— Граф.
Он был в тёмно-синем сюртуке и сером жилете; светлые золотистые волосы спадали на высокий воротник и аккуратно завязанный галстук. Даже издалека его наряд выглядел безупречно опрятным.
Рядом с ним стояла женщина. Та самая, что сидела в столовой — в самом дальнем конце. Она была в платье из винно-красного шёлка, с кружевной отделкой на плечах и кушаком на талии. В таком наряде её легко было принять за знатную даму.
Похоже, они вели приятную беседу — атмосфера между ними была тёплой. Роксане стало странно от мысли, что человек, отправивший такое странное письмо, имеет такое ясное лицо. Ей почему-то не хотелось подходить. Она тут же взяла горничную за запястье.
— Простите. Мне вдруг стало нехорошо. Можно я поем попозже?
Судя по времени, они тоже направлялись в столовую. Возможно, граф ел в другом месте, но, глядя на направление горничной, было ясно, что им придётся пройти через коридор, где стояли те двое. Горничная, не задав ни единого вопроса, кивнула на внезапную просьбу Роксаны, хотя та и не выглядела больной.
— Тогда я провожу вас в комнату.
Было неловко доставлять горничной лишние хлопоты, но, пока она не понимала намерений и характера графа, ей хотелось свести ненужные контакты к минимуму. Вспомнив о присутствии в её комнате прошлой ночью, она поняла: граф — из тех, кто выполняет написанное в тех предупреждениях. А значит, скорее всего, он наблюдал и за её сегодняшней реакцией.
Проблема была в том, что она не могла определить, какое поведение выгоднее. Если она покажет испуг, он может начать давить сильнее. Если сделает вид, что всё в порядке, его это может разозлить, и он станет действовать жёстче. Не зная его характера, любая неверная реакция могла только ухудшить ситуацию.
Чтобы остаться здесь надолго, ей рано или поздно придётся его изучить, но только не сейчас.
***
« Хе-хе». Из уст графа вырвался короткий смешок. Клара удивлённо посмотрела на него. В их недавнем разговоре не было ничего, что могло бы вызвать смех. Граф легонько пожал плечами.
— Ах, простите. Мне вдруг вспомнилась кошка, которую я когда-то держал.
— О, у вас была кошка?
— Когда-то, недолго. Она всё время убегала от меня, так что встретиться с ней было трудно.
— Надо же. Кошки ведь всегда сами выбирают себе хозяина. Та, что жила у меня, заняла комнату получше моей.
Клара прикрыла рот рукой и захихикала. Граф тоже прищурился в улыбке. Вскоре они дошли до конца коридора, где их пути расходились.
— Разговор был таким приятным, что я не заметила, как пролетело время. Если не возражаете, я хотела бы поговорить с вами ещё. Могу я присоединиться к вашей трапезе?
Граф мягко улыбнулся и склонил голову.
— К сожалению, сегодня я обещал поесть вместе с Люсьеном, так что не могу принять приглашение. В следующий раз обязательно приглашу вас.
— Ах, вот как. Я чуть не помешала вашему драгоценному времени с сыном. Договоримся о следующем разе, граф.
Клара, не выказав сожаления, изящно склонила голову. Когда шаги графа удалились, её улыбка чуть заметно поблёкла.
***
Роксана провела в комнате около сорока минут, затем направилась в столовую. Время было удачным — в зале никого не было. Она спокойно поела и вернулась в комнату в сопровождении горничной. С сегодняшнего дня и до субботнего урока, а точнее — до предстоящего предрассветного чаепития, никаких особых дел у неё не было.
Даже с подготовкой к урокам времени оставалось предостаточно. Роксана достала из ящика стола бумагу для писем, перо и чернильницу. Окунула кончик пера в чернила и поднесла к бумаге.
[Дорогой]
Как только она вывела первое слово, чернила слегка расплылись. Видимо, она зачерпнула слишком много. Роксана стряхнула лишние чернила и продолжила.
[Дорогой Эмиль,
Эмиль, ты хорошо себя чувствуешь? Я благополучно добралась. Прошло всего несколько дней, как мы не виделись, а я уже скучаю по твоему лицу.]
Острое металлическое перо долго кружило над бумагой. Иногда оно замирало в воздухе, не справляясь со своей задачей. Когда лист был заполнен, было уже далеко за четыре. Роксана поразилась, как долго всё заняло. План отправить письмо сегодня сам собой отложился на завтра.
