Первое, что пришло ей в голову, было именно это.
«Горный владыка».
При виде золотых глаз она невольно вспомнила тигра, нарисованного на дверях библиотеки. Мысль была абсурдной, но она подумала: не является ли этот мужчина тем самым горным владыкой – основателем Хоегука, или хотя бы существом, подобным ему? Настолько его аура отличалась от обычного человека.
Дыхание, опадавшее на её лицо, было свирепым, грубым и горячим. Светящиеся глаза были прекрасны, но от них веяло дикой звериной силой. Бесформенный убийственный настрой то вспыхивал, то исчезал в золотых глазах, и каждый раз казалось, что заточенная, как лезвие, энергия вот-вот оборвёт её дыхание.
От ужаса её тело сотрясала дрожь, которую она не могла контролировать.
«Я не хочу умирать…»
Глаза наполнились слезами, и дрожь влажных ресниц заставила скопившуюся влагу скатиться по уголкам глаз. Хвиён разрыдалась от обиды и вдруг почувствовала, что хватка, сжимавшая её, ослабла. Взгляд мужчины, смотревшего на неё сверху, изменился. Неужели он почувствовал жалость?
Застыв, Хвиён уставилась в его глаза. Мужчина, медленно моргнув, наклонил голову, словно заворожённый. Глаза Хвиён широко раскрылись. Он уткнулся лицом в её шею, глубоко вдохнул, а затем, будто пробуя добычу, пойманную зверем, высунул влажный язык и слизнул скатившиеся слёзы.
Это было до дрожи настойчивое, плотное, почти осязаемое действие. От такого, чего она никогда не испытывала, лицо Хвиён залилось краской смущения. Головой она понимала, что должна сопротивляться, но не могла пошевелить даже пальцем. Её горячее дыхание, разбивавшееся о ладонь, закрывавшую рот, казалось чуждым, и она растерялась.
– Как ты сюда попала?
Голос, упавший на её щёку, с которой исчезли все слёзы, звучал низко, с резонансом, словно его извлекли из воды. Этот голос, больше похожий на бормотание, чем на вопрос, почему-то показался знакомым. Пока она пыталась вспомнить, где его слышала, перед глазами всё поплыло.
Хвиён полностью закрыла глаза, и, убедившись, что её дыхание стало ровным, Юн поднялся.
– Ха… Что же это всё-таки было?
Он грубо провёл рукой по лицу, глядя на уснувшую Хвиён. Память была туманной. Передав Хогёму книгу, которую нужно было отложить, он остался в библиотеке, чтобы написать новую рукопись. К рассвету его энергия начала неистово буйствовать. Он полагал, что королевский дворец Хоегука, построенный на энергии горы Мурён, не слишком заражён грязной энергией
В нём кипело желание разнести всё, что попадалось на глаза, и поглотить жизненную силу живых существ. Опасения Чхонмуна стали реальностью. Но сожалеть было поздно – уже проникшая грязь не исчезнет. Нужно было немедленно отправиться в укрытие на горе Мурён, но сейчас на это не было времени. Он едва справлялся с подавлением убийственного порыва и очищением от грязи.
«Проклятье, будь у меня жемчужина дракона….»
Юн стиснул зубы, глядя в сторону Тхэсонгука. Пустота в груди сегодня ощущалась особенно остро. Он царапал свою грудь острыми, как когти, ногтями, проглатывая ругательства. Чтобы не совершать бессмысленных убийств и не накапливать карму, Юн установил барьер на втором этаже библиотеки, чтобы никто не мог войти, и сел, собираясь привести в порядок свою энергию. Так и было.
Но когда он пришёл в себя, под ним лежала принцесса Тхэсонгука. Связанная по рукам, с зажатым ртом. Смутно, но он помнил, что хотел убить её. Но не сделал этого. Вернее, не смог?
Холодный взгляд скользнул по лицу спящей Хвиён и остановился на её глазах. Он протянул руку и кончиками пальцев провёл по уголкам глаз, где остались лишь размытые следы от слёз. Тогда всплыло ещё одно воспоминание: он, словно голодный зверь, слизывал её слёзы.
