Конечно, Юн И Со понимала: она свалилась им на голову внезапно, и Пак Джу Хи имела полное право быть не в восторге. Сама И Со, будь она на месте сестры, наверняка приняла бы гостью с распростертыми объятиями, но она отдавала себе отчет — это лишь её «правила игры».
Может, она и правда где-то повела себя бесяче, сглупила или показалась высокомерной выскочкой. И Со всегда пыталась найти оправдание тому, почему Джу Хи при виде неё вечно кривит лицо.
— Но я же правда хотела как лучше, Джу Хи...
Она лезла из кожи вон. Старалась. Пыталась понравиться.
Не только тете, но и Джу Хи, и Мин Су. Ей до смерти хотелось прижиться здесь, стать своей. Ей просто страшно было вылететь из этого хрупкого гнезда.
— Но почему ты вечно так со мной?
В ответ — только игнор, холод и откровенное хамство. Ни капли уважения.
— Если я в чем-то виновата, просто скажи...
— Да в том и виновата, что в воровки меня записала! — взвизгнула Джу Хи.
— Ну и что тут опять за ор на ночь глядя?!
Дверь была нараспашку, так что девичьи разборки долетели до тети. Та стояла на пороге, хмурясь, с лицом, блестящим от жирного массажного крема. Из-за её спины любопытно выглядывал Мин Су.
— Да вот она! — Джу Хи ткнула пальцем в И Со.
— Орет, что я у неё вещи ворую!
И Со не собиралась молчать. Она выставила вперед флакон духов.
— Тетушка, я купила их с первой зарплаты. Прихожу — в комнате их нет, а у Джу Хи на столе стоят...
Тетя со свирепым видом повернулась к дочери.
— Не брала я! Мам, ну честное слово!
Но тетя даже слушать не стала. Она с размаху влепила Джу Хи по плечу. Та вскрикнула, хватаясь за руку, а мать уже зашлась в крике:
— Ты что, нищенка?! Побирушка, что ли?! Тебе шмоток мало? Сумок не хватает? Да у тебя вся комната этим барахлом забита! Зачем на чужое позарилась, а?!
— Да не брала я, мама! Ну что ты тоже начинаешь!
Джу Хи в истерике топнула ногой. Она сорвала с вешалки сумку и с психом вытряхнула всё содержимое на пол.
Среди тинтов, пудрениц, мятных леденцов и капель для глаз выпал черный кошелек. Джу Хи, всхлипывая, выгребла из него кучу чеков и, найдя нужный, вскочила на ноги.
— На, смотри! Я на прошлой неделе сама их купила!
И Со дрожащими пальцами взяла чек. Дата, время, название торгового центра... В списке значились те самые духи, того же объема и цены, что и те, которые И Со купила в день зарплаты.
— Не веришь — иди в полицию! Записи с камер посмотри! Узнаешь, купила я их или украла!
Выложив козырь, Пак Джу Хи разрыдалась в голос. Тетя вырвала чек из рук И Со, вчиталась, а Джу Хи продолжала сквозь слезы:
— За что вы меня воровкой выставляете? И ты, мама, тоже хороша!
Она буквально зашлась в истерике, выплескивая на И Со всю накопившуюся желчь:
— Слышь, Юн И Со . Думаешь, я не вижу? Ты же нас ни во что не ставишь! Считаешь нищебродами, потому что мы в такой халупе живем! Ты же нас презираешь!
И Со стояла белая как полотно. Руки похолодели. Ей было так неловко перед Джу Хи, которая только что доказала свою правоту...
— Джу... Джу Хи, прости. Я... я не хотела...
— Что, мне уже и духи за триста тысяч купить нельзя? Почему? Тебе можно, а мне нет? Ты специально нам эти дешевые подарки со своей зарплаты накупила, да? Чтобы почувствовать превосходство? Чтобы поржать над нами, пока мы радуемся твоим подачкам?!
А ведь И Со правда хотела порадовать семью. Поехала в универмаг, выбрала тете помаду, Джу Хи — тинт, о котором та мечтала. Мин Су купила модные кроссовки... На всё это ушла добрая треть зарплаты, но ей было не жалко. Это же для семьи.
Неужели в тот момент она правда чувствовала «превосходство»?
— Для тебя, которая может вот так запросто купить духи за триста кусков, наши подарки — копеечная фигня. Ты смотрела, как мы радуемся, и в душе издевалась. А ты, мам? Чего ты на меня орешь? Это я виновата, что мы так живем? Что меня за воровку держат, потому что мы якобы на флакон духов заработать не можем?!
