Вспомнив гнев, унижение и леденящий страх того дня, когда он лишился переднего зуба, Чхве Мин Хван что-то тихо прорычал и затрясся от злости. Но Чхве Джэ Ха, вообще не парясь, выдал свои извинения:
— Ты же младший брат, надо было мне быть с тобой помягче.
— Какой я тебе брат, больной ублюдок!
— Зря я с тобой так. Мой косяк. Счета за стоматолога я оплачу.
— Заткнись, а!
— Я ж тогда на твою днюху пришел чисто из заботы, а ты всё не так понял.
— Ах ты ж сучий потрох...
— Мин Хван.
Тон, в котором только что сквозила братская забота, резко сменился. Чхве Джэ Ха, вальяжно развалившись на диване, вперил в него ледяной взгляд.
— Я же просил следить за базаром.
— ...
Чхве Джэ Ха терпеть не мог людей, чей словарный запас при гневе сжимался до мата. Этот придурок лишился зуба всего из-за одного бранного словечка, но так ничему и не научился. Люди без капли саморефлексии — это так нерационально. Приходится повторять им одно и то же по кругу.
— Скажи спасибо, что ты мой брат — отделался одним зубом. А ведь мог бы остаться инвалидом на всю жизнь, сечешь?
— ...
— Зуб-то новый вставить можно. А вот если бы кости переломал или органы отбил...
Чхве Джэ Ха покачал головой, всем видом показывая, как ему страшно даже представить такое. В его словах не было ни капли мата, но этого хватило, чтобы всем присутствующим стало максимально не по себе. А самого Мин Хвана вообще пробрал мороз по коже. Ведь Чхве Джэ Ха реально был способен на такое.
Чхве Джэ Ха в этом доме был чем-то вроде Волан-де-Морта — эдаким табу. Все знали, что он существует, но вслух его имя никто не произносил. Так продолжалось все двадцать четыре года, пока его нога не ступила на корейскую землю.
Председатель Чхве Гу Джэ внезапно призвал внука, о котором ничего не было слышно с самых пеленок и который был фактически вычеркнут из семьи. Эта новость заставила напрячься как семейство Чхве Бон Сопа, так и всех, кто имел хоть какое-то отношение к клану. Никто не мог понять, что на уме у деда.
Чхве Мин Хвана бесило это повисшее в воздухе напряжение. А если точнее — его тошнило от атмосферы, которую притащил с собой этот братец. Бесило и то, как расцвел дед, стоило Чхве Джэ Ха объявить о приезде. И пусть сам Мин Хван по факту едва не стал бастардом из-за истории своего рождения, само существование Чхве Джэ Ха вызывало у него изжогу еще до их личной встречи.
В тот день, когда Чхве Джэ Ха впервые заявился в главный дом, Мин Хван ощутил необъяснимый комплекс неполноценности, который потом еще долго переваривал. Вполне логично, что этот коктейль из комплексов и злобы выливался в агрессию при каждой встрече с братом. А вот то, что один удар Чхве Джэ Ха выбил ему передний зуб — это уже казалось лютой несправедливостью.
Как этот хмырь узнал адрес — загадка, но он специально приперся в паб, чтобы посветить своей идеальной физиономией. Из заботы, говорите? Ага, щас! Мин Хван отлично понимал: Чхве Джэ Ха пришел чисто поржать, полюбоваться на дело рук своих (то есть на дырку вместо зуба) и испоганить ему настроение.
— Ты! Ты остался в Корее, чтобы мутить воду, да?! Как ты посмел тронуть моего сына? Да как ты посмел!
На следующий день после инцидента с зубом Вон Ын Сон прилетела отвесить Чхве Джэ Ха пощечину и орала то же самое. Прямо-таки бесконечная цепочка вендетты. Впрочем, это даже конфликтом не назовешь. Они же сами первые начали.
Чхве Джэ Ха многозначительно посмотрел на отца и выдал:
— Знаете, я бы тоже с радостью свалил обратно в Штаты, отец.
