Контент удален!

Глава 19

У начальника отдела Ким Чинджу сберкнижки были только распечатаны — в электронной системе показатели числились, но на бумагах ничего не было сделано: ни вырезать подпись клиента и приклеить её в книжку, ни поставить свою печать, ни проштамповать документы. С документами то же самое. У начальника отдела Пу Хаюн — похоже. Она даже в плёнку книжки не вложила — книжки, карты и документы лежали врозь. Наверх отчитались, что всё обработано нормально, а утром надо было довести до ума то, что сделали впопыхах.

К счастью, я работал быстро, и Чи Гону помог, так что я быстро вырезал подписи клиентов, приклеил их в книжки, поставил свои печати и наклеил стикеры с оттиском. Вложил книжки вместе с картами в плёнку, стянул тридцать штук по десять резинкой, разложил тридцать документов по порядку — и захотелось сжечь компанию. Или хотя бы подпалить голову управляющего Ма Сонгона.

От бесконечного стука по клавиатуре пальцы разболелись, всё тело налилось усталостью. Отчаянно хотелось домой. Прийти домой, лечь в кровать и лежать.

Менеджер Хван Чжэик заорал, чтобы я позвонил в ресторан, где договорились на корпоратив, и предупредил, что опоздаем на пятнадцать минут. Я извинился перед хозяином ресторана, что опоздаем минут на пятнадцать, и отправил обещанному клиенту сообщение с пояснением по документам. Заместитель Пэ Соён заперла внутренний сейф, набитый наличностью. Те, кто торопливо бросил во внешний сейф документы с персональными данными и то, что сегодня сделали, нажали кнопку — и тяжёлый внешний сейф автоматически закрылся. Выключили компьютеры, заперли все ящики у столов — ключами или автоматическими замками. Всё, что надо было сделать сегодня, отложили на завтра.

Взяв сумки, вышли в клиентский зал, пересчитали людей, выключили весь свет в банке. Заперли дверь отделения ключом, опустили жалюзи, приложили карту к замку, связанному с охранной фирмой, и в конце позвонили в охранную фирму и убедились, что всё заперто. Было 19:22. Ресторан бронировали на семь. У чёрного хода банка было пусто. Толпились только банковские служащие.

Заместитель начальника отдела Ку Чжихе слегка приоткрыла бумажный пакет и, улыбнувшись, показала управляющему:

— VIP-клиент, супруга врача, которая к нам постоянно ходит, дала выпить вместе с сотрудниками. Ну, та самая госпожа докторша.

— А. Она. Спасибо. Они с мужем не пьют.

В бумажном пакете, который показала Ку Чжихе, мелькнули надписи «Гленфиддик» и «Кавалан». Голод, подступивший перед ужином, от одного вида алкоголя исчез. Из голодной толпы банковских служащих, направлявшейся в ресторан, тихо выпала заместитель Пэ Соён, оставила «я пойду первой» и ушла домой. Мне тоже хотелось сбежать вслед за ней. Или чтобы та госпожа докторша, у которой много претензий к отделению Тэчон «Кымбит-банка», подсыпала в виски яд.

Сто двадцать две сберкнижки и карты для Университета Тэчон, которые велели сделать за день, хранились во внешнем сейфе, и только через три дня менеджер Сон Бёнджун отвёз их в университет. А потом, неизвестно чем занимаясь, до самого конца рабочего дня не возвращался — уехал по делам и ушёл домой.

Когда работы много — это ещё хорошо. Тогда меньше давления по показателям. Когда работы нет — давление сильнее. «Господин Ын, сколько карт сделали? А накопительные? А паевые?» — в шестнадцать часов менеджер Хон Хигён неизменно спрашивала сотрудников голосом или рассылала общее сообщение. И приходилось каждый день отчитываться о количестве сделанного за день, а в дни с низкими показателями получать всяческие упрёки. Сначала было ощущение, будто стал человеческим отребьем, немного стыдно, что не дотянул до целей компании, но со временем стало как-то наплевать.

Клиенту предлагаешь — он не хочет, а мне что делать? Не могу же я принудить клиента, который не хочет паевой фонд, угрозами. Конечно, я спрашиваю: «Может, откроете самый дешёвый накопительный, на пятьдесят тысяч?» Но если не хотят — что поделаешь?

И из-за клиента, пришедшего закрыть вклад, вышла проблема с менеджером Хон. Клиент, пришедший ко мне, пополнял накопительный вклад по 830 тысяч вон ежемесячно и накопил десять миллионов, срок истёк, и он захотел снять на жизнь. Я поздравил, сказал, что тяжело было копить до срока, и спросил, на что потратит. Проверил, не мошенничество ли, не голосовое ли мошенничество — он сказал, что хочет погасить кредит в другом банке или потратить на путешествие. По моему предложению он открыл новый накопительный с ежемесячным взносом 830 тысяч, но снятые десять миллионов вновь вкладом не оформил.

После его ухода меня вызвала менеджер Хон и отчитала за то, что не переоформил вклад клиента. Мол, у меня вообще голова есть? И кричала, что если клиент приходит закрыть вклад, обязательно надо прийти к ней за разрешением, и что нельзя просто так отдавать клиенту деньги.

— Ты что, собираешься раздать клиентам все деньги отделения? Господин Ын, ты нормально работать не умеешь? Тебя в других отделениях этому научили?

