Увидев контракт, Тхэсан схватился за затылок.

Урожайность перца 89 %, а бонус — 10 процентов?

Он сверкнул глазами на сидящую рядом Тхэми.

— Ч-что это такое?

— Мне кажется, это справедливая плата. Условия контракта были жёсткими, но по качеству перец «Перечного принца» в других компаниях оценили бы как высший сорт. К тому же нужно учитывать и то, что я, пока жила в Сучханри, помогла обновить имидж компании.

Тхэми, отхлёбывая кофе, ответила спокойно.

Тхэсана распирала злоба.

«Эта девчонка... я думал, она глупая, раз не хотела учиться, а она... неужели она правда идиотка?»

Он лучше всех знал, что жители Сучханри трудолюбивы и производят перец высшего качества.

Но он был бизнесменом, который должен получать прибыль.

Вложив минимум, он собирался продавать элитный кочхуджан из сучханрийского перца и получать десятикратную прибыль.

Поэтому, терпя упрёки в скупости, он заключил контракт по минимальной цене. Бонусные условия он тоже сделал кабальными, рассчитывая, что даже при высоком урожае он сможет найти лазейки и сэкономить. В этом и заключалось его коммерческое чутьё.

И тут — десять процентов!

В глазах Тхэсана вспыхнуло пламя. Он хотел заплатить как можно меньше, а в итоге получалось, что он должен заплатить больше. Было обидно.

«Ты что, с ума сошла?» — чуть не вырвалось у него, но он сдержался. Раз контракт уже заключён, толку злиться.

«Подумаешь, заплатил чуть больше — не обеднею...»

Он попытался успокоиться. Злиться сейчас было нельзя. Иначе он мог не услышать то, что действительно хотел узнать.

Тхэсан тихо положил мятый контракт на стол, подавил волнение и спросил как бы невзначай:

— Ты вела переговоры с главой кооператива?

— Да.

Тхэми была немногословна.

Тхэсан взглядом хищной птицы впился в её лицо.

«Странно… Какое спокойное лицо».

«Что? Они же вроде любят друг друга, встретились после долгой разлуки — и ничего не было?»

Он занервничал. Не знал, о чём спрашивать и с чего начать. При воспоминании о красивом, как статуя, Ко Кан Хуне ему стало не по себе.

«Если все узнают, что у такого красавца есть деньги, найдутся девушки и помоложе, и покрасивее, которые обступят его со всех сторон. Удержит ли его наша Тхэми?»

От мысли, что он может упустить Кан Хуна, у него пересохло во рту.

Он устроил эти переговоры, чтобы их свести, а его дура-дочь, похоже, только бумажками и занималась. Это его разозлило.

— И всё? Ты точно только контракт подписала? — нервно спросил он.

Тхэми, до этого смотревшая на стол, подняла глаза. Её невозмутимое лицо исказилось.

— Почему не отвечаешь? — наседал он.

— Вам так интересно? — резко спросила она, словно её терпение лопнуло.

Брови Тхэсана разочарованно сдвинулись.

«Ох, неужели провал?»

Перед глазами золотой столб рухнул.

Не зная его мыслей, Тхэми вскочила и, как героиня трагической пьесы, разразилась тирадой:

— Нет! Я не только контракт подписывала! Да, всё, что вы себе там вообразили, — не воображение, а реальность! Что переговоры затянулись на неделю — это всё ложь! Я всё это время была с ним! Всю неделю на его мельнице!

Глаза Тхэсана блеснули.

«Что? Не провал?»

— А вы знаете, какой он человек? Он хотел взять только два процента! Два! Понимаете?! Почему? Всё ради меня! Чтобы я, Кан Тхэми, преуспела в компании! Ради этой цели он, весь год работавший в поле под палящим солнцем и вырастивший драгоценный урожай, готов отдать его дёшево, лишь бы помочь любимой женщине!

В голосе Тхэми уже слышались слёзы.

Она замолчала, перевела дух и, с торжественным видом взглянув на отца, выпалила:

— Я выйду замуж за Ко Кан Хуна!

— Ч-чего?

От неожиданности Тхэсан разинул рот.

— Можете сколько угодно возражать, это не поможет! Мне никто больше не нужен. Этот человек готов отказаться от всего ради любви ко мне. И я тоже. Даже если я потеряю должность директора TS Group, я всё равно выйду за него замуж!

— А... нет... погоди, погоди, девчонка!

Сердце Тхэсана колотилось, он не мог вымолвить ни слова. В голове мутилось.

— Сразу свадьба, даже не встречаясь толком?

