Граф, бросив ещё несколько отвратительных на слух фраз, поднялся первым, предложив учителям пообщаться между собой. Следом за ним, со словами «Ах, граф, у меня важное дело…», поспешно встала Клара, а стоило графу исчезнуть, как Марта выскользнула пулей, всем видом показывая, что это сборище ей совершенно неинтересно.
В мгновение ока зал опустел. Судя по их поведению, общение после чаепития было необязательным. Роксана тоже поднялась. Она не хотела оставаться здесь ни секундой дольше.
— Вы возвращаетесь в комнату?
Джулиан, вставая, естественно заговорил с ней. Услышав, что она преподаёт рананский, он, казалось, был удивлён, и она думала, что какое-то время он не будет с ней заговаривать, но вышло иначе.
— Да. А вы, Рид?
— Я собираюсь на утреннюю прогулку. Если предложу вам составить компанию, вы откажетесь, верно?
— Да.
— Ах. Как жаль. Прогулка с красавицей всегда была моей мечтой…
Его манеры, граничащие с кривлянием, оставались неизменными. Неужели и она когда-нибудь привыкнет к этому, если задержится в поместье? Роксана, пропуская мимо ушей цветистые фразы, вышла из зала. И только отойдя на приличное расстояние, поняла, что он сделал это нарочно.
— Морри. Старайтесь не оставаться с мистером Уэйном наедине.
От неожиданной темы Роксана повернула голову к Джулиану. Уэйн — тот самый последний учитель, чей отчёт она не расслышала. Заметив её недоумение, Джулиан тихо вздохнул.
— Как я и думал, вы не заметили. Он всё чаепитие косился на вас.
Из-за мужчины, сидевшего посреди стола, она действительно не могла этого увидеть.
— Он странный?
— Не то чтобы странный… скорее надменный. Говорят, он окончил Королевский университет по специальности «история искусств» и в основном занимался оценкой художественных ценностей в аристократических домах. Поэтому он склонен смотреть свысока на людей без учёной степени или простолюдинов.
За исключением Клары, все — включая его самого, бросившего университет, и учителей, которые уже ушли, — хоть раз испытали на себе его колкости. К счастью, способ избежать их всё же был. Обычно он отпускал свои язвительные замечания только наедине. Если рядом был хоть кто-то ещё, он замолкал.
— То, что вы преподаёте рананский, может заставить его точить зубы ещё сильнее.
Джулиан продолжил с запинкой. На самом деле он сомневался, что Роксана действительно владеет рананским. Он сам учился в Королевском университете, но рананский не изучал. Этот язык преподавался только на определённых факультетах — классической филологии, юриспруденции, археологии. Если уж он его не знал, то откуда его могла знать женщина?
«Метод найма графа Кро очень необычен».
Когда он пришёл предложить себя в качестве учителя математики, граф не спросил ни об опыте, ни о степени. Не было даже проверки знаний. Говорят, других учителей нанимали так же. Роксана, вероятно, не была исключением.
Конечно, он не думал, что она совсем ничего не знает. Вряд ли она приехала сюда, не понимая, куда едет. Но, скорее всего, она знала лишь несколько слов. Даже с учётом того, что её отчёт был о первом уроке, его мнение только укрепилось.
И всё же Джулиан хотел, чтобы Роксана осталась здесь надолго. Он видел её лишь мельком, но время, проведённое вместе, было довольно приятным. Если бы её предмет пересекался с его, он думал бы иначе, но, к счастью, этого не было, так что он мог желать, чтобы она задержалась.
— Да, буду осторожна. Спасибо, что предупредили.
— Не за что. Идите отдыхать.
— Да. И вам приятной прогулки.
Попрощавшись с Джулианом, Роксана по дороге в комнату задумалась. Почему Джулиан предупредил её об Уэйне, но не обмолвился ни словом о том, что произошло сегодня на чаепитии? Это было не столько желание получить подсказку, сколько недоумение от непоследовательности его доброжелательности.
«Может, с обнажённым мужчиной всё иначе, потому что это затея графа?»
Поразмыслив, она решила, что и сама в будущем, если появится новый учитель, вряд ли станет предупреждать его о сегодняшнем. Не стоит зря упоминать об этом и злить графа. Поставив себя на его место, она быстро нашла ответ.
Мысли естественным образом перешли к учителю Уэйну.
«Значит, он преподаёт искусство».
То, что он не будет к ней расположен, она в какой-то мере предполагала. Стоило прозвучать слову «рананский», как его лицо сразу изменилось — странно было бы этого не заметить. Конечно, она не догадывалась, что критерием его неприязни были степень и происхождение.
Её отец тоже окончил Королевский университет, но был далёк от искусства, так что Роксана в живописи ничего не смыслила. Даже её бывший жених, самый близкий после отца человек, учился на юридическом, так что возможности соприкоснуться с искусством у неё не было.
«Последую совету Рида — буду избегать его».
