— Да ладно. И эта уродина реально так сказала?
— И как тебя вообще угораздило с ней связаться, Джэ Ха?
Ну, как сказать.
— Мясо любишь?
Юн И Со притащила его в дешевую забегаловку с самгёпсалем, насквозь пропахшую жиром — в место, куда Чхве Джэ Ха по доброй воле и носа бы не сунул. И мало того, что сама скрутила ему ссам, так еще и с умным видом учила, как это правильно есть.
В отличие от У Ён Со, которая в его присутствии только делала вид, что ей всё равно, а сама то и дело пялилась в зеркало, или других девчонок, помешанных на своей внешности, эта уплетала мясо за обе щеки, широко разевая рот.
Это заинтриговало. Было в этом что-то необычное и даже забавное. А уж когда он увидел мазь, которую она всучила ему на прощание, его вообще прорвало на смех. Ощущение было такое, будто хищной птице, у которой слегка помялось перышко, притащил лекарство и еду какой-то желторотый цыпленок.
— Тут и к гадалке не ходи. Ясен пень, она сама на тебя вешалась от радости.
Услышав этот вывод приятеля, парень лишь усмехнулся.
— А вот она заявила, что я не в её вкусе.
— Да это ж стопроцентный чёс!
Дальше последовал вердикт: она просто конченая вниманщица. Но так ли это? Похожа ли Юн И Со на ту, кто жаждет внимания?
Когда она призналась, что ей его жалко, она казалась абсолютно искренней.
Надо же, кто-то испытывает жалость к Чхве Джэ Ха. И смех и грех. Да и если уж на то пошло, если брать их весовые категории, то это её надо жалеть. Если бы они с Юн И Со были птицами, она была бы самым слабым птенцом. Тем, у которого отбирают и гнездо, и еду, и который в итоге сам становится чьим-то обедом. А Чхве Джэ Ха — хищником, который проглотит эту Юн И Со в один присест.
Это, конечно, освежает, но... как-то слишком дерзко. Парню не нравилось, когда кто-то так переходил границы.
— Может, поиграть с ней немного?
С красивых губ лениво сорвались эти слова. Периодически в нем просыпался его паршивый характер и тяга к жестоким шуткам — то самое, из-за чего его мать и отчим Халид вечно хватались за голову. В этом не было какой-то глубокой злобы. Скорее, это было сродни мимолетному желанию сдуть пушинку с одуванчика, случайно попавшегося на пути. К тому же, ему всё равно торчать в Корее еще какое-то время.
Если подумать, должно быть весело. Его ведь впервые в жизни кто-то пожалел. И при этом ее мотивы читались как открытая книга. Парень тихо, словно сам себе, пробормотал:
— Я привез её в отель с бассейном, а она выскочила раздетая, словно только этого и ждала.
А с виду и не скажешь. Наверняка напялила всё это специально, чтобы его охмурить. И при этом строит из себя недотрогу — ну что за наглость.
За столом тут же раздались пошлые смешки и улюлюканье.
— Ну я ж говорил! Все бабы одинаковые.
— Сиськи-то большие?
На вопрос друга Чхве Джэ Ха лишь усмехнулся, крутя в руке стакан. Да, под тем лимонным топом-бандо скрывалось кое-что весьма выдающееся и красивое. Такое аппетитное, что казалось, укуси — и брызнет сладкий сок.
— Слушай, раз уж зашла речь, Чхве Джэ Ха, как ты вообще баб цепляешь? Та же высокомерная У Ён Со перед тобой на задних лапках прыгает, должна же быть причина.
— Ты слепой, что ли? Ясен пень, всё дело в смазливой мордашке.
Их дурацкий трёп уже пролетал мимо его ушей. К тому же, они не угадали ни по одному пункту. Чхве Джэ Ха никогда никого не цеплял, и его внешность тут играла далеко не главную роль.
Легонько покатав в руке стакан, на дне которого плескался виски, парень впервые соизволил ответить друзьям:
— Всё просто. Надо лишь показать человеку то, что он хочет видеть.
Это был самый банальный и самый безотказный метод. А для самого Чхве Джэ Ха — просто забава, в которой он ничего не терял.
— Ну, считай, дело в шляпе. Говорят, до конца года объявят о переселении, но мы-то себе жилье уже застолбили. Ох, и долго же пришлось терпеть.
Тетя, налепив на лицо тканевую маску, болтала с кем-то по телефону, развалившись на диване в гостиной. Юн И Со, прихватив маленькую миску и шпатель, потопала в комнату Джу Хи.
Кузина валялась на полу с закрытыми глазами. Юн И Со уселась рядом и принялась наносить ей маску, как вдруг... Вжииих. Оставленный на полу телефон коротко завибрировал.
Юн И Со прервала свое занятие и скосила глаза на экран.
— Эй, ты чего застыла? Мажь давай, пока не засохло!
— А, ой. Сейчас.
Увидев на экране имя отправителя — Чхве Джэ Ха, она решила сначала закончить с маской. Тщательно перемешав густую резиновую массу в миске, она принялась аккуратно распределять ее по маленькому личику Джу Хи. Юн И Со не умела делать что-то спустя рукава: как обычно в моменты сосредоточенности, она слегка высунула кончик языка и идеально ровно нанесла состав.
