Онлайн чтение книги Временами романтичная жестокость Occasional Romantic Malice
1 - 15

Слова прозвучали весьма проникновенно, но синие глаза, смотревшие на Нинетт сверху вниз, были настолько глубокими и темными, что не казались такими уж сладкими. Какое-то странное несоответствие.

— Вы просто наслаждайтесь.

Его низкий голос был ласковым, словно он успокаивал ребенка. Но Нинетт, прекрасно понимая, что вся эта нежность и ласка предназначались не ей, не могла этому радоваться.

Сильно прикусив нижнюю губу, Нинетт ответила с легким раздражением:

— Дело не в том, что я не удовлетворена.

Скорее наоборот, их отношения были настолько удовлетворительными, что это становилось проблемой. Сабин был превосходным любовником.

Был ли это врожденный талант или приобретенный навык — неизвестно, но Сабин точно знал, как доставить партнерше удовольствие. Более того, порой он ставил оргазм Нинетт выше собственных желаний. Казалось, он даже испытывал удовлетворение, видя, как Нинетт изнывает от наслаждения под его руками.

Если бы она не была тайно в него влюблена, у нее бы и в мыслях не было прерывать эту связь. Ведь каждую ночь Нинетт получала безупречное, идеальное «служение».

— Вы слишком устаете?

— Дело не в этом...

— Неужели вы собираетесь привести кого-то другого?

Заметив, что Нинетт отворачивается, игнорируя его вопросы, Сабин нахмурился.

— Вы нашли кого-то лучше меня?

Может, сказать, что да?

На мгновение у нее возникло такое желание, но эта ложь вскрылась бы слишком быстро. Тихо вздохнув, Нинетт покачала головой.

— И не в этом.

— В таком случае нет никаких причин разрывать эти отношения.

На самом деле, будь на ее месте Кассандра, она бы не стала так долго с ним разговаривать. Она бы просто заявила о разрыве и выгнала его из комнаты. Поэтому и Нинетт следовало бы поступить так же, но, к сожалению, она не могла заставить себя сказать Сабину еще более жестокие слова. И это несмотря на то, что разумом она понимала: это самый быстрый и верный путь.

Нинетт, упорно отворачивавшаяся от Сабина, наконец посмотрела на него усталым взглядом.

— ...Почему ты не можешь просто смириться с тем, что мне надоело?

Разве есть более четкая и ясная причина? В конце концов, их связь изначально зародилась лишь как мимолетная интрижка.

На вопрос Нинетт Сабин какое-то время молчал. А затем медленно наклонился и опустился на одно колено. Как и тогда, пару дней назад, когда он осматривал ее палец, уколотый иглой. Опустившись, Сабин посмотрел Нинетт прямо в глаза и прошептал:

— Потому что я желаю вас.

Рука, слегка приподняв подол платья, обхватила ее лодыжку.

— Эти ночи — единственное время, когда я могу прикасаться к вам, и если вы отнимете у меня даже это, мне будет тяжело.

Пальцы, щекочуще очертившие косточку на лодыжке, легонько помассировали икру. От этих усердных движений, словно призванных снять усталость, мышцы постепенно расслабились.

Стоило Нинетт выказать хоть каплю недовольства, и он бы тут же убрал руки. Нинетт молча смотрела на макушку Сабина, который, стоя перед ней на коленях, бережно массировал ей ноги.

Неужели его чувства к Кассандре настолько переполняют его? Настолько, что он готов упасть на колени, умолять и покорно склонять голову к ее ногам, лишь бы как-то добиться ее расположения.

— Если бы я вообще никогда не прикасался к вам, тогда другое дело, но я ведь уже познал вас.

Или, может быть, это ночи со мной сделали его таким?

— Я знаю, где нужно прикоснуться, чтобы доставить вам радость, где погладить, чтобы вы возбудились...

Что, если эти бесчисленные ночи, проведенные вместе, не только поселили во мне бесполезные ожидания, но и взрастили в Сабине напрасную надежду?...

— И насколько глубоко нужно войти, чтобы вы были удовлетворены.

Рука Сабина незаметно добралась до внутренней стороны ее бедра. Под умеренными, ритмичными движениями его пальцев ноги Нинетт слегка раздвинулись, напряжение спало. Подол платья задрался, и одна нога оказалась практически полностью обнажена.

Сабин понемногу давал волю своим желаниям, а Нинетт не отталкивала его.

— Я ведь всё это знаю.

— Это можно узнать, проведя в постели всего пару ночей.

— Если вы хотели сказать мне это, вам следовало бы изобразить более непроницаемое лицо.

Чтобы безжалостно показать мне, что я для вас ничего не значу.

