Глава 3
Колёса кареты, мчавшейся по неровной горной дороге, наскочили на камень, и её сильно тряхнуло.
– Ой, чёрт… убиться можно.
Чхон Ён, дремавшая и клевавшая носом, ударилась головой о стенку кареты и проснулась. Лоб болел так, будто на нём вот-вот вскочит шишка. Она нахмурила ещё не до конца проснувшиеся глаза и нервно пробормотала.
– Ох, похоже, ты ударилась головой. Ты как?
Чхон Ён, потиравшая онемевший лоб, вздрогнула от встревоженного голоса, донёсшегося с противоположной стороны, и широко распахнула глаза.
– Г-госпожа… Ваше Высочество…
Сонные глаза мгновенно распахнулись, и она окончательно проснулась.
Только тогда Чхон Ён вспомнила, что едет в одной карете с принцессой.
Она приготовилась к тому, что сейчас последует гневный окрик, и сжалась.
– Если хочешь спать, ложись поудобнее.
Но в ответ прозвучали ласковые слова.
– Ай, нет! Как я могу, госпожа?
Чхон Ён замахала руками и выпрямилась.
Хвиён тихо рассмеялась, глядя на неё, которая вела себя как новобранец, набравший полную грудь воздуха. С улыбкой, ещё не сошедшей с лица, она добавила:
– Делай как хочешь.
И снова отвела взгляд к окну.
Как только внимание принцессы переключилось на что-то другое, Чхон Ён незаметно расслабилась и искоса взглянула на её прекрасный профиль, смотревший наружу.
За открытым окном мелькали лишь деревья да скалы, но Хвиён, не меняя позы, уже несколько часов смотрела в одну точку.
И так было не только сегодня.
С самого начала путешествия она всё время сидела так.
Ветер то и дело развевал её тонкие пряди, и она убирала их рукой, но, похоже, и не думала закрывать окно.
«Всё-таки она всю жизнь была заточена. Конечно, ей всё кажется удивительным».
Чхон Ён согласно кивнула и проглотила подступающий зевок.
Принцесса сказала, чтобы она легла и спала, и мысль о том, чтобы и правда так сделать, мелькнула в голове, но как можно при ней развалиться?
Да и то, что она дремала, как больная курица, уже было непозволительно.
Будь здесь госпожа Ко, которая осталась в холодном дворце из-за преклонного возраста и не могла отправиться в долгую дорогу, она бы схватила метлу и погналась за ней, приговаривая, что задаст ей трёпку.
«Не думала, что я поеду в Хоегук…»
Когда Чхон Ён, не в силах выдержать угроз, рассказывала принцессе обо всём, что творится во дворце, и о разных странах, о которых слышала краем уха, она и предположить не могла, что дело примет такой оборот.
«Наверное, принцесса сама выбрала меня и приказала взять с собой?»
Когда она услышала, что поедет в Хоегук вместо госпожи Ко, прислуживавшей принцессе, она подумала: «Я спасена».
Она обещала хранить тайну, но король не мог не узнать, кто разболтал секреты. Если бы она осталась в холодном дворце, её убили бы тихо и незаметно.
Но, хотя жизнь была спасена, тревоги не исчезли.
Если раньше её называли «принцессой холодного дворца», то теперь она стала служанкой принцессы, получившей новое прозвище – «своенравная стерва из холодного дворца». Чхон Ён была уверена, что всё путешествие, да и жизнь в Хоегуке будут невыносимы. Однако, к её удивлению, принцесса, которую считали такой своенравной, оказалась доброй и заботливой, совсем не похожей на ту, кто придиралась к каждой мелочи и мучила служанок. Мало того что она позвала её в свою карету вместо того, чтобы та ехала в повозке с вещами, она ещё и позволила ей дремать, лишь посмеявшись над этим.
«Похоже, она лучше, чем я думала… но что толку? Если она не станет королевой, ей придётся вернуться в Тхэсонгук и снова быть заточённой».
