Король Хоегука Пэк Чхонмун производил впечатление слабого, хрупкого человека. С белой и красивой кожей, мягкими тёмно-каштановыми глазами и волосами, он был похож на учёного, сильного в слове, а не в деле, и, если сравнивать с животными, был ближе к травоядному, мирно пасущемуся на лугу. Вроде кролика или оленя…
Но глаза, смотревшие с высокого трона, были острыми, как у хищной птицы. Даже выглядя слабым, король оставался королём.
Взгляд Чхонмуна, который небрежно принял приветствие миссии Тхэсонгука, остановился на Хвиён. Она сильно напряглась от его прямого взгляда, словно он пытался пронзить её насквозь.
– Вы, должно быть, устали с дороги. Не хотите ли отдохнуть?
Голос был мягким, но в нём чувствовалась сила, которой трудно было противиться.
– А… мы приехали несколько дней назад, так что совсем не устали…
Хван Мугён бестактно вмешался, но, когда острый взгляд Чхонмуна обратился к нему, он тут же замолчал. К счастью, он оказался не совсем бестактным.
– Я не люблю суеты…
Взгляд снова вернулся к Хвиён. Тёмно-каштановые глаза, настойчиво изучавшие её, словно наблюдали, вызывали мурашки. В глазах Чхонмуна мелькнуло и исчезло какое-то тонкое, трудно объяснимое чувство.
– Я думаю, мы можем поговорить только с принцессой Тхэсонгука. Что скажете?
Это было не предложение, а фактически приказ. Так что Хвиён оставалось лишь сказать одно. Впрочем, личная аудиенция была тем, чего она сама хотела.
– Как вам будет угодно.
– Хорошо.
Услышав ответ Хвиён, Чхонмун сразу поднялся и быстрым шагом вышел из тронного зала. Хвиён подумала, что разговор, видимо, состоится позже, но внутренний слуга, стоявший рядом с королём, приблизился и почтительно поклонился Хвиён.
– Принцесса Тхэсонгука, следуйте за мной.
Она пошла за слугой, а за спиной раздался недовольный, хриплый голос Хван Мугёна:
– Я глава этой миссии… а он с этой… невезучей…
Судя по тому, что голос оборвался на полуслове – видимо, кто-то из спутников закрыл ему рот, – Хвиён без труда поняла, что он хотел сказать: «невезучая двойняшка». Она украдкой посмотрела на идущего впереди слугу и вздохнула про себя. Как и подобает человеку, работающему во дворце, выражение лица слуги не изменилось. Было непонятно, слышал он что-то или нет.
Ругать её там, где находились люди Тхэсонгука, было ещё полбеды, но здесь, во дворце Хоегука, так было нельзя. Другие, похоже, имели хоть каплю такта, но Хван Мугён был высокомерен. Он без стеснения называл её так по дороге во дворец, словно ей было всё равно.
Причина, по которой Хван Мугён, который до вчерашнего дня обращался с ней как с членом царской семьи, вдруг показал своё истинное лицо, была очевидна – он услышал новость о предстоящей королевской свадьбе в Хоегуке. Люди Тхэсонгука, поняв, что брачный союз сорвался, уже начали шептаться между собой, гадая, что теперь можно предложить. То, чего хотел Хван Мугён, и то, чего хотела Хвиён, вероятно, было одним и тем же – «сила дракона», которая могла бы принести дождь в Тхэсонгук. Однако Хвиён твёрдо решила, что нельзя просто оставлять бесчинства Хван Мугёна без внимания. Глядя на его высокомерное поведение, было ясно, что от него больше вреда, чем пользы.
Пока она размышляла о том, что делать с Хван Мугёном, они уже прибыли к месту назначения. Поскольку король не любил суеты, она думала, что её проводят вглубь дворца, но место, куда её привёл слуга, было совершенно противоположным – это был открытый со всех сторон сад. Под огромным деревом, чей возраст было трудно определить, стояли стол и два стула. Они выглядели не новыми, а явно использовавшимися, и Чхонмун, сидевший за столом, казался очень привычным.
– Пришла – садись, принцесса.
Голос Чхонмуна вывел её из задумчивости – она поняла, что стоит, а слуга, сопровождавший её, куда-то исчез. Каждый раз, когда она делала шаг, влажная трава под ногами напоминала ей, что она действительно в Хоегуке, а не в Тхэсонгуке, где даже обычные сорняки высыхали без дождя. Она обязательно должна была получить помощь от Хоегука.
