Онлайн чтение книги Временами романтичная жестокость Occasional Romantic Malice
1 - 1

Когда она прибыла в особняк, хозяйка уже отбыла. Служанка, проводив ее, по обыкновению удалилась, и вскоре она осталась совершенно одна.

Это был самый роскошный и помпезный особняк во всей Крентии.

Благосклонность, которую король Крентии проявляет к своей фаворитке, намного превосходит авторитет самой королевы. Этот особняк служил наглядным доказательством того влияния, которым обладала мадам Маржолен. Поэтому не было ничего удивительного в том, что свет здесь не гас до глубокой ночи, даже если не проводилось никаких приемов. Мадам Маржолен имела привычку держать особняк ярко освещенным, словно намекая на то, что ее власть будет длиться вечно.

Сегодняшний день не стал исключением.

Посреди украшенной золотом комнаты она какое-то время стояла в оцепенении. Периодически она подходила к окну, пока наконец полностью не задернула шторы.

Затем она опустилась на диван, коротая время с несколько растерянным выражением лица. Время от времени она хмурилась и поправляла лиф платья на груди, словно наряд доставлял ей неудобства. При каждом ее движении красное платье, усыпанное ослепительными драгоценными камнями, шуршало и переливалось. Этот яркий, насыщенный цвет еще больше подчеркивал ее и без того бледную, алебастровую кожу.

Платье, туго стягивающее талию и подчеркивающее фигуру, оставляло открытыми хрупкую линию плеч и тонкие руки. Там, где по праву должны были красоваться роскошное ожерелье и тяжелые браслеты, было пусто, а из глубокого декольте вызывающе выглядывали белые округлости груди.

Из-за того, что к столь роскошному платью не было надето ни единого украшения, обнаженная кожа бросалась в глаза с особой откровенностью. Открытые участки тела медленно остывали. Беспричинно потерев предплечья, она поправила распущенные белые волосы, перекинув их на грудь. Лишь немного прикрыв смущающее ее декольте, она позволила себе расслабиться, и ее лицо приняло спокойное выражение.

Огонь в камине едва слышно потрескивал, а за дверью царила тишина. Сидя с прямой спиной, она то и дело бросала взгляды на плотно закрытую дверь. Чем больше проходило времени, тем сложнее ей было скрывать напряжение за напускным спокойствием, и ее красные глаза безостановочно следили за входом.

Неосознанно покусывая накрашенные темной помадой губы, она в конце концов потянулась к стоявшей на столе бутылке вина. Движения, которыми она наливала вино в прозрачный бокал, были несколько резкими. Аромат напитка оказался настолько сильным, что сладкий запах в одно мгновение заполнил комнату.

В тот самый миг, когда на поверхности прозрачного стекла остался четкий красный отпечаток губ...

Тук-тук.

Из-за тихого, но отчетливого стука рука, подносившая вино к губам, сильно дрогнула. Поспешно опустив бокал, она обернулась к двери.

— Это Сабин.

Гость, назвавший свое имя, не стал дожидаться ее ответа и открыл дверь. За бесшумно и плавно отворившейся створкой показалась высокая мужская фигура. У мужчины с черными волосами и синими глазами были довольно резкие черты лица, а под глазами залегли легкие тени, выдавая его усталость.

Сама того не ведая, она приподнялась, с тревогой глядя на него. Еще днем, когда они виделись, он выглядел настолько утомленным, что она гадала, не болен ли он, а сейчас его лицо и вовсе казалось изможденным.

Я слышала, что в последнее время у него прибавилось работы, и он совсем закрутился...

В глубине души ей хотелось спросить, все ли с ним в порядке, но губы отказывались размыкаться. Пока она с потемневшим лицом рассматривала его, Сабин тщательно проверил, нет ли в комнате других служанок. Он по натуре был человеком дотошным во всем, и это стало своеобразным ритуалом, который он неизменно выполнял при каждом посещении этой комнаты.

Лишь убедившись, что в комнате она совершенно одна, Сабин наконец повернулся к ней. Встретившись с его синими глазами напрямую, она невольно напряглась.

— Вы не в трауре.

От его замечания ее веки дрогнули, и она опустила взгляд.

— Даже если вы находитесь в пределах особняка, в такое время, когда скончалась королева, вам следует быть осторожной даже в мелочах.

В ответ на его строгое и суровое замечание она лишь сглотнула пересохшим горлом и в итоге отвернулась. Несколько раз облизав губы и успокоив бешено бьющееся сердце, она напрягла голос.

— К чему эти внезапные нравоучения.

К счастью, голос прозвучал холодно и надменно. Поначалу ей было непривычно, но после множества тренировок теперь этот тон выходил у нее весьма правдоподобно.

— Гроб еще даже не предали земле, — произнес Сабин.

«Она все равно сгниет под моими ногами, так какой смысл носить эти жалкие траурные одежды на пару дней дольше?»

— Ее ведь все равно скоро закопают.

