Хвиён забылась сном лишь под утро, но её разбудили громкие голоса за дверью.
– Её Высочество ещё не встала.
– Всё ещё? И впрямь беззаботна.
Первый голос – спокойный, Чхон Ён. Второй, пропитанный ядом, – Хван Мугёна. Хвиён с трудом разлепила глаза и прошептала:
– Опять он…
Она потёрла веки. Голоса доносились так чётко, будто они стояли прямо у её изголовья.
– Что значит «беззаботна»? Попрошу без грубостей.
– А что я скажу? Она даже не знает, какие унижения мы терпим, а она дрыхнет!
Хвиён нехотя поднялась. Её тихий голос перекрыл шум:
– Чхон Ён.
За дверью мгновенно воцарилась тишина.
– Ваше Высочество, вы встали?
– Да.
Послышалось покашливание – «кхм-кхм» – словно Хван Мугён напоминал о своём присутствии. Хвиён вздохнула:
– Господин Хван.
– Да, Ваше Высочество.
– Пока я буду собираться, прогуляйтесь в саду.
– Слушаюсь. Не торопитесь.
Хвиён едва сдержала усмешку. Ещё минуту назад он кричал, что она беззаботна, а теперь, получив аудиенцию, лебезит. Она подумала, не отослать ли его вовсе, но любопытство взяло верх: зачем он так рвётся к ней?
«Неужели опять про вчерашний разговор?» – но она уже дала понять, что не скажет ни слова. Значит, дело в унижениях, о которых он твердил. «Неужели он ждал, что его примут как почётного гостя? Разве он не знает, как ненавидят нас в Хоегуке?» Хвиён была рада уже тому, что её не выгнали, но другие, видимо, считали иначе.
Когда Хвиён села за чай, Хван Мугён без предисловий бросил:
– Выбирайте.
Она нахмурилась, глотнув ароматный хризантемовый чай. Чай был прекрасен – выбраны только лучшие цветы, заварка безупречна. Жаль только, что собеседник так отвратителен.
– Что значит «выбирайте»? – спросила она с ледяным спокойствием.
Его глаза – влажные, скользкие, как у змеи перед броском – впились в неё. Он медленно, с масляной улыбкой, произнёс:
– Либо вы уйдёте отсюда добровольно, либо вернётесь в Тхэсонгук и умрёте позорной смертью на глазах у народа.
От его слов пальцы, сжимавшие тёплую чашку, похолодели.
– Я даю вам шанс, – добавил он с нарочитой щедростью.
Хвиён с трудом сдержала дрожь в голосе:
– С какой стати я должна выбирать?
Она уехала, чтобы выжить. Она не стала королевой, как планировала, но прошёл всего один день, а ей уже предлагают смерть. Зачем? Она закусила губу и посмотрела ему в глаза.
– Вы спрашиваете, потому что не понимаете? – усмехнулся он. – Вы родились двойняшкой и до сих пор живы – за это надо платить.
Его голос был настолько свирепым, что Хвиён невольно взглянула на охрану. Надо было поставить их в комнату, а не за дверь… Но если они с ним заодно? Она сдержала стон.
– Я…
– Вспомните, сколько людей умирает от голода из-за того, что нет дождя, – перебил он. – Вспомните, Ваше Высочество, ведь вы такая великая принцесса!
Каждое слово было ударом. Она не ожидала, что её собственные слова вернутся к ней.
– Если я найду силу дракона…
– И чем вы её найдёте? – фыркнул он. – Соблазните короля своей мордашкой? Я не против. Станете наложницей – и, может быть, выпросите у него дождь. Неплохой план.
Его насмешки были невыносимы. Да, Хвиён допускала такую мысль, но когда её принуждают – это совсем другое. Она сжала кулаки.
– Однако, судя по всему, это вряд ли, – ядовито добавил он.
– Что ты имеешь в виду?
Он обвёл взглядом покои:
– Посмотрите. Глушь, запустение, слуг можно по пальцам пересчитать. Ценность того, что даёт правитель, говорит о его расположении. А здесь – хуже, чем в прислужничьей.
Хвиён, выросшая в холодном дворце, не видела в этом ничего плохого, но слова Хван Мугёна заставили её покраснеть от стыда.
– Вот поэтому нас и держат как последних нищих, – пробормотал он.
В его голосе звучало не столько сострадание к народу, сколько злость на унижения, которые терпят они сами. Хвиён поняла: он просто хочет уехать и торопит её, издеваясь. Ей стало смешно, что она всерьёз подозревала брата в этом заговоре.
– В общем, подумайте. Как решите – остальное я улажу.
Он встал, даже не притронувшись к чаю, и ушёл, довольный собой.
После его ухода Хвиён перекусила и вышла во двор. Вместо Чхон Ён, которая всё ещё хромала, её сопровождала юная служанка по имени Мэн Со – девочка лет двенадцати. Других слуг почти не было, как и говорил Хван Мугён. Мэн Со, словно пташка, щебетала без умолку, показывая дворец. Её звонкий голос успокаивал.
Дворец был тихим и уединённым – Чхонмун явно поселил её здесь, чтобы она не мешалась. «Живи и убирайся, когда придёт время», – читалось в этом жесте. Шансов стать наложницей почти не было.
Хвиён указала на узкую тропу за дворцом:
– Куда ведёт эта дорога?
Лицо Мэн Со странно дрогнуло, но Хвиён не придала этому значения – подумала, что девочка удивилась, услышав её голос.
– Это тропа к горе Мурён, – ответила Мэн Со.
Хвиён задумчиво посмотрела на вершину. Основатель Хоегука обитал на этой горе – значит, её энергия чиста и сильна. И дворец, словно в объятиях горы, дышал той же чистотой. В книгах писали, что драконы любят такие места.
«Значит, здесь есть дракон…» – она сжала кулак. Она найдёт его. И не позволит Хван Мугёну решать её судьбу. Она будет жить.