Оставив только две дырочки для носа, чтобы кузина не задохнулась, она превратила лицо сестры в сплошной резиновый блин и только после этого потянулась к телефону.
Слушай, у тебя на завтра какие планы? 21:32
Юн И Со немного подумала и быстро застучала по экрану:
21:40 Кроме репетитора по английскому с Дэвидом в два часа — никаких.
21:40 Тогда можешь уделить мне немного времени с утра?
21:40 Есть одно место, куда я хотел бы пойти с тобой.
21:41 Ну, если тебя это не напряжет, конечно.
— М-м-м! М-м-мм!
Внезапно Джу Хи заколотила рукой по полу, издавая странные звуки. Юн И Со оторвалась от переписки. Палец кузины тыкал куда-то в район подбородка, где маска вот-вот грозилась капнуть на пол.
Поскольку рот был наглухо замазан, Джу Хи не могла рявкнуть — вытри быстро!, поэтому и мычала как парализованная. Глядя на то, как эта вечно язвительная заноза вынуждена молчать в тряпочку, Юн И Со даже испытала легкое злорадство.
Надо бы почаще делать ей такие маски, — подумала она, с трудом сдерживая смешок, и аккуратно подцепила шпателем сползающую каплю.
Вжииих, вжииих — телефон продолжал вибрировать, требуя внимания. За эти пару минут прилетело еще несколько сообщений.
21:41 Не получается?
21:43 Юн И Со.
21:43 Прости, была занята.
21:43 Завтра утром — без проблем.
21:44 Куда ехать?
Как только автоматические стеклянные двери разъехались, в лицо ударил холодный кондиционированный воздух и тот самый, ни с чем не сравнимый, сухой больничный запах. Он показался ей до боли знакомым. Больница, где ее мама провела последние дни, была в разы меньше, но атмосфера тут была точь-в-точь такой же. Хотя по уровню это, конечно, небо и земля.
Будучи крупнейшей частной клиникой Сеула, местное лобби больше напоминало не лечебное учреждение, а шикарный торговый центр — всё светлое, сверкающее и современное. Юн И Со стояла, задрав голову, и наблюдала за потоком людей на эскалаторах, когда кто-то подошел к ней вплотную.
— Юн И Со.
Она обернулась на низкий голос — рядом стоял Чхве Джэ Ха. Одетый с иголочки в темно-синий костюм, с элегантно уложенными волосами, он слегка склонил к ней голову.
— Жарко было? Говорил же, заеду за тобой прямо к дому.
От его мягкого тона повеяло чем-то уютным, а от него самого пахло свежим мылом. Когда его ласковый взгляд остановился на ее лице, Юн И Со почувствовала, как щеки предательски загорелись. А уж когда она заметила, что проходящие мимо люди то и дело оборачиваются на них, смущение только усилилось. Этот Чхве Джэ Ха привлекает слишком много внимания!
— ...Да тут от дома до больницы рукой подать, всё норм.
— Поела?
От этого простого вопроса внутри всё сжалось. С тех пор как она приехала в Корею, он был первым, кто поинтересовался, не голодна ли она.
— Ага, утром тост перехватила.
Парень коротко кивнул и с признательностью произнес:
— Спасибо, что согласилась пойти со мной. Я впервые иду навещать его один, и, честно говоря, немного мандражирую.
Несмотря на уверенный вид, Чхве Джэ Ха не смог скрыть легкого напряжения. Они не спеша направились в сторону пристройки, где располагалось VIP-отделение.
Юн И Со то и дело искоса поглядывала на шагающего рядом парня. Не то чтобы она никогда не видела мужчин в костюмах, но на Чхве Джэ Ха он сидел просто умопомрачительно. У него что, потом еще какие-то важные дела?
— У тебя планы после этого?
И этот вопрос задала не она, а Чхве Джэ Ха. А ведь она сама хотела спросить, с чего ради он так вырядился. Заметив ее удивленный взгляд, он окинул ее глазами и пояснил:
— Просто интересно, зачем ты так нарядилась.
Юн И Со опустила глаза на свою одежду. Темно-синее платье без рукавов чуть выше колена, легкий кардиган сверху и балетки без каблуков — вид был такой, будто она реально долго собиралась. Как будто очень хотела кому-то понравиться.
Но для Юн И Со это было просто старой привычкой. Ее мама, почти безвылазно жившая в палате, жутко расстраивалась, когда дочка приходила к ней чумазой, как брошенный щенок. Она плакала, говоря, что сразу видно ребенка, за которым некому ухаживать.
С тех пор перед каждым походом к маме маленькая Юн И Со старательно умывалась. Надевала свою самую чистую одежду, брала расческу и бежала в соседний супермаркет, чтобы тетенька-продавщица красиво заплела ей волосы — потому что у папы руки росли не из того места. И только после этого шла в палату.
Так что это была просто въевшаяся до костей привычка. Бессознательный ритуал перед походом в больницу. Вместо того чтобы пускаться в долгие объяснения, Юн И Со перевела стрелки:
— А ты почему в костюме пришел, оппа?
Его уверенный, неспешный шаг — подстроенный под ее семенящую походку — вдруг резко оборвался. Парень застыл как вкопанный. Его плечи дернулись, он медленно повернулся к ней и переспросил:
— ...Оппа?
