Внезапно вмешалась бабушка Ток Ре.
— Давайте, скорее езжайте. Посуду мы и сами помоем. Вы не переживайте, ступайте.
— Что? Да нет…
— Двери мы за собой хорошенько запрём.
Бабушка Чхун Сим непонимающе склонила голову со словами: «Это когда ж Со Вон такое говорила?», но бабушка Ток Ре и ухом не повела. Наоборот, только замахала руками, подгоняя её.
Со Вон на мгновение оцепенела от растерянности, а затем украдкой взглянула на Кан Джуна.
— Мне правда можно поехать с вами?
— Думаю, она обрадуется.
Обрадуется? Он что, рассказывал этой женщине обо мне?
Кан Джун даже не говорил, что едет на встречу с женщиной, но Со Вон уже мысленно постановила, что у него кто-то есть.
Она подумала было: А зачем мне вообще туда тащиться?, но нетерпеливое желание во всём убедиться отключало способность мыслить здраво.
Забегав глазами, она наконец повернулась к бабушкам и осторожно произнесла:
— Эм… Тогда посуду я уберу сама, а вы просто отдохните и заприте двери, когда будете уходить.
— Да-да, мы сами разберёмся! Хорошего свидания!
— Какое ещё свидание…!
— Ну, нет так нет.
Бабушка Ток Ре с озорным видом пожала плечами, глядя на Со Вон, которая не могла скрыть чувство вины.
— И правда, ничего не убирайте!
Переодевшись, Со Вон до самого ухода без конца повторяла бабушкам эту просьбу. А сделав шаг за порог, наконец-то призналась себе в своих чувствах.
В том, что её сердце, которое она всё это время держала на крепком замке за глухой стеной, трепещет перед мужчиной по имени У Кан Джун.
Иначе с чего бы ей так охотно творить то, что в любой другой ситуации она сочла бы полным безумием?
Она обречённо вздохнула.
Влипла ты по-крупному, Кён Со Вон.
***
Когда машина свернула на извилистую горную дорогу, Со Вон уже начала сомневаться, что он едет к женщине.
Дорога казалась смутно знакомой, и она гнала от себя худшие подозрения, пока…
Приехали они к детскому дому. И не к какому-то случайному, а к тому самому, куда её ненадолго отдали в детстве.
— Зачем мы… здесь?
Со Вон с окаменевшим лицом повернулась к Кан Джуну.
— Вон на тех детях надето то, что вы видели, Кён Со Вон.
Она перевела взгляд, куда он указывал. Во дворе резвились детишки в цветастых нарядах и платьях с кружевами.
В груди вдруг болезненно сжалось. Столкнувшись с этим местом столь неожиданно, Со Вон плотно сомкнула дрожащие веки.
— Эта девочка — моя внучка! Моя единственная внучка! Значит, я и должен её забрать. С какой стати моя внучка должна здесь жить?!
День, когда она впервые увидела дедушку, всё ещё был жив в памяти.
— Ты Со Вон? Поехали домой. Дед тебе родителей, может, и не заменит, но всё, что захочешь, купить сможет.
Чувства, которые она испытала, когда внезапно появился какой-то незнакомец и заявил: «Я твой дедушка», были очень смешанными.
И радостно, и страшно. А вдруг он ошибся? Вдруг меня снова вернут в приют? Довольно долго она жила как на иголках, но, к счастью, этого не случилось.
Однако вопрос оставался. Почему она до сих пор ничего не знала о его существовании?
Лишь когда она подросла и подслушала разговор выпивавших вместе тёти и дедушки, Со Вон узнала правду.
Мама разорвала все связи с семьёй, которая была против её брака с сиротой-отцом, и ушла. С тех пор они ни разу не общались. И новостям об аварии, разумеется, неоткуда было взяться.
Поверив словам окружающих, что у девочки нет родственников, чиновники равнодушно шлёпнули пару печатей, и маленькую Со Вон просто спихнули в детский дом.
Процедуры всегда такие. Ничего толком не соблюдается.
То, что новости о ней хоть с опозданием, но дошли до дедушки, было настоящим чудом.
— О чём задумались?
Голос Кан Джуна вырвал её из этих не самых приятных воспоминаний.
Со Вон взяла себя в руки и повернулась к нему.
— Неожиданно. Вы ещё и детским домам помогаете?
— Так вышло.
Пусть её жизнь и нельзя было назвать идеальной, Со Вон жила вполне неплохо. Просто иногда давние события вот так неожиданно всплывали в памяти.
Но нельзя же вечно цепляться за прошлое.
Пора бы уже его отпустить.
Может, это и есть её шанс? Нарядная одежда никак не вязалась с этим местом, но это было уже не важно.
С такими мыслями она открыла дверь и вышла из машины.
