— Папа! Папа, ты где?

Ворвавшись в прихожую родительского дома, Тхэми скинула туфли и сразу принялась искать отца. Тхэсан неторопливо вышел из главной комнаты.

— Тхэми, пришла? Ай-яй, ты после свадьбы стала ещё энергичнее? Голос — точно паровоз!

— Папа! Что это за интервью? Что всё это значит?

— Хе-хе, ты уже видела?

Тхэсан, будто речь шла о чём-то незначительном, хмыкнул и опустился на диван. Тхэми, кипя от возмущения, подтащила стоявшего за спиной Кан Хуна и поставила рядом с собой.

— Как это он будет заниматься делами компании? Отвечать за латиноамериканский филиал? По чьему приказу? Я же ясно сказала, что после свадьбы Кан Хун хочет заниматься своими исследованиями перца и вести домашнее хозяйство!

— Жизнь вообще редко идёт по плану.

Тхэсан с безразличным видом взял вечернюю газету. На первой полосе экономического раздела красовалась его фотография в белом халате с «Кроличьим кочхуджаном» в руке и заголовок: «Кроличий кочхуджан заявляет о выходе на латиноамериканский рынок! Паста из халапеньо, подвиньтесь!»

— Папа, ну пожалуйста! Это жизнь Кан Хуна!

— Зять — тоже сын.

— Если ты считаешь его сыном, ты должен заботиться о нём и дать ему заниматься тем, чем он хочет!

— Что за чушь? Раз он стал членом TS Group, компания — прежде всего!

От его окрика у Тхэми перехватило дыхание. «Мало им было троих нас, теперь ещё и на Кан Хуна нацелились!»

Она мельком взглянула на Кан Хуна. Он молча стоял, не говоря ни слова.

Глаза Тхэми вспыхнули. «Нашего Кан Хуна! Такого тихого, застенчивого, доброго!»

Кан Хун теперь — её законный муж. Ради него, которого она любила больше жизни, она была готова на всё. Даже если это шло вразрез с волей отца-тигра.

— Вы уже использовали историю нашей свадьбы, чтобы поднять свой имидж, имидж компании и продвинуть «Кроличий кочхуджан». Чего вам ещё?

— Я всё ещё голоден! I'm still hungry!

— Если вы голодны, съешьте свой любимый суп с требухой!

Тхэми не сдавалась. Будь что будет — даже если из-за этой ссоры она лишится должности директора, она была готова. Ей хотелось выполнить обещание, данное Кан Хуну до свадьбы.

— Что?!

— Тхэсан швырнул газету на пол, вскочил и сверкнул на неё тигриными глазами. Зол был по-настоящему.

«Всё, конец», — подумала Тхэми, закусив губу и опустив голову. «Конец должности управляющей, конец месту президента дочерней компании...»

— Я согласен.

Тхэми резво подняла голову, услышав ответ Кан Хуна. Лицо Тхэсана, только что искажённое гневом, мгновенно просветлело.

— Согласен?

— Да. Я попробую. Проект по выходу в Центральную и Южную Америку.

— Но дорогой... то есть, Кан Хун!

Тхэми поспешно обернулась и схватила его за руки.

— Ты же говорил, что хочешь сосредоточиться на исследованиях и заниматься домом! Что когда стираешь, чувствуешь, как проясняется ум, а посуду моешь под медитативную музыку — это как практика. Тебе нравится!

Голос её дрожал. Кан Хун мягко обнял её за плечи.

— Конечно, я люблю стирку, мытьё посуды, уборку. Но если я могу помочь TS Group, и если это укрепит твоё положение в компании, я готов отказаться от всего.

— Не надо, дорогой! Мы же договарились, что деньги буду зарабатывать я! Я обещала, что ты будешь делать только то, что хочешь!

Она не хотела жертвовать им ещё больше. Разве не он отказался ради неё от своей уединённой жизни в Сучханри и переехал в Сеул?

Ей не хотелось, чтобы он марался в офисной суете. Пусть он остаётся чистым и незапятнанным. Все трудности она готова взять на себя. Пусть Кан Хун, словно сосна на горе, хранит своё благородство. Пусть ухаживает за собой — за своим телом с рельефными, как камни в ручье, кубиками пресса и своим прекрасным, изящным, как у журавля, лицом.