Бред собачий. Клиент снимает свои деньги и забирает — почему я должен получать разрешение у менеджера Хон? Так и сказать, что ли: «Господин клиент, ваши деньги просто так забрать нельзя. Нужно разрешение менеджера Хон Хигён из нашего отделения». Общественная жизнь. Давай жить в обществе. За то, что не переоформил какой-то миллион, выслушал кучу: «работать не умеешь», «тупо обрабатываешь дела». После «есть у тебя голова, есть ли мозги» я сказал: «Извините. Впредь буду внимательнее», — и вернулся на место.

После меня вызвали начальника отдела Пу. Её буквально трясло, как осину на ветру. Говорят, у неё тоже был случай, когда не переоформила вклад. Клиент хотел забрать десять миллионов на залог за квартиру, и Пу как ни умоляла переоформить, клиент отказался — залог. И Пу тоже получила взбучку от менеджера Хон.

Пу Хаюн, перепуганная, в слезах слушала крик менеджера Хон, а Хон, похоже, ещё больше разозлилась и заорала:

— Думаешь, слёзы всё решают? Из-за таких женщин, как ты, имидж всех женщин рушится! Ты виновата! Ты накосячила, чего ревёшь? Чего меня выставляешь плохой? Едва не переоформила вклад клиента — как вообще собираешься работать в банке?! Не хочешь — уходи! На твоё место желающих полно!

На меня Хон кричала минут пять, а на Пу Хаюн — минут на десять дольше.

Менеджер Ким Чживон из отделения Хвапхён сказала бы: «Клиент хочет снять — банковский служащий не может его заставить переоформить, пусть забирает, почему вклады отделения считаются показателями, у этих пустоголовых что, в голове одно дерьмо?» — что-то такое.

Никто из руководителей отделения Тэчон не останавливал истерику менеджера Хон. Наоборот, менеджер Хван с удовольствием, с улыбкой смотрел на трясущуюся от страха Пу Хаюн. Чтобы унять разбушевавшуюся на всё отделение Хон, вмешалась заместитель начальника отдела Ку Чжихе.

— Хватит. Менеджер Хон. А ты голос сорвёшь.

— Сколько ни учи таких, всё без толку. И уволившийся начальник отдела Ю такой же. И эта такая же.

Хон неопределённо кивнула в сторону — не то на Пу, не то на заместителя Пэ, не то на меня. Ку Чжихе с неловкой улыбкой сказала:

— Менеджер Хон, потерпи. Что поделаешь? Разве нынешние новички слушают? Это нам, старым, приходится гнуться. В штабе, видимо, считают отделение Тэчон питомником для новичков — а мы не можем перечить.

— Да. Мне терпеть. Конечно. Только заместитель Ку понимает мои чувства.

Чего терпеть? Всегда истерила. Я делал вид, что не слышу разговор Ким Чинджу, Пу Хаюн, заместителя Ку и менеджера Хон, и продолжал закрывать дела. Мне было любопытно про уволившегося начальника отдела Ю, и когда менеджер Хван был пьян, я спросил — оказалось, Ю Сону был человеком с характером.

Клиент говорит, что не хочет, а заставить его купить продукт нельзя — и Ю возражал менеджеру Хон, когда та ругала его за показатели. И говорил: я новичок, делал в отделении Тэчон так, как учили начальники, если что-то не так — это проблема тех, кто учил. И задел характеры Хон и других руководителей.

М-м. Верно. Всё, что сказал Ю, — правильно. Поэтому и уволился. Банковская жизнь не идёт по правильному пути.

Банк — место с отлаженной системой беспрекословного подчинения. Чем выше должность, тем меньше терпят возражения подчинённых. Потому что сам, будучи новичком, это терпел. И думает: поднимусь — мне тоже станет можно. Поэтому управляющий становится безграничным властителем отделения. Раньше, говорят, управляющие бросали пепельницу в лоб неугодным сотрудникам. Разбивали головы тем, у кого низкие показатели или кто сказал «нет». Конечно, в наше время в банке не курят, и бросать нечего — управляющий Ма Сонгон бросает бумаги.

Похоже, управляющий велел менеджеру Хон как следует выжимать начальников отделов и поднимать показатели. Я вполуха слушал, как Хон пилит меня за показатели, и вполуха пропускал. «Господин Ын. Из начальников отделов в Тэчоне ты работаешь дольше всех — не стыдно перед подчинёнными? Ты должен хорошо поднимать показатели, чтобы младшие с тебя брали пример. Умные начальники сами приносят показатели, а ты что умеешь? Из всех, кого я видела, ты самый тупой, не собираешься стать заместителем? Что ты тут вообще делаешь?» — и всё в таком духе. Как угодно, лишь бы поднять показатели. Я механически повторял: «Да. Понял. Хорошо», — кивал и продолжал как обычно.

Где я украду показатели? Не похищу же прохожих и не отберу удостоверения.

Больше всех менеджер Хон пилила Пу Хаюн и Чи Гону. Чи Гону — стажёр, исчезнет через три месяца, поэтому его жали сильнее. Мол, человек, которого не жалко потерять. Пока стажёр — выжать все показатели до капли, а если повезёт и станет штатным, отправить пустую оболочку в другое отделение. К счастью, у Чи Гону, похоже, не было большого желания устроиться в «Кымбит-банк» и отдаться ему всей душой. Ему было всё равно — устроится или нет. Панк недоучившегося студента. Завидую.