Если бы её просто снова заперли в холодном дворце, и то было бы удачей. Теперь, когда министры, поддерживающие принца Огёна, набрали силу, возможно, придётся отдать и голову. Думая о будущем принцессы, Чхон Ён чувствовала непонятную тревогу.
Хвиён, заметившая или нет её встревоженный взгляд, теперь выставила руку из окна. Чем ближе они подъезжали к Хоегуку, тем более влажным становился воздух, словно впитывая влагу. Видимо, ей нравилось ощущение ветра на руке – на её губах играла тонкая улыбка.
«Красивая… правда красивая…»
Чхон Ён подумала то же, что и при первой встрече: принцесса казалась неземным существом.
Тонкое, изящное лицо с аккуратно расположенными чертами было безупречно. Волосы лоснились, как хорошо отполированные орехи, а глаза, при свете солнца отливающие золотом, казались почти мистическими.
«С такой внешностью даже молодой король Хоегука не останется равнодушным?» – размышляла Чхон Ён, пытаясь прогнать сон.
– Ааах…
Она зевнула и покосилась на принцессу, но та снова сделала вид, что не заметила. Хвиён не могла оторвать глаз от меняющегося за окном пейзажа. Чхон Ён, видимо, скучала, но Хвиён не было скучно ни капли. При каждом изменении вида она ощущала, что действительно вырвалась из холодного дворца.
«Ты победила».
В конце концов, Чон Чхон не смог сломить её упрямство.
Но если бы в холодный дворец не проникли убийцы, он бы так и не уступил. Ведь он был убеждён, что для Хвиён нет места безопаснее холодного дворца. Только после того как было решено отправить её в Хоегук, Хвиён узнала, что на холодном дворце лежит заклинание. Без разрешения короля никто из живых не мог войти или выйти оттуда.
«Но ты же входил, старший брат?»
«В любом замке есть лазейки».
На её вопрос Чон Чхон тяжело вздохнул, как будто его застали врасплох. Видимо, через эту лазейку и пробрались убийцы.
Чон Чхон отправил в холодный дворец не только служанок, но и охрану, так что Хвиён не пострадала, но было ясно, что такие вещи могут повториться.
В обычных условиях сначала отправили бы официальное предложение в Хоегук и ждали ответа, но сейчас на это не было времени. Одно за другим поступали прошения о том, что Хвиён нужно казнить. На этот раз ей повезло выжить, но в следующий раз лезвие убийцы может добраться до неё.
«Всё равно другие страны уже отправили своих принцесс, верно? Так что я могу сама отвезти это предложение».
Хвиён бодро улыбнулась, стараясь не показывать Чон Чхону своих переживаний.
«Старший брат, я хочу жить. Хочу вырваться из этого холодного дворца. И я найду для тебя силу».
Но Чон Чхон, который с детства был проницательным, не мог не прочитать правду в её глазах.
«Ты победила. Поезжай в Хоегук».
Спрятав за веками глаза, которые вот-вот готовы были наполниться слезами, Чон Чхон разрешил ей отправиться в Хоегук.
Неприятности начались тогда, когда до столицы Хоегука оставалось совсем немного.
– Нападение!
Крик воина, охранявшего карету, стал началом.
– Г-госпожа! Пригнитесь!
Стрела влетела в открытое окно. Если бы Чхон Ён не оттащила её, стрела пронзила бы Хвиён горло. Побелевшая как полотно, Хвиён уставилась на стрелу, дрожащую, вонзившуюся в стену кареты. Жёлто-чёрный узор, напоминающий тигра. На оперении стрелы была эмблема Хоегука. Но Хвиён не поверила, что это настоящая стрела Хоегука. У них не было причин вредить ей. Значит, нападение – дело рук тех, кто настаивал на смерти близнецов.
«Даже не мечтайте».
