Контент удален!

– Сюда опасно.

Всё время, пока Хвиён прогуливалась по саду, воин послушно следовал за ней, но теперь преградил ей путь. Она ожидала этого, поэтому спокойно ответила:

– Я не собираюсь идти глубоко. Отойди.

– Не могу.

Даже после приказа отступить, воин загородил тропинку, ведущую к горе Мурён, и не думал уклоняться.

– Если вам нужны цветы для украшения комнаты, этого вполне достаточно, – взгляд воина упал на букет в руках Хвиён.

– Это… – Хвиён опустила глаза, следуя за его взглядом, и замолчала. В её руках были разные цветы и травы, собранные в саду, – они выглядели как большой букет. На случай, если воин догадается, что она ищет лекарственные травы, она набрала и лишних, так что букет получился объёмистым.

«Похоже, он не заметил, что среди них есть лечебные травы…»

Она боялась, что он заподозрит неладное, но, к счастью, воин, видимо, решил, что она просто вышла ночью за цветами для украшения. В его глазах, видневшихся из-под маски, мелькнула насмешка. Что ж, она собирала цветы среди ночи – неудивительно, что он так подумал. Было обидно, что её неправильно поняли, но, с другой стороны, это даже к лучшему: этот воин так и не поймёт, что она задумала.

– Мне просто нужно вымыть руки. Я слышала, там есть небольшой источник, – Хвиён прижала букет одной рукой к груди, а свободной указала вглубь тропы. Она знала об этом от Мэн Со, когда обнаружила тропинку: если пройти немного внутрь, есть небольшой источник.

Она почти собрала все нужные травы. «Цветок, который растёт у воды… только его и не хватает…» – последний был прямо перед ней, и отступать было слишком обидно.

– Если вы пройдёте внутрь, я скажу служанке, чтобы приготовили воду для мытья, – сказал воин, но с дороги не уступал. Похоже, он не понимал, что чем больше он сопротивляется, тем упрямее она становится.

Хвиён, думая, что у него, должно быть, твёрдый характер, под стать его монотонному голосу, протянула руку, испачканную соком растений.

– Я хочу помыться прямо сейчас.

– Но…

– Неужели вы не уверены в своих силах как охрана? Если так, я лучше вернусь в комнату.

Воин сверкнул глазами. Похоже, его самолюбие было уязвлено, и Хвиён почувствовала себя виноватой, но другого способа убедить его не было.

– …Я последую за вами.

В конце концов, воин отступил и освободил дорогу. «Когда-нибудь я обязательно извинюсь за это», – мысленно произнесла Хвиён, проходя мимо воина, который сжимал кулаки.

Она пошла по тропе, и вскоре послышался звук воды – найти источник оказалось несложно. Из расщелины в большом камне бил ключ.

«Оно здесь», – с облегчением подумала она. К счастью, у источника цвели именно те цветы, которые она искала. Она надеялась, что они будут – ведь это водолюбивое растение, – но всё же немного переживала. Было бы очень неловко, если бы она напрасно задела чужое самолюбие, а цветов не оказалось.

Хвиён присела на корточки у источника, положила букет рядом и вымыла руки. Тщательно отмыла каждый испачканный палец, а заодно и принесённые цветы и травы. Делая вид, что приводит букет в порядок, она сорвала и цветы у источника, затем поднялась.

– Как тебя зовут?

На обратном пути, когда она шла по той же дороге, Хвиён вдруг осознала, что не знает имён ни этого воина, ни других. После встречи у Кымнёнсана с ней говорил только Чан Сонджэ, поэтому у неё не было случая поговорить с остальными. Она уже давно заметила, что этот молчаливый воин, похоже, превосходит Чан Сонджэ по способностям.

– Почему? Тебе нельзя называть своё имя? – раздражённая его молчанием, Хвиён спросила снова, но воин молчал. Это молчание было ответом.

«Видно, нельзя…» – прошептала она, прижимая букет к груди. «В конце концов, они всегда закрывают лица, даже волос не видно, так что неудивительно, что они не называют имён…» – она ещё не была уверена, на чьей они стороне, поэтому не хотела сближаться, но ей хотелось хотя бы знать имя, чтобы извиниться за сегодняшнее. Но если человек не хочет говорить, она не станет настаивать – ведь можно извиниться и не зная имени.

Они дошли до отдельного дворца в полной тишине. Впрочем, когда она выходила, было то же самое, так что ничего необычного не случилось. Скорее странно, что они вообще обменялись парой слов.