В довольно просторном саду, кроме них двоих, никого не было. Впрочем, возможно, один-два королевских телохранителя просто прятались – она их просто не чувствовала. Хвиён молча наблюдала за Чхонмуном, который привычно заваривал чай. Ветер мягко шевелил его волосы. Как она уже думала раньше, он был похож на травоядное. Ей пришло в голову, что это место, в отличие от красного и пышного тронного зала, подходит ему гораздо больше.
– Хорошо заварилось. Попробуй.
Перед Хвиён поставили белую чашку с чаем бледно-зелёного оттенка. Хвиён поблагодарила, подумав, что это большая удача – получить чай от самого короля.
– Благодарю, я выпью.
– Я завариваю чай лучше придворных, так что можешь пить смело.
Осторожно подняв чашку и сделав глоток, Хвиён поняла, что он не шутил – это действительно был лучший чай из всех, что она когда-либо пробовала. Конечно, всё, что она пила раньше, заваривала только госпожа Ко… но всё равно чай был превосходен. Горячий напиток, стекая по горлу, согрел тело, остывшее от напряжения.
– Но мне очень любопытно, зачем принцесса Тхэсонгука проделала путь до нашего Хоегука.
Однако вопрос, прозвучавший сразу, как только она поставила чашку, заставил Хвиён снова напрячься. На губах Чхонмуна играла мягкая улыбка, но в его бесстрастных глазах, рассматривавших её, не было ни малейшего намёка на смех. Во взгляде Чхонмуна, от которого все старания служанок, присланных Ючханом с самого утра, пошли прахом, не было ни капли расположения. Хвиён открыла рот, подумав, что ей действительно повезло, что аудиенция была личной – иначе всё тело горело бы от стыда.
– Я пришла по тому делу, о котором вы думаете, Ваше Величество. Но, видно, я опоздала.
На её честный ответ Чхонмун посмотрел на неё с удивлённым лицом. Глядя на него, Хвиён горько пробормотала:
– Всё равно скрыть от вас не удалось бы.
– Это так.
Чхонмун покачал головой, отпив чай.
– Вчера я услышал от командующего о королевской свадьбе и думал, что вы вернётесь обратно… но вы всё же пришли во дворец. Зачем?
Тёмно-каштановые глаза пристально смотрели на Хвиён, словно наблюдая за ней. Она сглотнула, и этого показалось мало – она снова сделала глоток чая. Но остывший чай на этот раз не снял напряжения. Хвиён тихо выдохнула, и её губы медленно раскрылись.
– Силу… я пришла просить одолжить мне силу дракона.
И тут улыбка, всё это время не сходившая с его губ, исчезла. За короткое мгновение показалось, что температура вокруг упала. Хвиён вздрогнула от ощущения, будто на неё нацелено незримое лезвие. И тут она поняла – с тех пор как она пришла сюда, она ни разу не слышала обычного пения птиц. Неужели… В глазах Хвиён отразились страх и паника.
– Я понимаю, о чём ты думаешь, но нет.
Чхонмун холодно прошептал с кривой улыбкой на губах.
– …Нет?
Тогда что же это? Эта энергия… Глядя на Хвиён, полную вопросов, Чхонмун усмехнулся. Давление, сковывавшее её, постепенно ослабло. Но ощущение, что её пронзают насквозь, осталось чётким и неизгладимым.
– Можно сказать, это «аура» (气势), которую может испускать обладающий силой воин. Не сила дракона.
Настолько сильная? И это просто аура, которую может испускать сильный воин? Хвиён недоверчиво моргнула.
– Похоже, в Тхэсонгуке нет достойных кадров. Если бы вы видели, как сражается воин, способный испускать такую ауру, вы бы легко заметили.
Он насмехался над тем, что её охрана так легко пала от рук убийц. Она не могла найти слов, чтобы возразить, и Хвиён закусила губу. От стыда глаза жгло, она сдержала слёзы, сосредоточив взгляд на своих руках, сжимавших подол юбки. Глядя на неё, Чхонмун протянул руку, сделал глоток остывшего чая, поморщился и поставил чашку.
– Я не могу выполнить просьбу принцессы.
– Почему…
Она подняла опущенную голову. Её покрасневшие от слёз глаза встретились с холодным блеском его глаз.
– Как я могу одолжить то, что не моё?
– Значит… у вас действительно нет силы дракона?
– Да, у меня её нет.
Глаза Хвиён наполнились отчаянием от твёрдого, без колебаний ответа. Но она не могла сдаться просто так.
– Но… ведь дождь… ведь идёт дождь. Где-то на этой земле есть дракон? Ведь правда?
На её отчаянный вопрос Чхонмун скривил губы.
– Если так, ты собираешься найти этого дракона?