— Фух…
Кто бы мог подумать, что написание одного письма займёт столько времени. Роксана, ожидая, пока высохнут чернила, на мгновение задумалась, не достать ли ещё один лист.
«Нет. Лучше, чтобы письма приходили в определённые дни. Завтра, когда отправлю письмо Эмилю, спрошу, сколько идёт почта».
Придётся ещё раз спуститься в деревню, но с этим неудобством лучше смириться. В правилах не было запрета на выход из поместья. Достаточно вернуться в течение дня. Приняв решение, Роксана потянулась. Затёкшие шея и плечи приятно хрустнули.
Она откинулась и уставилась в потолок. Мысли на мгновение поплыли. Может, оттого что после смерти отца дни были до того заполнены, что не хватало времени, — это время казалось ей непривычным и вместе с тем давно забытым.
— Почитаю статьи.
Больше не было никого, с кем можно было бы поговорить об археологии, но она не знала другого способа проводить время. Роксана выпрямилась и открыла ящик. Рука, перебиравшая аккуратно сложенные стопки статей, на мгновение замерла.
На самом дне лежал коричневый конверт. В отличие от бумаг с потёртыми краями, которые она читала много раз, этот конверт был на удивление жёстким. Долгие годы он хранился в глубине сейфа.
Однажды она, будто подгоняемая ветром, зашла в кабинет отца. Увидев внезапно ворвавшуюся дочь, отец поспешно сгрёб бумаги со стола и засунул их в тот коричневый конверт. Глядя на дочь, которая наклонилась вперёд с вопросом «что это?», отец сделал какое-то поникшее лицо.
«Это то, что теперь нельзя показывать никому».
«Почему?»
«Потому что это провал».
Это было в её несмышлёные годы, но тот случай остался на удивление ярким. Возможно, из-за исказившегося в тот миг лица отца. Конверт исчез у неё на глазах, и с того дня она больше его не видела.
Если бы она не разбирала кабинет, чтобы продать дом, она бы никогда его не нашла. Сейф, в котором лежали статьи, был тщательно спрятан. Словно скрывал что-то постыдное.
Ей было любопытно.
Она ни разу не читала статьи отца без интереса. Строки о том, как по изменению цвета отложений определить возраст породы или по одной черте на обрушенной стелле восстановить смену династий, всегда её захватывали.
«Если бы он действительно не хотел, чтобы я читала, разве он не избавился бы от них давно?»
От шёпота в уголке сознания Роксана тихо вздохнула. Разумное ли это рассуждение или отговорка, подсказанная желанием прочитать? В конце концов она взяла другое. Тень, лежавшая на лице отца, остановила её желание.
Чтобы заглушить сожаление, она читала статьи до одиннадцати вечера, пропустив ужин. Только когда живот жалобно заурчал, она поняла, что время ушло.
— Ох.
Она запоздало внесла таз для умывания. Быстро обтёрлась остывшей водой и легла в постель. Чтобы завтра спуститься в деревню и отправить письмо, нужно было поскорее уснуть. К счастью, за день она так вымоталась, что, едва коснувшись головой подушки, провалилась в глубокий сон.
Тишину разорвал грубый грохот.
Раньше, чем она успела открыть глаза, в голове молнией пронеслась строка из правил. Вопреки её усилиям, грохочущие звуки — бах, бах, бах, бах — раздавались один за другим. Такой звук, будто кто-то поднимал и бросал стул.
Под сомкнутыми веками расползалось напряжение. Шум становился всё настойчивее и громче — такой, что даже крепко спящий вскочил бы.
И вдруг — резко. Звук оборвался.
«С ума сойти».
Лучше бы шум продолжался — тогда можно было хотя бы предположить направление. Но с наступлением тишины местоположение невидимого существа стало совсем невозможно определить. Тишина давила на горло Роксаны куда откровеннее, чем шум.
Желание открыть глаза подступило к самому горлу. Каждый раз Роксана, как заклинание, повторяла сумму месячного жалованья. Когда в голове всплывала высокая цифра, к ней возвращалось немного спокойствия.
«Он не причинит вреда. Если бы причинил, на лицах учителей была хотя бы тень тревоги».
И прошлой ночью приём был тот же. Роксана, словно заклинание, повторяла про себя, сосредоточив все силы на том, чтобы веки не дрожали.
Но сколько времени ни прошло, больше никаких звуков не раздавалось.
Больше глав в нашем телеграм канале t.me/insomnianovells
Спасибо, что читаете с нами!
