Кан Хун ещё не мылся. Но и одет он не был — и не совсем раздет.

Если быть точным — на нём была одна-единственная вещь: вчерашние лимитированные треугольные боксеры Tom Ford.

Это было одно из желаний Тхэми — надеть это бельё на будущего мужа.

Эти боксеры стали суперхитом после того, как их прорекламировал французский пловец. Безусловно, красота модели сыграла свою роль, но главное — это был невероятно сексуальный дизайн.

Женщины всего мира мгновенно воспылали к ним страстью. Тхэми, разумеется, тоже.

Хотя тогда у неё не было не то что мужа, но и парня, она всё равно купила эти трусы, будучи полна решимости непременно надеть их на своего будущего мужчину. И как драгоценность, оставила их на хранение в бутике, в банковской ячейке.

Увидев сейчас Кан Хуна, Тхэми мысленно возликовала.

«Как же я была права! Офигенно сексуально!»

— Всё равно это неправильно, — сказал он.

— А? Что?

Она вынырнула из задумчивости, услышав его мрачный голос. Кан Хун, прислонившись к дверному косяку ванной, провёл рукой по подбородку.

— Всё это слишком дорогое. Настоящая роскошь.

— Да что ты, дорогой! Ты этого достоин. Кто же будет носить такие вещи, если не такой красивый мужчина, как ты?

— Нет, даже не нужно. Это уже чересчур.

Он опустил взгляд на свои боксеры с мольбой.

— Как могут трусы стоить триста двадцать тысяч вон?

— Ну... это же дизайнерский бренд, к тому же лимитированная серия.

— Ха. Пусть лимитированная, но всё же. Главное в нижнем белье — функциональность. Какой смысл в таком дизайне?

Он с досадой закусил губу.

— На ярмарке можно купить хорошие, крепкие трусы за десять тысяч вон. Целых шесть штук. А тут — не 100% хлопок, а какая-то сеточка. Тридцать две тысячи за одни трусы — это чистое надувательство...

Кан Хун всё ворчал, но Тхэми его не слушала. Словно у неё были затычки в ушах.

Она с упоительным видом впилась взглядом в него.

— Тхэми, ты меня слушаешь?

— А? Что?

Она очнулась, когда он повысил голос, и безучастно посмотрела на него.

Кан Хун решительно направился к ней. Остановился прямо перед ней и спросил:

— Одежду, что я сегодня надел, и эти трусы уже не вернуть — их носили. Но остальное ты действительно не отдашь?

Рот Тхэми беззвучно открывался и закрывался. Когда Кан Хун в одних трусах приблизился, показалось, что все клетки её тела вскочили.

— Тхэми, ответь, — настаивал он.

Она облизнулась и пробормотала:

— Тогда... может, снимешь? А, нет, так нельзя... Просто... сними... нет, оставь.

Видя её бессвязную речь, он взмолился:

— Даже когда я так прошу? Мне действительно не нужно столько брендовой одежды.

— Я знаю, знаю. Ты лучше без неё. Такой сексуальный, хочется весь день раздевать...

Она осознала, что несёт чушь, и захлопнула рот.

— Пожалуйста, верни её.

— Ах, нет!

— Умоляю. И трусов слишком много — двадцать пар. Сколько это стоило?

— Ни за что! Ты будешь носить всё!

Тхэми с трудом отвела взгляд от его бриллиантового треугольника и сердито уставилась на него.

Кан Хун тихо вздохнул, словно приняв решение, и крепко взял её за подбородок.

— Похоже, иначе нельзя.

— Ч-что нельзя?

— Придётся использовать чит-код.

Он понизил голос. Лицо Тхэми, смотревшей на него, залилось краской.

— Какой ещё чит-код? — притворно невинно спросила она, заливаясь краской.

— Неважно, как ты притворяешься милой, сегодня я не поддамся, — прошептал он, нахмурившись.

«Что? Не поддашься? Тогда… я только за!»

Она затрепетала в предвкушении безумной ночи и сделала вид, что не понимает.

