1 - 17
Корпус из орехового дерева с простым цветочным узором. Углы слегка потёрты, металлические части чуть потускнели. Вещь явно не новая, но и не старая. Казалось, кто-то бережно ею пользовался, а потом продал.
Роксана приподняла крышку, и крошечный заводной механизм со щелчком провернулся. Вскоре вокруг разлилась тихая мелодия.
Да, это была музыкальная шкатулка.
Идеальный подарок для Люсьена, который любит музыку. Латунный цилиндр внутри ещё блестел, мелодия лилась плавно. Знакомая мелодия — где-то она её слышала.
«Инструментальная, без слов — можно использовать и на уроке».
Например, придумать слова на рананском на мотив.
Подарок незаметно становился продолжением урока, но Роксана уже была поглощена мыслями и поспешно проверяла, не прерывается ли мелодия. Разумеется, не забыла взглянуть и на ценник. Два фунта. Ровно та сумма, на которую увеличилось её жалованье.
«Дорого!»
От неожиданной цены пальцы дрогнули. Сумма, на которую было жалко решиться. Но сколько она ни оглядывала полки, ничего более подходящего не находилось.
«Считай, что этой прибавки не было».
Роксана приняла решение и внимательно осмотрела шкатулку на предмет царапин. Убедившись, что повреждений нет, она закрыла крышку и перевела взгляд на канцелярские принадлежности. Потратившись на подарок, бумагу пришлось выбрать самую дешёвую, но для переписывания это было неважно.
Подойдя к кассе, хозяин увидел покупку и с улыбкой предложил:
— Завернуть в бумагу? Чтобы не поцарапалась в дороге, крепко перевяжу верёвкой.
— Да, пожалуйста.
Хозяин обернул бумагу и шкатулку грубой коричневой упаковочной бумагой и несколько раз перекрестил верёвкой. Роксана продела пальцы в маленькую петельку сверху. Расходы были велики, но подарок радовал.
— До шести ещё полно времени.
Только когда в поле зрения показался вокзал, она осознала, что до возвращения ещё далеко. Она поморгала и решила провести оставшееся время, осматривая деревню.
Поздний послеполуденный свет стал мягче, воздух вокруг деревни казался ласковым. Морской ветер поднимался по склону и легко касался подола платья, издалека доносился шум прибоя. Людей стало меньше — навстречу попались лишь женщина с корзиной да двое детей.
Роксана шла без определённой цели. Воздух с моря был свежим, и голова понемногу прояснялась. Так она дошла до конца улицы, где увидела белые каменные ступени, ведущие на невысокий холм. Над ступенями виднелись белые стены и серая черепичная крыша маленького храма.
«А ведь здесь был жрец».
Даже живя в столице, она ни разу не заходила в храм. Любопытство потянуло её туда.
Подойдя ближе, она увидела стены со следами времени. Камень, омытый морским ветром и солью, был стёрт по углам, поверхность покрыта тонкими трещинами. Такие следы не могли появиться за пару лет.
Роксана провела пальцами по шероховатой поверхности. Изысканных украшений почти не осталось, но по слабому узору под оконной рамой и простым пропорциям колонн можно было понять, что здание очень старое. Вероятно, храм ранней постройки, возведённый несколько веков назад.
Было немного странно. В столице старые здания в основном сносили и строили заново, поэтому такую выветренную каменную кладку встретишь нечасто.
«Деревня, похоже, очень старая».
Роксана вошла в полуоткрытую дверь. Внутри было так же просто, как и снаружи, но атмосфера отличалась. Воздух словно замер. Луч света, падавший с высокого потолка, растекался по стенам, добавляя благоговения.
Посередине стоял человек в одежде жреца. Казалось, он не заметил её прихода — молча протирал алтарь. Согнувшись, он размеренно двигал рукой, и даже со спины чувствовалось его усердие. Не желая мешать, Роксана молча осмотрелась.
В тот момент, когда она отдалась тишине, впереди внезапно раздался грохот. Обернувшись, она увидела жреца, стоящего на коленях и тяжело дышащего.
— Вам плохо?
Роксана бросилась к нему. Жрец, опершись рукой о колонну, пытался отдышаться, затем с трудом поднял голову.
— Пр-простите… В комнате есть лекарство…
Старик дрожал как осиновый лист. Роксана кивнула и бросилась туда, куда он указал. За алтарём была маленькая дверь. Открыв её, она увидела скромную комнату. К счастью, пузырёк с лекарством и кувшин с водой стояли прямо на столе. Она быстро налила воду в чашку, взяла лекарство и вернулась.
