Контент удален!

Глядя на плотно закрытую дверь, Чан Хан Ыль тяжело, обречённо вздохнул.

И зачем было приходить на работу, если он всё равно ничего не делает? Кабинет был звуконепроницаемым, так что ни звука не доносилось, но от одних только мыслей о том, что там может происходить, Чан Хан Ыль почувствовал, как к лицу приливает жар.

Что ещё можно делать, никого не пуская к себе?

— Господин Чан, молодой господин ведь не бьёт женщин?

Услышав вопрос Пэк Са Пхёна, чьи мысли витали совершенно в другой плоскости, Чан Хан Ыль с выражением глубокой жалости посмотрел на него. Этот громила с абсолютно искренним беспокойством на лице вызывал лишь нервный смешок.

Ангелочек там, за дверью, должно быть, решила, что сутенёр — это такой охранник-вышибала, а кандидатуры лучше, чем Пэк Са Пхён, на эту роль не найти.

Но сутенёр? Серьёзно?

Неудивительно, что Со Му Хын взбесился. Такие слова совершенно не вязались с её ангельской внешностью.

— Пэк Са Пхён, ты ни с кем никогда не встречался, да?

— Как вы догадались?

— С таким чутьём тебе вообще не светит с кем-то встречаться. Раз ты, глядя на такую атмосферу, думаешь о побоях.

— А вы сами-то встречались, господин Чан?

Пэк Са Пхён, у которого не было ни времени, ни возможности завести отношения — и который, видимо, не слышал поговорку, что дети рождаются даже во время войны, — обиженно огрызнулся.

— Я-то! Эх... Проблема в другом. Что делать с расписанием молодого господина?

— Зачем вы переводите тему?

— А ты зачем сыплешь соль на рану?

— Так вы первый начали!

Два закоренелых холостяка, ни разу не состоявшие в отношениях, смерили друг друга враждебными взглядами, а затем синхронно отвернулись и вздохнули.

— Господин Чан!

Пэк Са Пхён, вдруг что-то увидев на мониторе, хлопнул Чан Хан Ыля по плечу.

— Чего?

— Это правда.

— Что правда?

Чан Хан Ыль вытянул шею, чтобы посмотреть, что там на мониторе у Пэк Са Пхёна.

— Слухи о том, что молодой господин пришёл на работу с ребёнком, уже по всему зданию разлетелись.

***

Ха-а... ха-а...

Обессиленное, прерывистое дыхание эхом отдавалось в ушах Ын Са. Это было её собственное дыхание, её собственные стоны, но казалось, будто они принадлежат кому-то другому. Влажные, хлюпающие звуки от того, как их тела бились друг о друга, заполняли пустоту в голове, а запах Со Му Хына вперемешку с терпким запахом спермы лишал остатков разума.

Трусики, которые уже давно не выполняли свою функцию, разорванные в клочья, валялись на полу.

Молодой господин не знал меры.

Он и дома мучил её так, словно хотел убить удовольствием, и здесь, в кабинете, ничуть не сбавил оборотов.

— Малышка.

— ...М-мусор... нужно... в мусорный бак... только Со Му Хына...

Так работало его «обучение через тело». Полностью лишённая сил и воли Ын Са, стоило ему только позвать, начинала бормотать заученные фразы, даже не осознавая, какую бессмыслицу несёт. Это был неизбежный побочный эффект его «воспитания».

Со Му Хын, умиляясь этой картине, тихо усмехнулся и продолжил вращать бёдрами, наслаждаясь невероятной упругостью её лона.

Сперма из первого семяизвержения перемешалась с её смазкой и вытекала наружу, пачкая промежность.

Одна её нога, закинутая ему на руку, безвольно покачивалась, а вторая, опиравшаяся на стол, дрожала от каждого прикосновения его пальцев к клитору, словно через тело пропускали электрический разряд.

— Устала?

Бесстыдно поинтересовался Со Му Хын. Ын Са кивнула и посмотрела на него таким умоляющим взглядом, в котором отчётливо читалось: «Пожалуйста, хватит, молодой господин». Но Со Му Хын лишь хищно усмехнулся и проигнорировал мольбу.

— Сама виновата, что доводишь меня до сумасшествия.

Хлюп, чавк, шлёп.

Влажные, вязкие звуки от того, как он входил в неё и выходил, разносились по комнате.

Ын Са было обидно. Она ведь не специально! Она просто ответила на вопрос! Сказала то, что знала!

Её подбородок задрожал, сморщившись, как грецкий орех, а в зелёных глазах заблестели слёзы. Они быстро наполнили глаза до краёв и покатились по щекам.

— Малышка, тебе обидно?

От этих слов Ын Са разрыдалась в голос. Она закрыла глаза рукой и заплакала, оставляя на рукаве дорогой кофты два мокрых пятна.

Всё время, пока она не спала со вчерашнего дня, она принимала в себя его член. Что он вообще со мной делает?

Когда Ын Са захныкала, Со Му Хын подхватил её на руки и сел в кресло. От смены позы он вошёл в неё ещё глубже. Ын Са, пытаясь хоть немного приподняться, чтобы ослабить давление, отчаянно вцепилась ему в шею, но он лишь крепче прижал её к себе, насаживая до самого упора.