В шепоте Сабина слышалась с трудом скрываемая усмешка. Это была уверенность мужчины, который точно знал, что его не отвергнут. Нинетт склонилась к нему. За горячим поцелуем последовала уже привычная им страсть.

Было ли слишком самонадеянно пытаться оттолкнуть Сабина?

Даже когда разум готов был отключиться от накрывающего с головой наслаждения, в глубине ее угасающего сознания бился этот вопрос. Неужели ей суждено всю жизнь плыть по течению, подчиняясь чужой воле? Неужели она не способна сама принимать решения и брать инициативу в свои руки? Должна ли она просто смириться с тем, что она настолько слаба, что не в силах отказаться от сиюминутного удовольствия?

Ясно было одно: он с самого начала раскусил ее. Понял, насколько тонка и иллюзорна ее решимость разорвать эти отношения.

— Ах!

Как и обещал, Сабин безжалостно давил на самую глубокую точку, о которой мечтала Нинетт. Ощущение было таким, словно в ее живот заполз огромный змей и теперь хозяйничает там по своему усмотрению. С каждым ударом твердого, раскаленного ствола в глубокие своды ее лона, по пальцам ног пробегала дрожь, а бедра непроизвольно приподнимались.

От удушающего, всепоглощающего наслаждения Нинетт неосознанно забилась, пытаясь отодвинуться. Но Сабин, словно не желая отпускать ее ни на миллиметр, крепко вцепился в нее и продолжил настойчиво двигать бедрами.

Кажется, поначалу эти напористые движения мужчины ее даже пугали. Наверное, это было во вторую ночь?

После первой ночи с Сабином, прошедшей сумбурно, но вспыхнувшей как лесной пожар, Нинетт какое-то время не могла поверить в реальность происходящего. Если бы не ноющее чувство во всем теле, и особенно не боль внизу живота, она бы решила, что ей просто приснился постыдный, непристойный сон. И лишь во время второй ночи, оказавшись в постели с Сабином, который соблазнил ее и снова уложил на лопатки, к Нинетт вернулось чувство реальности.

Если их первый секс был продиктован исключительно похотью и инстинктами, то второй происходил в куда более трезвой обстановке. Сабин, словно зная, как она напряжена внутри, еще раз подчеркнул, что их связь — не более чем «интрижка на одну ночь».

Она согласилась на эти условия, но ее тело, познавшее мужчину всего пару дней назад, еще не привыкло к подобным ласкам. От одного лишь присутствия его плоти, бесцеремонно вторгающейся в ее рот, Нинетт вздрогнула и втянула голову в плечи.

А теперь она уже привыкла. Но это была привычка не к сексу как таковому.

— А-ах!

Это была привычка к дыханию и движениям одного-единственного тела, с которым она сплеталась раз за разом.

— Ах, ах!

Толчок, толчок, толчок!

Пока Нинетт, широко раскрыв рот, тяжело дышала, Сабин безостановочно вбивался в нее. С каждым его глубоким проникновением все клубящиеся в голове тревоги рассеивались, как дым.

И наконец, от пронзившего макушку наслаждения ее бедра задрожали. Мышцы лона, и без того до отказа заполненного огромным членом, судорожно сжались. От властной хватки сжимающихся стенок раскаленная плоть раздулась еще сильнее и запульсировала.

— Кх.

Казалось, еще мгновение, и он щедро зальет ее лоно своим семенем, но Сабин всё же сдержался. Вместо этого он принялся покрывать поцелуями лицо Нинетт, которая не знала, куда деться от яростно накатывающих волн удовольствия.

Значительно замедлив движения бедер, он переходил губами от ее глаз к щекам, затем к шее, а после взял безвольно лежащую руку Нинетт и поднес к своему лицу. Он обвел ее длинные, тонкие пальцы горячим, влажным языком.

Нинетт обессиленно позволила ему ласкать себя, пока он тщательно вылизывал ее пальцы и целовал ладонь. Как вдруг она вскрикнула от внезапной боли на кончике пальца. Сабин неожиданно легонько прикусил его.

— Ай!

Затуманенное зрение мгновенно прояснилось. Сабин тут же втянул укушенный палец в рот и провел по нему языком.

Это что, такой способ привлечь к себе внимание?

Нинетт с покрасневшими глазами посмотрела на Сабина. Ее взгляд упал на собственный палец у него во рту. По иронии судьбы, это был тот самый палец, который она недавно уколола иглой.

Ранка была настолько крошечной, что ее было даже не разглядеть, но Нинетт почему-то стало не по себе. С силой выдернув руку из его хватки, она сжала бедра и потерлась о него. От трения разгоряченной плоти их тела, которые едва не начали остывать, вновь вспыхнули жаром. Огромный член, который ни на секунду не покидал ее, гулко запульсировал, и прерванные движения бедер возобновились с новой, первобытной силой.