Жрец сидел, прислонившись спиной к колонне. Роксана осторожно протянула ему воду и лекарство.
— Вот.
— Б-благодарю.
Он несколько раз поблагодарил её и проглотил лекарство. Дыхание успокоилось, но лицо всё ещё было бледным.
— Можете двигаться? Я помогу вам дойти до комнаты.
Оставлять его здесь было опасно. Он с трудом кивнул. Роксана, поддерживая его под руку, медленно довела жреца до комнаты. Только уложив его на кровать, она заметила, что лицо его чуть порозовело.
— Вы спасли мне жизнь. Если бы не вы, госпожа…
— Хорошо, что смогла помочь. Что-нибудь ещё нужно?
— Вы добры. Если не затруднит, не могли бы вы разжечь камин?
Руки, показавшиеся из-под одеяла, были очень бледными — видимо, он мёрз.
— Это нетрудно. Отдыхайте.
Роксана подошла к камину, присела и взяла кремень и огниво. Несколько раз ударила — и вскоре вспыхнула искра. Движения были уверенными, будто она делала это не раз. Искра упала на трут, разлилось красноватое свечение, и затлел огонёк.
Она осторожно подула на него, увеличивая, и подсунула под дрова. Сухие поленья затрещали и занялись. Воздух в комнате начал согреваться.
Убедившись, что огонь горит ровно, Роксана поднялась. Скользнув взглядом по каминной полке, она вдруг замерла — там висел портрет.
Роксана смотрела на него как зачарованная. Молодая женщина в чёрных доспехах сидела прямо. Доспехи сильно отличались от тех, что носили рыцари королевства, и уже сам факт, что женщина была изображена в доспехах, был необычен… но больше всего её пленило трудноописуемое ощущение подавленности.
Золотые волосы, спадающие до плеч, и голубые глаза, смотрящие прямо, — благородный облик аристократки. Но в то же время чувствовалась мощь полководца, а ещё — святость, присущая лишь тем, кто посвятил себя храму.
Пока она стояла, любуясь этим странным сочетанием, взгляд зацепился за мелкую надпись под портретом. Короткая фраза на классическом рананском. Роксана машинально прочла.
«Наша благородная святая дева-рыцарь».
Святая дева-рыцарь? Ах. Говорят, в древности при храмах были рыцари. Роксана вспомнила строку из исторической книги, прочитанной во время занятий археологией. Память потянула за собой следующее. Должность святой девы-рыцаря исчезла около восьмого-девятого века.
Значит, этот портрет написан восемьсот-девятьсот лет назад?
— Вот это да.
Восхищение вырвалось само собой. Сохранность была превосходной, словно время не властно. Краски яркие, будто нанесены вчера, выцветших мест почти нет. То ли разница в технике живописи, то ли у этого храма есть особый секрет — оставалось только позавидовать. Вот бы все реликвии так сохранялись.
Она легко отбросила сожаление и повернулась к кровати. То ли тепло комнаты подействовало как лекарство, жрец уже крепко спал. На всякий случай проверив, дышит ли он, она тихо выскользнула.
Подняв с пола упакованную музыкальную шкатулку, Роксана медленно пересекла храм. Ей хотелось осмотреть ещё немного, но если жрец проснётся, он, несмотря на болезнь, попытается её отблагодарить. Не желая обременять его, она решила отложить осмотр.
«Оставшееся время посмотрю то, что не видела».
С этой мыслью Роксана выскользнула за дверь храма.
Хвать.
Едва она вдохнула свежий воздух, как на плечо легла грузная тяжесть.
Вздрогнув, Роксана резко обернулась. Чёрные глаза смотрели на неё сверху.
— Вот вы где. Я долго вас искал.
Он не обратил внимания на её испуганное лицо и, не убирая руки с плеча, бесстрастно заговорил.
«Разве такое уже не случалось?»
Случалось. Тогда он придержал закрывающуюся дверь и открыл её. Роксана почувствовала, как наваливается усталость, и на мгновение прикрыла глаза. За то короткое мгновение, пока веки опускались и поднимались, в голове разгорелся спор: стоит ли указывать ему на это или нет.
Но Сонен заговорил первым.
— Простите, если я снова вас напугал.
От неожиданного извинения она заморгала. Он опустил руку и потупился. Не показалось ли? Казалось, он немного…
— Кажется, я только и делаю, что ошибаюсь перед вами, учитель Морри.
Вид у него был подавленный.