Вспоминая язвительную насмешку сестры, которую она слышала всего пару часов назад, Нинетт изо всех сил постаралась сымитировать этот тон. Она не осмелилась повторить услышанные ею слова точь-в-точь, поэтому ответила, максимально смягчив их, но это не должно было вызвать подозрений. Крепко стиснув зубы, она опустилась на диван. Ей казалось, что если она не выпьет вина, ее напряжение сразу же раскроют.

Однако она так и не смогла потянуться за бокалом. Причиной тому стал Сабин, который незаметно приблизился и, встав позади спинки дивана, положил руки ей на плечи.

— Вы правы.

Мужская рука совершенно естественно скользнула вниз по шее и линии плеч.

— К тому же, факт остается фактом: ваш нынешний наряд идет вам куда больше, чем эта жалкая траурная одежда.

Он мягко подхватил пряди волос, которые она перекинула на грудь, и откинул их ей за спину. Когда открылись четко очерченные ключицы и белые холмики груди, рука мужчины замерла.

— Вы не надели ожерелье.

Она поняла, о чем он говорит. Он, несомненно, имел в виду рубиновое колье, которое подарил король, сказав, что оно отлично подойдет к этому платью. Изо всех сил стараясь не обращать внимания на его прикосновения, она расслабила плечи и взяла бокал.

— В нем неудобно.

В ответ на это откуда-то сверху послышался тихий смешок. Сама того не ведая, она подняла взгляд.

Тот, кто всегда взирал на мир холодным, ледяным взглядом, сейчас смотрел на нее сверху вниз со слабой улыбкой на губах. Заметив в его глазах тепло, которое она раньше и представить себе не могла, она почувствовала, как сердце, которое она едва успокоила, снова отчаянно забилось в груди.

С улыбкой глядя на застывшую от удивления девушку, Сабин наклонился к ней и спросил тихим голосом:

— Это значит, вы дозволяете мне двигаться так, как мне вздумается?

«У вас слишком нежная кожа, даже от малейшего трения остаются царапины. Впредь вам лучше снимать все украшения».

Хотя ее выбор был продиктован именно этими недавними словами Сабина, ей стало неловко от того, что он так открыто все понял. Учащенно моргая, она попыталась незаметно увернуться от его руки и отстраниться, но он опередил ее: обхватив ее за подбородок, он повернул ее лицо к себе. Глаза, в которые ей и без того было трудно смотреть долго, теперь изучали ее с самого близкого расстояния. В его синих зрачках отражалось ее лицо, застывшее в глупом оцепенении.

— Не волнуйтесь, я не оставлю следов на вашей шее.

— Я об этом и не переживаю.

Стоило ей ответить едва слышным шепотом, как слабая улыбка Сабина бесследно исчезла. Заметив в его глазах знакомый жар, она почувствовала, как кровь прилила к ее окоченевшему телу. Высунув кончик языка и облизав нижнюю губу, она тихо произнесла:

— Кому, как не тебе, лучше всего знать, что видно чужим глазам, а что нет.

— Ха...

Его искривленные губы словно усмехались, но в то же время в них сквозило легкое раздражение. Рука, державшая ее за подбородок, соскользнула по коже, задела ключицы и медленно помассировала мягкую грудь.

— Да, я отлично знаю. Знаю, насколько много другие могут увидеть, глядя на ваше тело.

Его длинные пальцы, дразняще ласкающие кожу, непринужденно скользнули под ткань одежды. Мужская рука, протиснувшись внутрь туго зашнурованного лифа, повторяющего контуры тела, властно сжала ее грудь. И без того зажатая в тесном пространстве, плоть болезненно отозвалась на грубую хватку. От откровенных движений, жестко стимулирующих сосок, она непроизвольно приоткрыла губы. Дыхание становилось все более частым, а внизу живота появилось тягучее напряжение.

— И я знаю, до каких пределов дозволено заходить мне.

— Сабин.

Шелковое платье, что было на ней надето, оказалось очень тонким, а поскольку под ним не было никакого нижнего белья, очертания затвердевшего соска проступали сквозь ткань со всей откровенностью. Видя, как она неосознанно подалась вперед, словно прося ласкать ее усерднее, Сабин тихо выругался сквозь зубы. Его пальцы инстинктивно сжались сильнее. Издав короткий стон от хватки, граничащей с болью, она обхватила Сабина за шею.

— Дозволите ли вы мне услужить вам и сегодня?

Разминая ее грудь, Сабин попросил разрешения, которое на самом деле не имело никакого смысла. Она поспешно притянула его губы к своим. Стоило ей торопливо протолкнуть язык в его рот, как Сабин охотно ответил на поцелуй. Это было безмолвное позволение, знаменующее начало действа, которое им предстояло разделить.

А еще это была отчаянная попытка заткнуть рот Сабину на случай, если он вдруг произнесет имя ее сестры-близнеца.

Сабин...

Тень Сабина Леандра, жаждущего мадам Маржолен, сплелась воедино с тенью Нинетт Роузмонд, жаждущей помощника своей старшей сестры.

Сегодня, как и всегда, это была пугающе сладкая, будоражащая ночь обмана.