Хвиён стиснула зубы. Она ни за что не позволит им добиться своего. Она выбралась из холодного дворца, чтобы выжить, и не могла умереть вот так. Скорость стала падать, и вскоре карета остановилась. Шум снаружи немного стих, но лязг оружия ещё не прекратился полностью. Хвиён в карете не могла знать, на чьей стороне перевес.
– Г-госпожа… что же нам делать…
Лицо Чхон Ён, искажённое страхом, было залито слезами. У Хвиён, наверное, было не лучше.
Но она попыталась улыбнуться:
– Старший брат отправил с нами самых искусных воинов. Наверняка всё будет в порядке.
Она говорила это и для самой себя. «Всё будет хорошо».
– Мы в безопасности, если будем ждать здесь, а не выходить наружу…
Вспомнив наказ воина-телохранителя не выходить из кареты в случае нападения, Хвиён попыталась успокоить Чхон Ён, но не договорила.
Едкий дым просочился в щели дверей, запахло гарью. Карета загорелась.
– Похоже, эти твари подожгли карету! Наружу! Нужно выбираться!
Чхон Ён вскочила, подняла Хвиён. И, чтобы проверить, не ждут ли у дверей убийцы, шагнула вперёд, открыла дверь и огляделась. Всё было в красном. Большинство тех, кто ещё пару часов назад обменивались приветствиями во время привала, лежали на холодной земле.
Голова закружилась от густого запаха крови, заглушавшего даже запах гари, и от луж крови. Словно чистый белый лист в голове окрашивался в красный и рассыпался. И в разломе этого листа, казалось, что-то проглядывало.
Но сейчас не было времени вглядываться в это.
– Госпожа, сюда…
Чхон Ён схватила застывшую Хвиён за запястье и потащила вглубь леса, прячась от убийц. Опытные телохранители, разобравшись с врагами, легко найдут их.
Когда они углубились в лес на достаточное расстояние, они остановились перевести дыхание, решив, что этого достаточно.
Но...
– Вон там! Принцесса там!
Убийцы уже настигли их.
Стрела царапнула руку. Хвиён, вскрикнув от боли, будто обожжённой огнём, покачнулась.
– Ах!
– Госпожа…
– Я... я в порядке. Беги дальше.
Перед глазами всё побелело от нахлынувшей боли, но останавливаться было нельзя. Хвиён стиснула зубы и ускорила шаг. Если она остановится, то следующая стрела не просто царапнет – меч рассечёт её тело. Чхон Ён, взглянув назад, с заплаканным лицом снова побежала за Хвиён.bНо дальше пути не было.
Сзади – убийцы, впереди – обрыв.
Если спрыгнуть в текущую внизу реку, можно, возможно, выжить, но это была почти авантюра.
Хвиён бледно закусила губу.
– Ты умеешь плавать?
– Умею. Но вы, госпожа…
– Значит, всё в порядке.
– Что?
Убийцы были уже совсем близко.
Уйти было некуда.
В отличие от Чхон Ён, Хвиён никогда не плавала, но других вариантов не было.
Лучше довериться хоть маленькой надежде, чем умереть от меча убийцы.
– Чхон Ён, прыгай!
– Что? Киии!
Хвиён, крепко закусив губу, схватила закричавшую Чхон Ён и прыгнула в воду.
Холодная река поглотила их.
Спустя мгновение Хвиён открыла крепко зажмуренные глаза и отчаянно задвигала руками и ногами. Но её тело опускалось всё глубже.
Чхон Ён, прыгнувшая вместе с ней, по-видимому, благополучно всплыла на поверхность – её нигде не было видно. В прозрачной воде, словно туман, расплывалось красное. Хвиён лишь с опозданием поняла, что это кровь из раны, которую оставила стрела. Воздуха не хватало. Всё вокруг, да и голова, затуманилось. Тело всё глубже опускалось на дно, и солнечный свет исчез. Но прежде чем сознание окончательно покинуло её, ей показалось, что она видит свет, похожий на солнце.
Глядя на этот свет, Хвиён горячо взмолилась:
«Я хочу жить… спаси меня»