— Кх... как же охуенно, малышка.

Ын Са изо всех сил цеплялась за Со Му Хына, всё её тело дрожало. Казалось, он и правда прошьёт её насквозь. От того, как глубоко он входил, к горлу подкатывала тошнота. Щека Ын Са прижалась к его пирсингу.

— Хнык... молодой господин...

Ему нравилось, что она льнёт к нему так, словно он её единственное спасение. Губы Со Му Хына растянулись в довольной усмешке. Обнимая маленькое тело Ын Са, редкое, как драгоценный камень, он продолжал толкаться снизу вверх. С каждым разом желание должно было угасать, но оно, наоборот, только росло. И физически он чувствовал себя превосходно.

А раз так — останавливаться он не собирался. Подавлять в себе желания было не в его правилах, так что преград он не видел.

— Да, расслабься. Блядь, у меня так член сведёт.

— Ы-ы... хнык... хва... хватит...

— Уже почти всё, просто обнимай меня крепче, хорошо?

Со Му Хын сглотнул, сжав зубы так, что заболела челюсть. Зарывшись носом в волосы Ын Са, он безжалостно вбивался в неё. С каждым разом его движения становились всё жёстче. Ын Са, словно утопающий за соломинку, цеплялась за него изо всех сил.

Её промежность уже распухла и не могла сопротивляться, но он всё равно требовал, чтобы она расслабилась.

Поцеловав её в мокрый от пота лоб, Со Му Хын заглянул в порозовевшее лицо. Затуманенные изумрудные глаза были влажными и медленно моргали, глядя в никуда.

— Внутри так охуенно, что я не могу остановиться.

Сидя в кресле, Со Му Хын грубо двигал бёдрами, словно утрамбовывая её изнутри.

Слова о том, что ему хорошо, немного утешили Ын Са. Раз ему хорошо... Ей нравились его внимание и тепло. То, что он обнимал её, ту, от которой все шарахались, и соединялся с ней в одно целое — несмотря на усталость, это было прекрасно.

По правде говоря... Ын Са и сама не хотела, чтобы он выходил из неё.

— Ха-а... как ты меня крепко держишь.

Стенки её лона присасывались к члену так плотно, словно пытались его поглотить. При каждом движении это сводило с ума, даря такое острое наслаждение, словно он балансировал на краю пропасти. От этого безумного удовольствия Со Му Хын покрывал поцелуями её лицо и, проникнув языком в приоткрытый рот, вливал в неё свою слюну.

Он кусал её всё сильнее, зная, что даже если останутся красные следы, скоро они всё равно исчезнут.

Ын Са, истекая соками, послушно глотала его слюну. Его брюки были безнадёжно испорчены смесью их выделений, но Со Му Хыну было плевать.

Для него больше ничего не существовало. Ничего, кроме Ын Са.

— Умница, как хорошо течёшь.

Коротко поцеловав её в верхнюю губу, Со Му Хын запустил пальцы в её серебристые волосы, поддерживая затылок, и с силой надавил на лобок.

— Ха-а... а-а... хнык... хы-ы...

Клитор оказался зажат между их телами, и от острой стимуляции Ын Са, которая и так уже захлёбывалась удовольствием, затрясло мелкой дрожью. Не понимая, почему из глаз снова хлынули слёзы, она уткнулась лицом ему в шею. Его объятия были такими горячими, что ей хотелось плакать.

— Я же хвалю тебя, чего ты плачешь? Я обожаю, когда ты так течёшь.

Он баюкал её, как младенца, прижимаясь губами к её макушке.

Опьянённый страстью, Со Му Хын, казалось, пытался успокоить её, но на самом деле просто делал с ней всё, что хотел.

— Хыт... фу... блядь.

Продолжая яростно двигать бёдрами, он засадил головку глубоко внутрь и кончил во второй раз, наслаждаясь долгим послевкусием и шлёпая её по маленьким ягодицам.

Ын Са, не в силах справиться с обрушившимся на неё удовольствием, всхлипывала, уткнувшись лицом ему в грудь. Его костюм был окончательно испорчен, но никого из них это не волновало.

— Ын Са.

Продолжая всхлипывать, Ын Са не смогла ответить словами, лишь повернула голову в знак того, что слушает.

— Нам надо сделать это ещё разок.

Не «может, сделаем ещё разок?» и не «давай ещё разок», а ультимативное «надо». Ын Са резко вскинула голову и возмущённо уставилась на него. Но её изначально мягкий взгляд, теперь ещё и затуманенный страстью и полный слёз, выглядел совершенно не грозно.

Расслабленно откинувшись на спинку кресла, Со Му Хын тихо рассмеялся и взял её лицо в ладони.

— Я же ещё не вылизал тебя. Ты же такая сладкая.

Слабая до комплиментов, Ын Са снова бессильно уронила голову ему на грудь. Спина болела, ноги отваливались. Когда она со стоном попыталась пошевелить затёкшими ногами, огромная рука мягко помассировала её бедро.

— ...Только один...

— М?

— Только один... разок.

Ах, блядь. Какая же она милая, просто с ума сойти. Ангел, спустившийся с небес, казалась недоступной и возвышенной, а на деле оказалась ручным щеночком, жаждущим ласки. Какое счастье, что именно он её подобрал.