Кан Хун, тихо покачав головой, крепко сжал её руки. В его взгляде читалась твёрдая решимость.

— Не извиняйся, Тхэми. Я делаю это по своей воле. Если нужно для тебя, Ко Кан Хун готов даже перец в бразильской Амазонии выращивать.

— Кан Хун!

Тхэми разрыдалась и бросилась ему на шею. Кан Хун, сглотнув подступивший ком, крепко обнял её в ответ.

— Тьфу, развели тут сопли при старом отце, — проворчал Тхэсан, сморщившись, но наткнувшись на мокрый от слёз взгляд Тхэми, захохотал: — Ха-ха-ха! Вот это мой зять! Не зря я говорю, что у меня глаз-алмаз! Настоящий мужчина! Мужчина должен так поступать ради своей женщины!

Похлопав Кан Хуна по спине, Тхэсан на секунду задумался и добавил вкрадчивым тоном:

— Можешь прямо в южноамериканский филиал переехать...

— Папа! — рявкнула Тхэми.

— Шутка, шутка, девчонка, — забормотал Тхэсан и поспешно скрылся в спальне.

***

Совещание по итогам продаж «Кроличьего кочхуджана» за первое полугодие и стратегии роста на второе. Но Тхэми не могла сосредоточиться.

Прошло уже три месяца с тех пор, как Кан Хун начал работать в латиноамериканском отделе «Кроличьего кочхуджана». Сегодня был день встречи с «Pirante Pikante», крупнейшей продовольственной компанией Южной Америки. Встречи, от которой зависело, выйдет ли «Кроличий кочхуджан» на рынок Южной Америки.

Кан Хун за эти три месяца ни разу не заговорил о работе. Он молча делал своё дело, не забывая и о домашних обязанностях. Он стирал, мыл посуду, убирал, готовил и даже, казалось, учился по ночам.

Поэтому сегодня, зная о встрече, она не решалась его спрашивать. Боялась, что если сама заведёт разговор, то своим волнением может повлиять на его важные переговоры.

И поэтому она старалась не обижаться, что Кан Хун, который каждый день обнимал её в постели, впервые за три месяца не прикасался к ней уже три ночи подряд. Все его нервы были нацелены на сегодняшнюю встречу, ей там было не место.

Тхэми с волнением взглянула на часы. Встреча должна была уже закончиться. Грызя ногти, она не выдержала и написала секретарю Ю сообщение:

«Как результаты?»

Ответ пришёл не сразу. Секретарю Ю тоже приходилось собирать информацию через посредников.

Пять минут, тянувшихся как вечность, и наконец динь — сообщение от секретаря Ю.

«Неизвестно. Мне сказали, что сегодняшняя встреча — под грифом “совершенно секретно”, и до официального объявления все должны молчать».

— Ха-а-а... — из груди Тхэми вырвался долгий вздох.

Начальник отдела Чон, который как раз докладывал, вздрогнул.

— А, вам не нравится наше предложение — обозначать уровни остроты кочхуджана семью цветами радуги?

— Ах, нет. Извините. У меня просто желудок болит.

Тхэми помассировала ноющую под ложечкой область. Кажется, от стресса, после того как Кан Хун начал работать, у неё начался рефлюкс-эзофагит.

— Ха-ха, ну и славно. Тогда по поводу уровней...

— Утверждаем — семь цветов радуги.

Тхэми кивнула. Лица сотрудников в конференц-зале просветлели.

— У вас всё отлично получается. Продолжайте в том же духе.

Ободрив подчинённых, Тхэми вышла из зала. Вернувшись в кабинет, она долго смотрела на телефон, размышляя.

«Спросить? Подождать?»

Нервы были на пределе от неизвестности. Она, как никто другой, хотела, чтобы Кан Хун блестяще справился с порученным делом. Ей не хотелось, чтобы его называли «выскочкой» или «мужчиной Золушкой».

Она сжала телефон, желая немедленно позвонить. Но передумала. А вдруг результаты плохие?

— Ф-у-ух... — Тхэми тихо вздохнула и опустила телефон. «Буду ждать, пока Кан Хун сам не заговорит. Каким бы ни был результат, моя любовь к нему не изменится».