— Ай, дорогой, ну почему ты такой серьёзный? Сильно злишься?

— Да. Злюсь.

— Ну не надо-о. Я ведь для тебя стараюсь, ты же знаешь моё сердце?

Она притворно заныла и шлёпнула его по бедру. Кан Хун грубо схватил её за руку.

— Ай!

Он не тянул сильно — он всегда относился к ней бережно, боясь причинить боль, — но Тхэми позволила своему телу бессильно упасть на него.

— Прости, дорогой, не злись так, — залепетала она, делая кошачьи глаза.

— Ладно, я подумаю, раз ты так злишься. Но это не значит, что я верну всё обратно, в любом случае…

— Поздно. Сегодня я накажу тебя по-своему.

— Ай…

Тело Тхэми, ещё мгновение назад улыбавшееся, взмыло в воздух.

— Что? Но спальня в другой стороне!

Она забилась в его объятиях и вдруг ощутила холодок, коснувшийся груди и живота.

— Э-это...

— Это кухонный остров, который ты так долго отвергала, — холодно ответил он.

«Что? Я отвергала?»

Тхэми, дрожа от холода столешницы, поспешно прокрутила в памяти воспоминания.

У стены у входа, на диване в гостиной, в спальне, в ванной — везде они были. Но кухонный остров, как он сказал, она действительно отвергала.

Но не потому, что не хотела, а потому что берегла на потом! Для ролевых игр!

Лёжа на столешнице, уголки её губ предательски расплылись.

— Приготовься, — только и сказал он.

В тот же миг её юбка-колокол Yves Saint Laurent, в которой они сегодня выходили в свет парой, взметнулась до талии.

— Ай! Что ты делаешь, дорогой! Ты серьёзно здесь?

Вместо ответа он стянул её трусики до щиколоток. Холодный воздух коснулся ягодиц. Тхэми затряслась и закапризничала:

— Здесь же…

Она хотела сказать «холодно», но не успела — горячий столб огня коснулся её.

Тхэми сглотнула и расслабила локти, которыми упиралась. Тело её слилось со столешницей.

— Теперь по-настоящему накажу.

Он тихо предупредил, чтобы она осознала.

Тхэми закусила губу, постанывая на тёплой, словно электрическая простыня, столешнице.

«Да сколько угодно».

Кан Хун бросился вперёд, как огромный слон.

— А-а-ах, дорогой…

Из её груди то и дело вырывались стоны. Это был новый мир. Настолько новый, что все прежние ощущения казались ничем.

Она не зря берегла кухонный остров. Это было невероятно, восхитительно.

— А-а-х… м-м-м…

Сдерживая крик, готовый вырваться, она мысленно возликовала:

«Слон, вперёд!»

***

Приехав в родительский дом по вызову отца, Тхэми, вся на взводе, смотрела только на кипящий на столе горшок с супом юккеджан. Бурлящее алое варево напоминало лицо Тхэсана, когда он злился.

«Председатель узнал, сколько вы потратили по карте, и пришёл в ярость», — предупредил её секретарь Ю.

Тхэми мысленно пересчитала сумму.

9 950 000 вон.

Столько она потратила за прошлый месяц на себя. Купила всего один кардиган.

Она даже предупредила менеджера универмага, чтобы не превышать десяти миллионов — иначе Тхэсан начнёт нервничать, — и они срезали пятьдесят тысяч. Но потом она провела карту ещё раз — уже для покупки одежды Кан Хуну.

— Ты пришла, Тхэми?

Тхэми, занятая подсчётами, вздрогнула и очнулась. В столовую вошли Хэра и Тхэсан.

«И эта тут зачем!»

Тхэми, уязвлённая, закусила губу. Ей и так предстояло получить нагоняй от отца, а тут ещё и Хэра. Она злилась на бессердечного отца.

— Ты…! — стоило Тхэсану сесть, как он уставился на неё горящими глазами.

Тхэми вздрогнула и под столом сцепила пальцы.

— Что это с карточными тратами?

Она съёжилась в ожидании.