Во взгляде читалось: «Вы же прекрасно знаете, почему я тут застрял. И чья это вина». Поймав этот взгляд, Чхве Бон Соп тут же отвел глаза. Его шея пошла красными пятнами — то ли от стыда, то ли от того, что сынок держит его на коротком поводке. От этой мысли Чхве Джэ Ха даже слегка кайфанул. Хотя такой заложник ему был даром не нужен.
Парень с легкой полуулыбкой продолжил:
— Я сегодня пришел, чтобы по-человечески извиниться перед Мин Хваном.
— ...
— А еще — сделать кое-что, за что придется извиняться снова.
Чхве Джэ Ха лениво размял огромной рукой затекшую шею. Откинувшись на спинку дивана, он встретился взглядом с Вон Ын Сон, которая сверлила его глазами, полными ненависти. Его красивый, чуть раскосый взгляд высокомерно скользнул по женщине, годящейся ему в матери, и остановился на ее руках. С пухлых губ слетел тихий вопрос:
— Так это, значит, то самое кольцо? Которым вы мне щеку расцарапали.
Вон Ын Сон вздрогнула, словно пойманная на месте преступления, и ее плечи нервно дернулись. Полюбовавшись этой картиной, парень перевел взгляд на директора Чхве Ён Сопа, который всё это время тихо сидел в сторонке, наблюдая за шоу.
— Директор Чхве, не могли бы вы встать?
Чхве Ён Соп был внебрачным сыном председателя Чхве. В иерархии клана Чхве он болтался где-то на задворках, поэтому вечно искал шанс сорвать куш. Именно с этой задней мыслью он и вызвался приютить Чхве Джэ Ха у себя, пуская пыль в глаза председателю. Его главной ошибкой было то, что он понятия не имел, что за фрукт этот его племянничек.
Чхве Ён Соп нерешительно поднялся. И тут Чхве Джэ Ха абсолютно будничным тоном выдал:
— Врежьте Мин Хвану по лицу.
— ...Чего?
— Да ты совсем берега попутал!
— Я просто боюсь, что если ударю сам, у него опять зубы посыплются. А повторяться — не в моих правилах. Так что будьте добры, директор Чхве, отвесьте ему леща за меня. Будем считать, что так я верну должок тетушке за ее пощечину.
Чхве Джэ Ха ослепительно улыбнулся:
— Меня ведь впервые в жизни ударили. Довольно освежающий опыт, знаете ли.
Правда, это не отменяло того факта, что чувствовал он себя после этого отвратительно. Парень тихо добавил:
— Я бы, конечно, предложил вам выйти, тетушка, но тогда месть будет неполной. Вы должны своими глазами видеть, как ваш сынок огребает за ваши косяки.
— А ну закрой свою пасть!
— Когда вы врываетесь на тихий семейный ужин и раздаете пощечины направо и налево, нужно быть готовой к последствиям, тетушка.
— Ах ты мелкий ублюдок!
У Чхве Мин Хвана окончательно сорвало резьбу, и он бросился на брата. Но тут раздался звонкий шлепок, и голова Мин Хвана мотнулась в сторону. Это Чхве Бон Соп, который всё это время сидел с плотно сжатыми губами во главе стола, влепил ему такую оплеуху, что щека моментально стала пунцовой.
— Мин Хван!
Отец, как истинный виновник всего этого балагана, сориентировался моментально. Судя по ошалевшему лицу, Мин Хван получил от бати впервые в жизни. Он стоял в полном шоке, даже не чувствуя боли, пока Вон Ын Сон с рыданиями бросилась его обнимать. Чхве Джэ Ха прищурился, разглядывая щеку брата.
— ...Но царапины-то нет.
Кто именно вздрогнул от этих слов — история умалчивает. Понаблюдав за этой мыльной оперой, парень кивнул:
— Ладно, я тут, конечно, в минусе, но на этом закончим. Всё-таки благодаря всей этой суете я познакомился с одной очень прикольной девчонкой.
Чхве Джэ Ха без тени сожаления поднялся с дивана. Бросив прощальный взгляд на скрипящего зубами брата, держащегося за щеку, он неспешно направился к выходу.
Проходя мимо консоли, он заметил оставленный поднос. Как ни в чем не бывало, он взял чайник, налил себе отлично заваренного черного чая, картинно сделал глоток в меру остывшего напитка и аккуратно поставил чашку на место.
Тут он заметил домработницу, которая в панике жалась в углу гостиной. Парень вежливо кивнул женщине в фартуке и поблагодарил:
— Чай был просто великолепен, тетушка.
Одарив ее очаровательной улыбкой, он легкой походкой зашагал к двери. Ему было абсолютно фиолетово, какие лица скорчили его родственнички и что они там сейчас чувствуют — он уходил бодрым и свежим, как майская роза.
— Племянник.
Оказывается, директор Чхве Ён Соп увязался за ним следом. Вжииих — телефон в кармане завибрировал. Проверив экран, Чхве Джэ Ха, не отрывая взгляда от переписки, бросил:
— Не могли бы вы пробить инфу по семье Юн И Со? Кажется, у нее там какие-то мутки с отцом, надо бы всё выяснить.
Не услышав ответа, парень повернул голову к дяде. Мужчина в очках в серебряной оправе замялся, а потом выдал:
— Председатель хотел бы встретиться с тобой лично.
Чхве Джэ Ха мигом прочитал скрытый подтекст и хмыкнул:
— Не парьтесь. Я обязательно замолвлю словечко и расскажу, как замечательно директор Чхве обо мне заботился.
Хотя фиг знает, поможет ли это. Бросив на дядю насмешливый взгляд, он пошел дальше к своей машине.
Недоучка. Социопат.
Резкие ярлыки, которые навешал на него директор Чхве Ён Соп, были, конечно, притянуты за уши, но в чем-то он был недалек от истины. Особенно если взять второе определение.
По словарю «социопат» — это изгой, который не может ужиться в обществе и найти в нем свое место. Чхве Джэ Ха под это описание не подходил, но в глазах директора Чхве он выглядел именно так.
На все эти социальные нормы, правила приличия и общепринятый здравый смысл парню было глубоко начхать. Означало ли это, что он дикарь без навыков общения? Да ни разу! И именно это бесило, пугало и вгоняло в ступор директора Чхве больше всего.
Чхве Джэ Ха мог вести себя как образцовый, блестяще образованный аристократ, а в следующую секунду выкинуть какой-нибудь безумный фортель. Он жил исключительно по своим правилам и своей логике. Мерилом всего было «хочу и буду», а что творится в его голове — знал только он сам. Просчитать его действия было нереально. Он пропускал этот мир через собственную призму и творил то, что считал нужным.
Хитровыдуманный засранец.
В этом его родной отец, Чхве Бон Соп, попал в яблочко. Появившись спустя двадцать четыре года, Чхве Джэ Ха встал между кланом и председателем, мастерски взяв обе стороны за жабры. Одних он обрабатывал безграничной харизмой и привязанностью, а других дергал за ниточки, давя на болевые точки.
Как он умудрился залезть под кожу председателю Чхве — науке неизвестно. Но взрослые дяди и тети, которые годились ему в отцы и матери, теперь ходили перед ним на цыпочках, не смея пикнуть, и только шушукались за спиной, поливая его грязью. И при этом лицемерно ждали, не перепадет ли им какой-нибудь кусок пирога с его барского стола — вот где настоящая ирония.
— Родителям, которых отлучили от ребенка сразу после его рождения, сказать нечего, — философски изрек как-то дед.
Но то, что Чхве Джэ Ха рос без отца, было сущей ерундой по сравнению с тем, что ему было дано от природы.
Для него не было закрытых дверей и недостижимых целей. Всего за пару месяцев в Корее он с ноги вышиб дверь в клан Чхве и уселся на самое почетное место. Иными словами, ему не нужно было искать «гнездышко» — куда бы он ни пришел, там для него уже был приготовлен трон.
Так что директор Чхве со своим «социопатом» был прав наполовину. Чхве Джэ Ха и правда не пытался вписаться в общество. Ему это было тупо не нужно. Это общество должно было подстраиваться под него в любой ситуации.
Мнения о нем разделялись от слепого обожания до лютой ненависти, а сплетни вокруг его персоны не утихали ни на секунду. В этом, конечно, была и его вина, но и ему самому было что на это ответить.