– Я пойду, – сказала она.

– Меня зовут Данъун, – тихо прозвучал бесстрастный голос, когда она уже взялась за дверную ручку.

Хвиён обернулась, но воина, назвавшегося Данъуном, уже не было.

«Как быстро», – усмехнулась она и открыла дверь. «Нужно запомнить и обязательно извиниться как следует». А если получится, она хотела бы поговорить с ним более глубоко. «Хорошо бы он не был на стороне Хван Мугёна…» – у неё был только один союзник – Чхон Ён, поэтому нужно было привлечь на свою сторону хотя бы ещё одного человека. Хвиён мысленно внесла Данъуна в этот список.

– Ой, что это за цветы? – Чхон Ён, пришедшая утром, увидела цветы на столе и широко раскрыла глаза.

– Я проснулась рано и пошла прогуляться, – ответила Хвиён.

– Почему вы меня не разбудили? – надулась Чхон Ён.

– Я просто вышла на минутку, зачем же будить спящего человека? К тому же у меня была охрана.

– Всё равно, – надула губы Чхон Ён, но принялась переставлять цветы, которые Хвиён небрежно сунула в пустую вазу.

– Хм? А откуда этот горьковатый запах трав? – Чхон Ён принюхалась, обходя комнату. Хвиён надеялась, что цветочный аромат скроет запах, но у Чхон Ён, видимо, было тонкое обоняние.

Она уже придумала, что скажет, если лекарь спросит, но не ожидала, что придётся объяснять это Чхон Ён.

– Теперь я вспомнила – среди вещей, которые я взяла, есть лекарство от ран. Это его запах, – сказала Хвиён.

– Правда? Такое было? – удивилась Чхон Ён – большая часть вещей Хвиён пропала при нападении, поэтому слово «взяла» её удивило.

– Госпожа Ко дала его мне перед отъездом. К счастью, его не смыло течением.

– Ах! – Чхон Ён кивнула, приняв объяснение, что она носила его при себе.

– Ты уже попросила позвать лекаря? – спросила Хвиён.

– Да! Сказали, что он придёт к обеду.

– Хорошо. Ты молодец. Я хочу ещё немного отдохнуть, так что зайди ко мне позже.

– Хорошо, Ваше Высочество.

Когда Чхон Ён ушла, Хвиён уставилась на запястье, плотно перевязанное белой тканью. Под ней была наложена мазь, сделанная наспех прошлой ночью. На самом деле это было трудно назвать лекарством – просто растолчённые стебли цветов и травы. Но эффект был очевиден: когда она утром размотала повязку, синяк, уже начавший синеть, заметно побледнел. И чай, заваренный из собранных вчера цветов, тоже помог – боль утихла.

«Но откуда я всё это знаю?» – подумала она. Прошлой ночью знания о травах всплыли в её голове так естественно, что она действовала не задумываясь. Она и раньше замечала, что, когда видела цветы или травы, их свойства всплывали в памяти сами собой. Но у неё не было времени долго размышлять об этом. Проснувшись утром, она вдруг отчётливо осознала, что всё это время действовала как во сне. Где и когда она могла этому научиться?

Все книги в холодном дворце приносил ей тайком Чон Чхон, и она выучила их наизусть. Поэтому она была уверена: «Среди книг, которые тайком приносил брат, не было ни одной о травах…» – она перебирала в памяти, не ошиблась ли, и убедилась, что таких книг не было. «Значит, я читала это до того, как потеряла память?» – но странно, что она помнит так подробно. И это было не единственной странностью.

«Я слишком хорошо умею перевязывать раны… Я часто получала травмы до того, как потеряла память?» – глядя на большой шрам на груди, она предположила, что это не исключено. По словам госпожи Ко, она упала с большого дерева. Если она могла залезть на дерево, значит, была очень непослушным ребёнком. Возможно, она знала какие-то лечебные травы или основы первой помощи. В холодный дворец почти ничего не привозили, так что она могла сама собирать травы и лечиться.

«Да, наверное, так оно и есть. Иначе откуда бы я это знала?» – решила она, но неприятное чувство не проходило. «Может, написать брату и спросить?» – но тут же покачала головой. Чтобы задать такой вопрос, ей пришлось бы объяснить, почему она вдруг заинтересовалась, а врать она не умела. Она бы рассказала о своей травме, а это только встревожило бы Чон Чхона. Поэтому Хвиён решила написать Чхонмуну, как и планировала.