Как водится, после бури всегда наступает штиль. Тетя с Джу Хи общались как ни в чем не бывало, будто и не было того дикого скандала. Ну, они же семья, для них это норма. Можно орать друг на друга до хрипоты, а на следующий день уже вместе смеяться. Семейные узы, все дела.
Правда, и к И Со они вернулись на прежние рельсы. Тетя оставалась всё такой же ледяной, словно боялась потратить на племянницу лишнюю каплю душевного тепла. А Джу Хи, пересекаясь с И Со в гостиной или на кухне, обязательно что-то бурчала под нос и кривила лицо. Все попытки И Со извиниться она просто поднимала на смех.
Хотя, если подумать, и это логично. Для них-то она чужой человек, который к тому же устроил в доме такой переполох.
«Сама виновата, накосячила — теперь терпи», — думала И Со, уныло жуя сухой тостовый хлеб.
До респектабельного и тихого райончика в окрестностях Итхэвона на машине-то не сразу доберешься, а уж без колес и подавно. Такси притормозило перед двухэтажным особняком.
И Со еще раз сверилась с эсэмэской от Хо Джон и прочитала про себя название на латунной табличке у entrances:
— Birds of a feather...
«Птицы одного полета». Название почему-то сразу запало в душу.
И Со осторожно толкнула массивную деревянную дверь из темного ореха и вошла внутрь. В помещении было прохладно, а полумрак создавал уютную, интимную атмосферу. Под тихий, неспешный кул-джаз И Со прошла вглубь зала, где были расставлены кожаные диванчики самых разных калибров и форм. Высокие потолки и лестница, ведущая на второй уровень, создавали ощущение, будто ты попал на загородную виллу из какого-нибудь голливудского фильма.
У барной стойки, которая до самого верха ломилась от элитного алкоголя, болтали пара-тройка человек. На диванах тоже сидели компании. К растерянной И Со тут же подошел парень-официант:
— Простите, у нас сегодня закрытое мероприятие, зал арендован.
— Ой, да я не...
— И Со!
Она обернулась на голос и увидела знакомое лицо. Девушка вовсю махала ей рукой.
— Хо Джон!
Девчонки схватились за руки и принялись радостно прыгать. Хо Джон училась в лондонском колледже искусств и прилетела в Корею на летние каникулы. Она приходилась Дэвиду двоюродной сестрой (и, соответственно, племянницей миссис Сон). В свое время они с И Со около года вместе проучились в международной школе в Таиланде, пока Хо Джон не перевелась в Сингапур.
Как ни крути, сейчас она была единственной подругой И Со на всей исторической родине. Папа, конечно, велел оборвать все связи с прошлым, но Хо Джон-то, строго говоря, кореянка, а не тайка. Этой нехитрой мыслью И Со быстренько себя успокоила.
Шумно щебеча, Хо Джон потащила подругу к своему столику:
— Знакомься, это Сон Ю Ми, мы вместе в UAL учимся, а это Чан Джу А, моя школьная подруга. Она из Нью-Йоркского университета. Девчонки тоже на каникулы приехали, вот мы и собрались. Ты же не против?
Подружки Хо Джон были колоритными штучками. Ю Ми сидела с идеальной укладкой в летящем шифоновом платье, а Джу А — с дерзким каре и в майке с неприлично глубоким вырезом.
— И Со со мной в Таиланде училась, а сейчас тут, в Корее, живет, — отрекомендовала её Хо Джон.
Джу А приветливо улыбнулась, а вот Ю Ми лишь мазнула по И Со оценивающим взглядом.
— И Со, ну расскажи, как ты? Хо Джон говорила, ты у нас по этой части спец.
— По какой части? — не поняла Джу А.
И Со ответила сама:
— Да я репетитором по английскому подрабатываю у племянника Хо Джон.
— О, круто! Наверное, весело?
Вспоминать проказы Дэвида и называть это «весельем» не повернулся бы язык, поэтому И Со лишь смущенно улыбнулась.
— Какое там «репетитор», скажешь тоже. Обычная нянька, — фыркнула Ю Ми, отпивая айс-американо через трубочку. Заметив на себе взгляд, она прикинулась дурочкой: — Ну а что? Просто сидишь с ребенком и говоришь по-английски. «Репетитор» звучит слишком пафосно для такой работы. По факту же — пустяк.
«Вот как? Ну, со стороны, может, так и кажется», — подумала И Со. Она похлопала ресницами и спокойно ответила:
— Вообще-то да. На самом деле я большую часть времени просто собираю книжки, которые Дэвид в меня швыряет.
И Со со всем согласилась, но Ю Ми почему-то всё равно недовольно скривилась. Чтобы разрядить обстановку, Хо Джон тут же перевела стрелки:
— Ой, да ладно тебе. У моей кузины такой тяжелый характер, она кого попало к сыну не подпустит. Раз И Со там держится, значит, у неё талант. Правда же?
И Со тихонько хмыкнула. С этим не поспоришь: семейка там еще та, начиная от мелкого Дэвида и заканчивая миссис Сон и суровым директором Чхве Ён Сопом.
— Ну, в принципе логично. Прислугу надо выбирать строго, моя мама всегда так говорит, — поддакнула Ю Ми и, бросив косой взгляд на И Со, заговорщицки понизила голос: — У неё, кстати, есть свой коронный тест для новых домработниц.
— Что за тест? — заинтересовались Хо Джон и Джу А.
Ю Ми выдержала интригующую паузу, словно собиралась выдать секрет государственной важности:
— Короче, она берет вещи в стирку и «забывает» в кармане пятидесятитысячную купюру. Если женщина возвращает деньги — тест пройден, работаем дальше. А если включает дурочку и молчит — вылетает из дома в тот же день.
Ю Ми прыснула, то ли шутя, то ли серьезно:
— Скажи своей кузине, пусть тоже попробует, Хо Джон. Мало ли что.
И её взгляд снова красноречиво уперся в И Со. На И Со была обычная черная футболка в обтяжку, лимонная мини-юбка и белые конверсы. На её модельной, точеной фигуре всё это смотрелось стильно и дорого, но бренды угадать было невозможно. Глаза Ю Ми спустились ниже и замерли на сумочке, которая висела на спинке стула. Ю Ми с первого взгляда определила, что этой модели сто лет в обед — коллекции минимум трехлетней давности.
— Ой, какой маникюр миленький. Где делала? — протянула Ю Ми, будто только что заметила её руки.
Полупрозрачный розовый гель-лак красиво переливался в лучах солнца, падавших из окна.
— А, это? Да я сама накрасила.
— А-а-а... Ну теперь понятно. Слушай, а ведь точно: если присмотреться, тут и полосы от кисточки видны, и кривовато немного.
И Со опустила глаза на свои ногти. Действительно, под таким соусом огрехи домашнего маникюра сразу бросились в глаза. К щекам прилил жар.
К счастью, разговор быстро съехал на другую тему. Они бурно обсуждали открытие какого-то поп-ап стора, шоппинг, студенческие будни и общих знакомых. Темы менялись со скоростью света. И Со сидела как неприкаянная. Она просто не понимала, в какой момент ей вклиниться в этот разговор, и молча слушала чужую болтовню.
— Привет. Не помешаю?
К их дивану подошел парень с бокалом виски. Он открыто и дружелюбно улыбался.
— Мин Хван! — оживилась Ю Ми и тут же освободила место. Парень вальяжно опустился на круглый кожаный диван.
Из короткого разговора И Со поняла, что этого двадцатичетырехлетнего красавчика зовут Чхве Мин Хван, он учится на экономе в престижном вузе и с детства дружит с двоюродным братом Джу А. Оказывается, весь этот бар он снял по случаю своего дня рождения, но гостей пришло меньше, чем планировалось, о чем он сам в шутку и поведал.
Получается, все эти люди, разбросанные по залу, пришли именно к нему. Все до единого знали именинника. Кроме И Со.
— И Со, а ты почему всё время молчишь? — вдруг обратился к ней Мин Хван.
Он сидел чуть левее, во главе стола, и когда И Со повернулась на звук своего имени, то поняла, что они сидят довольно близко. Мин Хван обезоруживающе улыбался — видимо, это была его фишка. Он был чертовски хорош собой, но чуткий взгляд И Со сразу зацепился за одну маленькую деталь: один из его идеально ровных белых передних зубов слегка выбивался из общего ряда, создавая странный контраст.
Хо Джон поспешила ответить за подругу:
— Да вы что, И Со у нас очень общительная! Она такая красотка, но порой выдает такие странные штуки — обхохочешься.
— Да? А то она сидит в сторонке, я думал, скромница.
— Наверное, просто перед тобой скромничает, Мин Хван, — с притворной улыбкой съязвила Ю Ми.
И Со не скромничала и не пыталась строить из себя недотрогу. Она правда не знала, что сказать. Вот, например, девчонки радовались, что в двадцать лет у них появилась свобода и можно легально пить алкоголь. А И Со не могла разделить этот восторг. Для неё жизнь до двадцати лет была в сто раз лучше.
Или взять банальный вопрос: «Как проводишь время?». Не скажет же она им, что целыми днями ломает голову над тем, где сейчас её пропавший отец и что с ним.
Жизнь двадцатилетней Юн И Со текла по совершенно иному руслу, отличному от жизни золотой молодежи, собравшейся за этим столом. Она была как чужеродная деталь в идеальном механизме — выбивалась из общей картины, казалась слишком пресной на фоне их бьющей ключом энергии. И дело было даже не в отсутствии знакомых. Этот социальный разрыв снова уколол её чувством одиночества. Она была чужой. И в доме тети, и здесь, среди сверстников.
— Мин Хван, там к тебе пришли, — подошел к столу парень по имени Кван Хо.
— Кто еще?
Кван Хо что-то тихо зашептал ему на ухо, косясь на компанию. Лицо Мин Хвана в ту же секунду потемнело.
— И где он?
— На всякий случай посадил его в дальний угол.
От былого дружелюбия Мин Хвана не осталось и следа. Он залпом допил виски, и его шея покрылась красными пятнами от подступившего гнева. Парень резко поднялся и ушел.
Когда Мин Хван вернулся, его лицо горело пунцовым цветом. Видимо, его привыкли видеть исключительно в хорошем расположении духа, потому что друзья сразу притихли, заметив, как его перекосило.
— Что стряслось-то? Кто там был? — спросил кто-то из парней.
Мин Хван налил себе полный бокал, осушил его и, яростно хмурясь, выплюнул:
— Да так... один ублюдок.
И Со аж рот прикрыла от удивления — парень только что казался образцом галантности, а теперь ругался как сапожник. Мин Хван тяжело дышал и кусал губы, словно его только что смертельно оскорбили. Друг, кажется, о чем-то догадался:
— Кто? Неужели твой братец?
— Заткнись.
При упоминании брата Мин Хван окончательно растерял самообладание и злобно зыркнул на приятеля.
— Какой он мне, к черту, брат? — голос его сорвался от ярости. Он снова потянулся к алкоголю, смачивая пересохшее горло, и злобно усмехнулся: — У меня язык не повернется назвать это ничтожество братом.
— И как он вообще пронюхал, что ты здесь?
— Да без понятия, блядь. Мозгов ноль, нахрена приперся? Какое он вообще имеет право?
Мин Хван исходил желчью так, будто этот человек разрушил его жизнь.
— Слушай, ну в вашей семье его, мягко говоря, тоже не жалуют, да?
— А за что его жаловать? Обычный халявщик, приехал посмотреть, нельзя ли у нас чем-нибудь поживиться, — процедил Мин Хван.
— И что, он ушел?
— Да мне плевать. Ушел, остался... Я с этим дерьмом даже разговаривать не собираюсь.
— Может, пойти проучить его?
— Забейте. Полный игнор. И вы к нему не лезьте, много чести.
Судя по всему, старший брат был для Мин Хвана ходячим кошмаром. Юноша еще долго поливал его грязью, а друзья охотно поддакивали.
А И Со... И Со поймала себя на мысли, что сочувствует этому незнакомому брату. Надо же, какая ирония. Оказывается, везде есть такие люди — отщепенцы, которых не принимает собственная стая.
Вдруг Юн И Со обвела глазами зал. Подружки Хо Джон уже вовсю веселились и влились в тусовку, а она так и сидела на одном месте. Словно пыталась понять: есть ли во всем этом мире хоть один уголок, который она по праву может назвать своим?
