, Со Вон с напускным высокомерием добавила:
— Можете так за нее не заступаться, я не думаю о ней ничего плохого. Она вообще сказала, что я похожа на принцессу.
Точнее, она сказала, что наряд похож на платье принцессы, но вдаваться в такие подробности Со Вон не стала. Кто носит платье принцессы, тот и принцесса, разве нет? Найдя для себя удобное оправдание, она упрямо сжала губы.
— Надо же, ребенок уже с таких лет знает, как строить отношения. Далеко пойдет.
— Вы сейчас надо мной издеваетесь, да?
Со Вон нахмурилась.
— Я к тому, что теперь мне придется обращаться с вами как с принцессой.
Она сердито зыркнула на него, но в ответ услышала лишь эту лукавую реплику. Глядя на его широкую улыбку, Со Вон тоже не выдержала и невольно рассмеялась.