– Ха…
Из губ Юна вырвался сухой смешок. Когда он проснулся после десяти лет сна, он не был заражён грязью и не знал этого. Но сегодняшний случай прояснил всё окончательно: чтобы пробудить его помутившийся рассудок, отравленный грязью, нужен потомок Чжу Яюля.
«Неужели всё дело в энергии, текущей в этой крови?» – подумал он. Ведь в её теле течёт частица его собственной силы – так что это вполне естественно. И то, что она прорвалась сквозь барьер, – тоже. «В конце концов, придётся вернуть своё», – свирепо прошептал он, сжимая кулак. Долг за то, что она когда-то спасла его, уже давно выплачен, так что больше нечего колебаться. Нужно было создать какую-то точку соприкосновения.
«Я собирался просто наблюдать, как ты будешь блуждать в поисках дракона, – но вот я иду к тебе сам», – золотые глаза помрачнели.
Шуршание переворачиваемых страниц постепенно вернуло Хвиён в сознание. Запах старой бумаги и туши коснулся носа.
«Почему так сильно пахнет тушью?» – нахмурившись от удивления, она вспомнила, что пришла в библиотеку, и поспешно приподнялась.
– Ух!
Как только она оперлась на пол, боль пронзила её, и она снова рухнула.
– Осторожнее. Вы повредили запястье.
Внезапный голос заставил её вздрогнуть. Забыв о боли, она снова упёрлась руками в пол и поднялась. Послышался щелчок языка – «цок». В пространстве, где она думала, что одна, был кто-то ещё.
Испуганно оглядевшись, она заметила незнакомца неподалёку. Он держал кисть – видимо, писал. Сильный запах туши, казалось, исходил именно оттуда. Хвиён подумала, не смотритель ли он, но его одежда заставила её отбросить эту мысль. Не столько из-за его растрёпанного и неопрятного вида, сколько из-за золотой вышивки на верхней одежде – в Хоегуке такие узоры могли носить только члены царской семьи.
«Царская кровь?» – но она не слышала о других родственниках короля, кроме Чхонмуна, и потому растерялась.
– К-кто вы?
Не сводя с него настороженного взгляда, Хвиён пыталась вспомнить, когда именно она потеряла сознание. Мужчина, пристально смотревший на неё, отложил кисть и вместо ответа с ленцой задал вопрос:
– Похоже, у вас проблемы с памятью.
Её покоробил его изучающий взгляд, и она повторила:
– Я спросила, кто вы.
– Как я уже говорил, это тот, кто имеет право свободно входить в эту библиотеку.
Хотя ответ был не совсем удовлетворительным, она решила не допытываться – должно быть, у него есть причина скрывать свою личность. Она узнает, кто он, когда выйдет отсюда. Но последние его слова застряли в голове.
«Уже говорил?» – с момента пробуждения в голове стоял туман, а начиналась мигрень.
– Вы оступились, когда спускались по лестнице.
– Я?
Последнее, что она помнила, – это подъём на второй этаж.
– Но почему пострадало запястье, а не нога?
Хвиён удивлённо посмотрела на белую ткань, обмотанную вокруг запястья.
– Когда падаете, вы опираетесь на руки. А другие места я осматривать не стал.
– Ах…
Хвиён покраснела и кивнула. Ей стало неловко от мысли, что она слишком остро отреагировала на незнакомца, как только пришла в себя. И тут она поняла, что даже не поблагодарила его за то, что он осмотрел её, когда она лежала без сознания.
– Мне стыдно, что я так поздно благодарю. Я остановилась в отдельном дворце, так что если вы придёте, я обязательно отблагодарю вас за эту милость.
– Отдельный дворец… Значит, вы та самая принцесса Тхэсонгука.
«Та самая» – что это значит? Хвиён хотела было спросить, но передумала. Почему-то ей казалось, что услышанное её не обрадует. Уж слишком дурной был у этого словосочетания оттенок. Неужели и здесь ходят слухи о «невезучей принцессе-близнеце»? Мужчина, наблюдавшей за ней, тихо рассмеялся.
– Во дворце ходят слухи, что здесь остановилась прекрасная принцесса. