Чхве Джэ Ха был настолько огромным, что оставалось только удивляться, как он вообще поместился в бассейне и не расплескал всю воду. На нем были лишь бордшорты до середины бедра, а всё остальное он выставил на солнце, словно бросая ему вызов. Глядя на его миловидное личико, было просто нереально представить, что к нему прилагается такое широкое и мощное тело.
Юн И Со сразу вспомнила статуи из кабинета изо. Вот прям точное попадание: лицо как у Аполлона Бельведерского, а фигура — вылитый Раб Микеланджело. Дикий, но притягательный контраст.
— Вообще-то, я плаваю далеко не так круто, как ты, — прервал её мысли Чхве Джэ Ха.
Она подняла глаза, но из-за тени не смогла прочитать его взгляд.
— Да ладно, мы же не на Олимпиаде, — хмыкнул он и вылез из воды.
Как только он ступил на белый камень, с него ручьями потекла вода. Постояв так секунду, Юн И Со выжала кончик своей косы. Вода с шумом плюхнулась на пол, растекаясь лужей.
— Держи, — огромная рука протянула ей полосатое пляжное полотенце.
Юн И Со кивнула в знак благодарности и вытерла лицо.
— Я не знал, что ты любишь, поэтому заказал обычный апельсиновый сок. Нормально?
И когда он только успел? На столике у шезлонга уже стоял стакан с ярко-желтым напитком. А Чхве Джэ Ха шарит! Как только Юн И Со с радостью приложилась к стакану, тут же прилетел вопрос, которого парень явно ждал:
— Директор Чхве... то есть... дядя сказал, что ты тоже недавно в Корее?
— Ага. Так что, честно говоря, я тут тоже мало чего знаю.
— Район, откуда я тебя забирал — ты там с семьей живешь?
— Это дом моей тёти. Папа... ненадолго уехал по делам.
Чхве Джэ Ха не стал допытываться, но Юн И Со почему-то решила добавить:
— Как только он вернется, мы сразу съедем. Снова будем жить вдвоем.
На самом деле, она сказала это не столько для него, сколько для себя — это уже превратилось в мантру. Повисла неловкая пауза. Юн И Со не знала, о чём думает Чхве Джэ Ха, но у неё самой вопросов к нему был вагон и маленькая тележка. Вот только лезть в душу было как-то неловко.
Сидеть рядышком на шезлонгах у шикарного бассейна, где даже солнечные блики казались дизайнерской фишкой, было как-то странно. Юн И Со задумчиво пялилась на свои пальцы на ногах, когда он вдруг спросил:
— Почему ты так поступила в тот день?
Она непонимающе повернулась и наткнулась на его хитрющий взгляд.
— Мы же до этого даже парой слов не перекинулись. Зачем ты купила мне еды и подошла поболтать?
Они даже не здоровались толком, так с чего вдруг такая доброта? Пока Юн И Со тупила с ответом, Чхве Джэ Ха усмехнулся:
— Я не умею ходить вокруг да около. Просто дико интересно, зачем ты это сделала.
— ...Просто так.
— Просто так?
— ...Ага.
От такого ответа в глазах парня заплясали смешинки. Одарив её сногсшибательной улыбкой, он вкрадчиво подначил:
— Можешь сказать правду.
Вроде бы он спрашивал, но по лицу было видно: он и сам всё отлично понимает. Раз так, то и выдумывать отмазки не было смысла. Юн И Со пару раз открыла рот, словно рыбка, и сдалась. Врать и юлить она всё равно не умела.
— Просто ты... ну...
— Ну? Я?
— Короче... ты выглядел таким жалким.
— ...
— Как-то... прям жалко стало...
Он казался таким потерянным, словно нигде ему не было места. Прямо как она сама. Чхве Джэ Ха выглядел как человек, которому некуда приткнуться, и Юн И Со увидела в нём себя.
Парень замолчал. Он просто пристально смотрел на неё. Обиделся, что ли?
Юн И Со думала, он и сам догадался, почему она предложила ему мясо и принесла мазь. А как иначе? Она же своими глазами видела, как с ним обошлись, словно с пустым местом, да ещё и влепили пощёчину. Тут у любого сердце дрогнет. Тот день был богат на драму, так что любой человек с половиной извилины связал бы два плюс два. Вот и Чхве Джэ Ха явно просёк, к чему была вся эта забота.
— Ах, вот оно что, — веско протянул парень.
Уголки его губ поползли вверх, и он вдруг звонко рассмеялся. Его смех был таким легким, словно пузырьки в газировке. Фух, пронесло — не обиделся, выдохнула Юн И Со.
— Сорян, просто смешно стало.
— Чего?
— А я уж губу раскатал, что ты по уши в меня втюрилась.
На эту шуточку она ответила в том же духе, со смехом:
— Вообще-то, ты не в моем вкусе!
— Хах, ну-ну.
Чхве Джэ Ха рассмеялся в ответ и посмотрел на нее всё тем же теплым, мягким взглядом.
— А ты прикольная.
— Ага, мне частенько это говорят.
Снова очаровательно усмехнувшись, он немного помолчал, а потом выдал:
— Ну, ты всё правильно поняла. Я тут, мягко говоря, не самый желанный гость.
— ...
— Тебе ведь директор Чхве про меня рассказывал?
— ...Ага, совсем чуть-чуть. Сказал, дедушка тебя позвал?
— Угу. Знакомиться с родственниками, которых ты в глаза не видел за всю жизнь — то еще удовольствие... напрягает жутко.
— ...
— Та женщина, которую ты видела — моя мачеха. А в паб я приперся, чтобы с младшим братом пересечься. Вроде как у него днюха была... Ну, ты сама видела, воссоединение года явно не задалось.
Юн И Со молча слушала. Странно, он говорил так ровно, без всякого надрыва, но от его слов веяло такой тяжестью.
— С родным отцом я тоже впервые увиделся. И знаешь, мой отчим в Штатах мне как-то ближе. Да и отец явно не в восторге от моего появления.
— ...
— Они, походу, думают, что я приперся с какими-то корыстными планами. Но это не так. Я просто хочу забрать то, что принадлежит мне по праву.
Чхве Джэ Ха слегка опустил голову. Легкий летний ветерок растрепал волосы на его красивом лбу. Глядя куда-то вдаль, он тихо добавил:
— Ведь это с самого начала было моим.
Юн И Со поняла это так: пусть дед с отцом и не воспылают к нему внезапной любовью, он просто хочет, чтобы его признали членом семьи. Что он их внук и сын, и что в Корее для него тоже есть место. В конце концов, место в семье не нужно завоевывать — оно дается по праву рождения.
— Юн И Со, а ты как думаешь? Разве это наглость — хотеть того, что и так твоё?
— ...Нет. Как по мне, ты можешь требовать даже большего.
От её уверенного ответа Чхве Джэ Ха улыбнулся, но как-то грустно. Да уж, иногда хоть расшибись в лепешку, а отдачи ноль.
Юн И Со вспомнила свои полгода в Корее. Как она вздрагивала от каждого вздоха тёти, как на цыпочках выбегала в гостиную, чтобы сделать ей массаж и подлизаться. Как вечно плясала под дудку Джу Хи, и как молча глотала обиду, когда та бесцеремонно рылась в её вещах и таскала одежду. И всё это только ради того, чтобы жить в мире.
Но тётке по-прежнему было на неё плевать, а Джу Хи то и дело срывала на ней зло. Ты к ним со всей душой, а они об тебя ноги вытирают, да ещё и всё переврут. Юн И Со отлично знала каково это: крикнуть Ау в надежде на эхо и получить в ответ лишь глухую стену. Раз уж Чхве Джэ Ха так разоткровенничался, Юн И Со тоже захотелось выговориться. Так было бы честно.
— Знаешь... Мой папа... Он скинул меня на тётку и внезапно испарился.
Чхве Джэ Ха вынырнул из своих мыслей и посмотрел на неё. Юн И Со натянула улыбку, делая вид, что это пустяк.
— Видимо, у него возникли какие-то срочные дела. Велел мне сидеть тут и ждать. Сказал сидеть тише воды, ниже травы, пока он сам за мной не придет, и чтобы я его не искала. Бросил это и пропал с радаров — ни звоночка, ни эсэмэски. А ведь он знает, как я тут с ума схожу. Папа во мне души не чает, вообще-то.
— ...
— Моя двоюродная сестра даже ляпнула, что я в курсе, где папаша, просто придуриваюсь, чтобы на халяву у них жить. Мол, разве нормальный ребёнок будет так спокойно себя вести, если батя пропал.
А она и не была спокойна. Просто приходилось держать фасон.
— Но Джу Хи просто не знает моего папу. Я-то ему верю. Он обязательно за мной вернется. Он всегда так делал. Главное — быть послушной девочкой и делать всё, как он сказал.
Как тогда, когда он оставил шестилетнюю Юн И Со на пороге приюта, дав это обещание — папа обязательно вернётся. Если она будет послушно следовать его указаниям.
