Контент удален!

Получившие элитное образование 1-го сектора мужчины сейчас напоминали сломанных роботов, не способных связать и пары слов. Чан Хан Ыль совершенно не понимал, как можно хотеть заработать кучу денег, чтобы купить себе сутенёра. Он так опешил от этой дикой сцены, что даже не замечал настойчивых сообщений от собеседника, требующего ответа.

— Господин Чан, нам бежать надо, разве нет? — почуяв неладное, зашептал Пэк Са Пхён.

— Надо.

— Так чего стоим?

— А ты такое каждый день видишь?

Решив, что даже если придётся умереть, пропустить такое зрелище — преступление, Пэк Са Пхён попытался сбежать один, но Чан Хан Ыль мёртвой хваткой вцепился в его накачанное предплечье.

Имей совесть, ублюдок.

Пэк Са Пхён, пытаясь вырваться, бочком продвигался к выходу, волоча за собой упирающегося Чан Хан Ыля.

— А, ну вы же из 1-го сектора, откуда вам знать...

Мерный, едва слышный стук туфель Со Му Хына внезапно оборвался.

Решив, что Со Му Хын переспросил просто потому, что не в курсе местных реалий, Ын Са даже понимающе кивнула. Наблюдавшие за этим Чан Хан Ыль и Пэк Са Пхён мысленно завопили: «Нет, не делай этого!»

— Сутенёр-покровитель. Ну, это когда...

Нежный, спокойный голосок Ын Са заставил Чан Хан Ыля облиться холодным потом. В нём боролись два желания: сбежать немедленно и остаться досмотреть. Блин, жалко такое пропускать, эх.

В этот момент здоровяк Пэк Са Пхён, плюнув на всё, схватил Чан Хан Ыля за шкирку и рванул к двери. Движения, отточенные армейским прошлым и сильным инстинктом самосохранения, были молниеносными.

Со Му Хыну было плевать, убежали они или остались. А вот Ын Са, глядя на захлопнувшуюся дверь, продолжила свои объяснения.

— Вот такой мужчина отлично бы подошёл на роль сутенёра.

Ослеплённая мыслями о деньгах, Ын Са, не замечая выражения лица Со Му Хына, указала на место, где только что стоял Пэк Са Пхён, искренне полагая, что привела отличный пример.

Ох!

— М-мои деньги!

Её резко опрокинули на спину, и хрустящие купюры, которые она бережно сжимала в руках, дождём посыпались на пол.

Ын Са попыталась вскочить, но Со Му Хын, нависнув над ней и заблокировав её руками и ногами на рабочем столе, не дал ей пошевелиться.

Подняв взгляд, она увидела лицо Со Му Хына: он ухмылялся, но выглядел при этом как демон во плоти.

Почему он разозлился? Его улыбка была холоднее, чем замёрзшая река в зимних горах.

— Значит, сутенёр тебе нужен?

Его глаза сверкали так угрожающе, словно он требовал правильного ответа. Ын Са невольно сглотнула.

Со Му Хын большим пальцем провёл по её гладкой щеке. Огромные изумрудные глаза Ын Са испуганно заметались.

Она никуда не вернётся в этот свой блядский 4-й сектор. До этой малявки туго доходит? Какого чёрта она вообще несёт?

— Решила завести себе сутенёра на мои деньги?

Зелёные глаза Ын Са, оказавшись в тени Со Му Хына, потемнели и растерянно замерцали.

Они не его... они мои. Ну, то есть, строго говоря, это мои деньги, я же их заработала. Но... вроде он их дал, так что как бы и его...

Пока она бормотала про себя, пытаясь распутать эту логическую цепочку, Со Му Хын наклонился почти вплотную. Испугавшись, Ын Са затеребила пальцами, в которых больше не было денег.

— Я... я не сейчас. Вот вернусь домой и...

— Никуда ты не вернёшься.

— ...Что?

Слова Со Му Хына не сразу дошли до Ын Са, и она, глупо приоткрыв рот, переспросила.

Со Му Хын убрал палец с её щеки и слизнул остатки её слёз. Загнанная в ловушку Ын Са смотрела снизу вверх на его идеальное лицо.

— У тебя там что, мёдом намазано в 4-м секторе? Чего так рвёшься обратно?

В эту помойку. Мрачно прошептав это, Со Му Хын высунул язык и лизнул её нижнюю губу. Тонкий плед, укрывавший ноги Ын Са, сполз и едва не упал, но Со Му Хын ловко подхватил его и сунул ей в руки. Ын Са инстинктивно прижала приятную на ощупь ткань к груди и смущённо заёрзала.

Кроме огромной толстовки Со Му Хына, на ней ничего не было. Лишь трусики и белые носочки, небрежно сползшие на икры.

— Тогда где я...

— Будешь жить со мной.

— ...Всегда?

— А что, не хочешь?

— ...

Дело было не в том, что она не хотела. Ын Са, сама не понимая, в какой компрометирующей позе лежит на столе, лихорадочно соображала. Что значит «всегда»? В её понимании такие отношения были, мягко говоря, странными. В памяти замелькали картины из 4-го сектора.

В 4-м секторе, где не было ни морали, ни верности, люди постоянно меняли партнёров. Да, были и те, кто жил вместе до самой старости, — их называли зарегистрированными семьями. И ещё...