И Со начала задыхаться под этим градом обвинений. Чувство вины, жгучий стыд за свою беспочвенную подозрительность — она чувствовала себя последней преступницей.
— Спрашиваешь, почему я тебя «незваным гостем» считаю? А с чего нам тебя встречать с караваем, если ты нас за ворье держишь?!
— Я... я не это имела в виду, я просто...
— Ай! Мам, ты чего?!
Тетя вцепилась в Джу Хи и начала без разбора колотить её по спине и плечам. Никакой жалости — била будто не дочь, а злейшего врага. Она даже вцепилась ей в волосы, нанося удары один за другим, словно совершала какой-то безумный ритуал очищения. И при этом сама выглядела бесконечно несчастной.
Только когда Мин Су влез и оттащил мать, Джу Хи смогла вырваться. Тетя тяжело, со свистом дышала.
— Пак Джу Хи. Пускай я мать непутевая, и жили мы бедно, но я тебя из последних сил растила. Может, икры не ели, но я ради тебя жилы рвала.
— ...
— «Синица не станет журавлем», я тебе сколько раз говорила? Ты уже не маленькая, должна понимать, в какой семье живешь. Знай свое место! Всё пытаешься за другими угнаться, с друзьями по крутым местам таскаешься, деньги на всякую херню спускаешь!
Джу Хи зашлась в рыданиях.
— При наших доходах такие вещи покупать? Совсем мозгов нет! Сейчас время для этого, что ли?!
— ...
— Спустила уйму денег на какую-то пахучую воду и еще орешь, что права! Ты в своем уме вообще, девка?!
Тетя снова отвесила Джу Хи пару звонких оплеух.
Странно... Била она Джу Хи, но каждое слово, как иголка, впивалось в сердце И Со.
— Не тому ты учишься! На всё плохое только глаза и смотрят!
«Плохое»... Это она про меня?
— Это я виновата! — Тетя медленно опустилась на пол. — Я тебя такой вырастила!
После смерти мужа тетя тянула двоих детей одна. И Со даже представить не могла, через что ей пришлось пройти. Вся горечь этих лет сейчас была в этой комнате, только для них троих.
Тетя плакала, колотя себя в грудь, — от жалости к себе, от обиды на жизнь, от того, что не смогла дать детям нормального будущего.
— Мамочка... ну ты чего, не плачь...
Джу Хи присела рядом и крепко обняла мать, рыдая вместе с ней. Пак Мин Су, который до этого растерянно топтался у двери, тоже шмыгнул носом и приобнял своих женщин.
— ...
И Со не могла к ним подойти. «Богатенькая» Юн И Со была в этой картине лишней. Она заварила эту кашу, но у неё не было даже права попытаться всё исправить. Ей просто не позволили.
Она чувствовала себя каким-то грязным пятном в этой комнате. Лишним элементом. И Со на цыпочках, сгорая от стыда и вины, вышла в коридор.
Она дошла до своей комнаты, которая теперь казалась еще большим разгромом. Щелкнула замком и просто сползла по двери на пол.
Из-за стены всё еще доносились приглушенные рыдания. Мысль о том, что это она довела семью до такого состояния, жгла сильнее пощечины.
Покупая подарки, И Со чувствовала не гордость, а тихую радость. Она так ждала этого момента, так надеялась, что тетя похвалит её, что Джу Хи и Мин Су увидят в ней сестру, а не обузу.
Но, если честно, в этом был и её корыстный интерес. Она просто хотела «заземлиться». Хотела перестать быть чужой в этом старом доме. Мечтала свить здесь свое уютное гнездышко... пока папа не вернется.
Ведь у Юн И Со больше никого нет. И если не здесь, то идти ей больше некуда.
— Я ведь не хотела ничего плохого... — прошептала она в пустоту. Горло сдавило так, что больно было глотать.
— Я просто... я просто хотела...
«Слезами сыт не будешь».
Да, она знала. Но ведь бывают дни, когда ты просто хочешь поплакать, даже если это не принесет ни еды, ни денег?
— Хнык... а-а...
Слезы градом покатились по щекам и закапали на колени. И Со обхватила ноги руками, стараясь плакать как можно тише. Ей казалось, что после всего, что она натворила, её слезы выглядят просто верхом наглости.
В ту ночь, когда плач за стеной наконец стих, а И Со уснула прямо на полу у двери, никто так и не заглянул в её разрушенное гнездо.