— Да! Мы уверены друг в друге! Уверены, что мы — идеальная пара. И духовно, и физически. Потому что мы это уже много раз проверили!

Тхэсан, слушавший Тхэми с потерянным видом, вдруг расплылся в радостной улыбке.

«Значит, получилось?»

Рухнувший было золотой столб быстро восстановился. Он не верил, что огромная удача снова улыбнулась ему.

«Неужели этот парень действительно станет моим зятем? Так легко, без усилий и конфликтов?»

Ему захотелось встать на стол в кабинете и пуститься в пляс.

«Вот он я — счастливчик! Не зря я ездил в Сучханри и засыпал себе глаза землёй!»

— Так что и не думайте меня отговаривать! Мы обязательно поженимся!

— Хорошо! Давай!

Тхэсан, не в силах сдержать радость, вскочил и громко крикнул.

Глаза Тхэми, стоявшей с дрожащими губами и свирепым лицом, стали ещё острее.

— Что?

— Свадьба? Так давай, чем скорее, тем лучше. Как насчёт этой зимы?

Тхэми побледнела.

— Папа! — повысила она голос. — Я сейчас не шучу! Я говорю, что выйду замуж за деревенского парня, за Ко Кан Хуна, который живёт на водяной мельнице!

— Ай-яй, я всё слышал. Давай, женитесь!

— Папа!

Тхэми прорычала, не веря своим ушам.

— Любите друг друга? — с сияющим лицом Тхэсан снова опустился на диван и радостно улыбнулся. — Значит, надо жениться. Куда деваться?

— Что... ты серьёзно? — потерянно спросила она.

— Серьёзнее не бывает.

Тхэми, уставившись в одну точку, вдруг осознала холодную реальность. Лицо её помрачнело.

— Значит, теперь я должна подать в отставку? — упавшим голосом спросила она.

— О-хо-хо...

Кабинет наполнился громким хохотом Тхэсана. Он пристально посмотрел на неё.

— Ты это о чём?

Тхэми дёрнула уголком рта и бессильно опустила голову.

Помолчав, он заговорил:

— Ты только что подняла имидж нашего отдела кочхуджана, и вдруг уйдёшь? Новый отдел что, детская забава? Менять руководителя каждый год? Так бизнес не делается!

Тхэми резво подняла голову, в глазах блестели слёзы.

— Папа!

Тхэсан, посерьёзнев, продолжил:

— Теперь начинается самое интересное. Берись за ум и работай. От тебя зависит, станет ли ваша громкая история, преодолевшая сословные барьеры, легендарной любовной сагой или так и останется дешёвыми сплетнями.

***

— Тётя Вон Джонхве, спроси-ка ты.

— Ай-яй, ты и спроси.

Сидящие под вековым деревом деревенские, переворачивающие перец на сушильных сетках, тихо переговаривались.

Кан Хун, раскладывавший перец в середине сетки, отодвинулся подальше.

Преимущество сетки длиной больше двух метров проявлялось в такие моменты. Когда он забирался в самый конец, голоса стихали.

Усердно раскладывая красный перец, он тихо вздохнул. Движения замедлились.

Девять дней прошло с тех пор, как Тхэми уехала в Сеул. Срок в неделю давно миновал.

Похоже, она не могла договориться с отцом. Неудивительно. Он сам плохо принял Тхэсана, когда тот приезжал.

«Может, надо было поехать с ней? Извиниться за грубость?»

Он пожалел о своей гордости. Сердце разрывалось при мысли, что Тхэми сейчас страдает одна в Сеуле.

Он и сам не решался первым написать. Тхэми — карьеристка, причём не обычная сотрудница, а директор. У неё и без него дел полно.

Как ни тяжело, но от неё не было вестей — оставалось только ждать.

— Ой-ёй, а дождь-то пошёл! Говорили же, что не будет!

От криков деревенских Кан Хун очнулся.

Кап, кап, кап… — капли падали на разложенный перец.

— Кован! Быстрее! Сворачивай сетку и тащи её сюда!

— Хорошо!

Он вскочил и начал сворачивать сетку с дальнего края.

— Шевелись! Всё промокнет, сгниёт!

Кан Хун ускорился.

Вскоре послышались вздохи, а потом кто-то приблизился. Видно, кому-то из старших показалось, что он плохо справляется, и они хотели помочь.

— Я стараюсь изо всех сил, — начал оправдываться он и поднял голову.

Глаза его широко раскрылись.

— Привет, Кан Хун.

Это была Тхэми, вернувшаяся вместе с дождём.