Ын Са перестала бегать глазами и посмотрела прямо на Со Му Хына.

Несмотря на раздражение, Со Му Хыну было любопытно, что творится в этой маленькой головке. Он смотрел на неё с выражением лица мальчишки, издевающегося над беззащитным зверьком. Его член, туго стянутый брюками, набух так, что казалось, швы вот-вот треснут.

— Тогда...

Её пухлые губки слегка дрогнули. Со Му Хын обхватил её лицо рукой, на которой вздулись вены. При виде Ын Са в нём просыпалась какая-то животная, разрушительная жажда: её хотелось смять, раздавить, сломать.

— А когда приведёте другую женщину... мы все вместе будем жить?

— Что?

Блядь, сколько можно выводить меня из себя? Огромная ладонь, державшая её лицо, с силой сжала щёки, и губы Ын Са вытянулись уточкой. Но даже в таком виде она продолжала совершенно невозмутимо говорить. Её речь стала невнятной, но понять было можно.

— Ну, нет жээ... У молодого господина много денех... И вы такой красавчик... У вас же может появиться много жё...

— Малышка, захлопни пасть.

— ...

От ледяной ауры Со Му Хына Ын Са послушно сомкнула вытянутые уточкой губы. Плотно сжатые и всё ещё зажатые в его руке, они напоминали цветочный бутон.

Она не понимала, почему Со Му Хын снова превратился в дикого зверя, и лишь хлопала огромными глазами.

В 4-м секторе мужчины, у которых водились деньжата, часто держали при себе по две, а то и по три женщины. А ведь они и в подмётки не годились Со Му Хыну. Что уж говорить о нём?

Дом у него просто немыслимых размеров, денег куры не клюют, да и выглядит он красивее всех на свете.

Внезапно уголки глаз Ын Са опустились. Если она так считает, то разве другие женщины оставят такого мужчину в покое? От этих мыслей на душе почему-то стало скверно.

Даже если он приведёт десяток женщин, это будет нормально... но я не хочу.

Представив, как Со Му Хын будет обращаться с другими женщинами так же, как с ней, Ын Са почувствовала, что вот-вот расплачется.

— Пиздец, вот это комплимент.

Со Му Хын мотнул её зажатыми щеками из стороны в сторону, отчего лицо Ын Са смешно сморщилось.

Как эти блядские ублюдки в 4-м секторе вообще живут?

— И что, предлагаешь всем вместе жить? А, может, хочешь групповуху устроить? Сначала сутенёра подавай, теперь групповуху?

Услышав ледяной, яростный и такой грязный тон Со Му Хына, Ын Са отчаянно замотала головой. В её влажных глазах блестели слёзы. Со Му Хыну так хотелось впиться в эти вытянутые уточкой губы и откусить их, что аж десны свело.

— Ын Са, малышка.

— Д-да.

Почувствовав, что нужно срочно ответить, Ын Са поспешно кивнула. И тут же её бёдра, которые и так были раздвинуты, резко развели ещё шире. Глаза Ын Са округлились от шока.

— Кажется, тебе нужен урок. А лучше всего доходит через тело. Я намертво вобью в тебя правильные ценности.

Сказав это, Со Му Хын процедил: «Только попробуй закрыть глаза», — и, щёлкнув пряжкой, расстегнул молнию.

Вз-з-жик. В тишине кабинета звук показался оглушительным. Высвободив тугой, напряжённый член, он отодвинул край её трусиков и прижал головку к её сухому лону.

— Сутенёры, блядь, покровители... Запомни, малышка, мужчина у тебя будет только один.

Хрясь!

Раздвинув сухие складки, член Со Му Хына безжалостно вонзился внутрь. Хрупкое тело Ын Са, укутанное в огромную толстовку, мгновенно напряглось. Она запрокинула голову, но из приоткрытых губ не вырвалось ни звука, лишь беззвучный крик.

— Кх, блядь.

Почувствовав, как её стенки туго, до боли обхватили его член, Со Му Хын сжал челюсти так, что желваки заходили ходуном. Чуть приподняв подбородок, он пытался выровнять дыхание. Вид того, как его член входит в неё прямо через отодвинутые трусики, был до неприличия развратным.

Тёмное, извращённое чувство собственничества опутало Со Му Хына, проникая в самые глубины сознания. Из-за метки или нет, но он не собирался отдавать свой найденный драгоценный цветок никому.

Его глаза, чёрные и непроглядные, как болото, неотрывно смотрели на Ын Са. Белоснежный ангел, укутанный в его огромную кофту вместо платья, распластанный на рабочем столе — от этого зрелища у Со Му Хына отключался мозг. Даже эти белые носочки, небрежно сползшие на икры, сводили с ума своей порочностью.

Тук-тук. Чувствуя пульсацию внутри, Со Му Хын медленно вытянул член почти до конца. Обольстительно облизав нижнюю губу, он посмотрел на неё свысока и произнёс:

— Вонючий мусор нужно выбрасывать на помойку, Ын Са.

Вжих!

Длинный член с силой вонзился в её лоно, до самого упора. Тело Ын Са забилось, как выброшенная на берег рыба. Откинув голову назад, сквозь панорамное окно она видела верхушки высоченных небоскрёбов — пейзаж, немыслимый в 4-м секторе, расплывался перед её глазами.