Однако жизнь не всегда подбрасывает идеальный тайминг.
— Дядя, а эта тётка чего за нами таскается?
Со Вон с нарочито благостным видом уставилась на маленькую девочку, которая выглядывала из-за спины Кан Джуна.
— Похожа на ведьму.
На мгновение ей вспомнились слова стариков о том, что дети чисты и невинны. Наверное, они имели в виду, что те искренне жестоки.
Уже какое-то время эта девчонка нещадно её донимала.
То у неё ножки болят и подайте ей стул, то она пить хочет. Она из кожи вон лезла, лишь бы отвадить Со Вон от Кан Джуна.
— Я с этой тёткой играть не буду!
Теперь она и вовсе в открытую шла в наступление. С местным акцентом это звучало даже мило, но фальшивая улыбка Со Вон уже трещала по швам. Она повернулась к Кан Джуну и сказала:
— Что ж, тогда тётка подождёт в машине. У Кан Джун, можете не торопиться.
— Извините. Подождите немного. Я скоро.
— До свидания!
Успешно прогнав Со Вон, девочка вцепилась в запястье растерянного Кан Джуна. Демонстративно показав ей язык, она утащила его за здание.
Едва сдержав порыв отвесить девчонке подзатыльник, Со Вон развернулась и широким шагом направилась к «Портеру».
— Спокойно, Кён Со Вон. Она же просто ребёнок.
Вообще-то, она и так не особо жаловала детей. Большинство из них только и делали, что шумели, и совершенно не знали берегов.
А уж такие, как эта, сотканные из сплошного дефицита внимания и любви, были изощрённо коварны. Чтобы восполнить эту нехватку, они часто находили себе кого-то послабее, чтобы выделиться на его фоне.
Конечно, ситуация у них была незавидная, но Со Вон, которую в детстве травили такие же детишки, сочувствовать им было решительно невозможно.
Видимо, время отпускать прошлое ещё не пришло.
Плюхнувшись на пассажирское сиденье, она достала шоколадный батончик, купленный в супермаркете по дороге, и откусила кусок. Откинувшись на спинку, принялась наблюдать за улицей.
За те годы, что понадобились ей, чтобы вырасти, приют ничуть не изменился. Сменились лишь директор да воспитатели, а убогая обстановка осталась прежней.
Что ж, в таких местах надо уметь выбивать своё место под солнцем.
В конце концов, девчонка, решившая, что у неё отнимают Кан Джуна, сделала лучший выбор в своей ситуации. Со Вон из последних сил пыталась войти в её положение и как раз доедала пятый по счёту батончик, когда...
Вдалеке показался одиноко бредущий ребёнок. Приглядевшись, Со Вон узнала ту самую девчонку, которая всё это время липла к Кан Джуну как банный лист и обзывала её тёткой.
Девочка долго стояла неподвижно, а затем низко опустила голову. Со Вон ожидала, что та вот-вот расплачется, но вместо этого девчонка пнула камень.
Камень со стуком врезался в бампер «Портера» и отскочил.
Наверняка вмятина осталась. Вздрогнув, Со Вон подалась вперёд и встретилась взглядом с девочкой. Та стояла с круглыми от испуга глазами, видимо, не ожидая, что ударит так сильно.
Со Вон вышла из «Портера» и подошла к застывшему ребёнку. Девочка медленно подняла голову.
— Расскажете дяде Кан Джуну?
— Эта машина каждый день мотается по грунтовке, он даже не заметит.
Встревоженная девочка облегчённо вздохнула. Плаксивое выражение вмиг испарилось с её лица. Вместо этого Со Вон перехватила её жадный взгляд, устремлённый на шоколадный батончик.
— Хочешь?
— Не-а.
— Ну, нет так нет.
Со Вон без сожалений убрала руку. Она подошла к скамейке у дороги и опустилась на неё. Девочка тут же подбежала и уселась рядом. Помявшись какое-то время, она всё-таки потянулась к шоколадке.
— …Буду.
Так она и знала. Сама Со Вон тоже никогда не брала ничего с первого раза. Сомневалась, прикидывала, но в итоге всё равно не могла устоять перед искушением.
Глядя на ребёнка, так напоминавшего её саму в детстве, Со Вон достала из кармана батончик и протянула ей.
— Тогда зови меня «онни». Тётка — это уже перебор.
— А сколько вам лет?
Девчонка оказалась такой же смышлёной, как и её живые глазёнки. Со Вон откашлялась и поправилась:
— …Ладно, на «тётю» я согласна.
Девочка была полностью поглощена батончиком. Она ела так быстро, что казалось, будто даже не жуёт. Только проглотив последний кусочек, она наконец повернулась к Со Вон.
— Вы девушка дяди Кан Джуна?