Не было нужды специально искать неприятные разговоры. Однако, вопреки этому решению, уже через несколько часов она столкнулась с ним наедине.
***
Войдя в комнату, Роксана достала из шкафа аккуратно сложенные перчатки. Перевернув их и хорошенько встряхнув, она услышала, как звякнул ключ. С ним в руке она открыла шкатулку, хранившуюся на дне ящика.
На тёмном бархате лежали слегка помятая серебряная монета и тонкий пузырёк. Роксана сразу взяла пузырёк и вытащила пробку. Без колебаний проглотив лекарство, она почувствовала, как боль, выкручивавшая сердце, отступила, словно отлив.
— Фух…
Из уст Роксаны вырвался тихий выдох. То ли из-за утреннего зрелища, то ли пришло время принять лекарство, но боль нахлынула внезапно. К счастью, это случилось, когда она уже подходила к комнате.
«Осталось пять пузырьков…»
Сколько ещё она протянет? Хотелось бы больше года, но получится ли — неизвестно. Единственное, что обнадёживало: чем больше она принимала лекарство, тем длиннее становились промежутки между приступами. В отличие от обычных лекарств, к которым вырабатывается привыкание и чья эффективность падает, здесь было наоборот.
Роксана, желая, чтобы следующее лекарство понадобилось не раньше чем через два месяца, потёрла монету большим пальцем. Прикосновение к прохладному металлу было на удивление нежным.
«Надо продержаться».
Осторожно закрыв шкатулку, она вернула её и перчатки на место. Затем села за стол. Из-за выходки обнажённого мужчины она не слышала ничего с середины, но отчёт Клары чётко запечатлелся в памяти.
«Какую песню выучить?»
Роксана записала несколько пришедших на ум названий. Она собиралась пропустить завтрак, но, вспомнив о только что принятом лекарстве, поднялась. Отец всегда говорил: если выпил лекарство натощак, обязательно поешь в ближайшее время. Однажды забыв об этом, она весь день мучилась от тошноты и головокружения, так что колебаний не было.
Она планировала быстро поесть и вернуться, но…
— Что за?!
В столовой слышалась перебранка. Через незакрытую дверь доносились обрывки фраз. Ясно было одно: повышала голос та самая женщина, что сидела рядом с ней на сегодняшнем чаепитии.
Что делать?
Не хотелось входить туда, где идёт ссора, и привлекать внимание. Но время завтрака скоро закончится. Если ждать, пока перепалка утихнет, можно остаться без еды. Роксана взвесила симптомы, испытанные в день без завтрака, и текущую ситуацию. Первое явно было хуже.
Роксана открыла дверь. Резкий голос мгновенно смолк. До её ушей донеслась лишь последняя фраза: «…наглец!»
«Зря я вошла».
Внутри действительно был человек, которого она ожидала увидеть. Но был и тот, кого она не ожидала, — учитель Уэйн. Короткое сожаление промелькнуло, но уходить было поздно. Роксана, сделав вид, что не слышала ссоры, позвонила в колокольчик.
Марта, сверля Уэйна покрасневшими глазами, вылетела из зала. По пути она бросила на Роксану убийственный взгляд.
Скрип, скрип…
«Дверь надо было закрыть… Нет, так даже лучше».
Остаться наедине с тем, кого советовали избегать, в закрытом зале — хуже, чем в помещении, где дверь приоткрыта и есть связь с внешним миром.
— Вы, кажется, Роксана Морри?
Вот так. Внимание переключилось на неё. Не успела расстроенная Роксана ответить, как он продолжил:
— Вы дочь археолога Сайласа Морри?
Неожиданное имя отца на мгновение удивило Роксану, но она быстро поняла. Ему на вид было далеко за пятьдесят. Неудивительно, что он учился в университете примерно в одно время с отцом.
— Да. Вы учились с ним?
— Сокурсники — не сокурсники. Факультеты разные, так что не пересекались, но вашего отца знали все — настолько он был известен.
Роксана сразу почувствовала, что в его словах нет доброжелательности. Джулиан уже говорил ей об этом, а в слове «настолько» слышалась насмешка.
— Вот как. Если бы отец был жив, я бы передала ему, но остаётся только сожалеть.
Уэйн на мгновение запнулся и произнёс: «Да упокоится он с миром», выразив соболезнования. Даже он не мог быть грубым, услышав о смерти отца. Роксана, слушая его покашливание, надеялась, что он сосредоточится на еде.
Но он снова открыл рот. С целью ли разрядить обстановку или уколоть её — неизвестно.
— Как жаль. Ваш отец был многообещающим учёным в университете. Если бы он тогда не упёрся и не выдвинул эту нелепую, абсурдную теорию, его положение было бы прочным.
Это была история о падении отца, о которой ей никто не рассказывал.
Больше глав в нашем телеграм канале t.me/insomnianovells
Спасибо, что читаете с нами!
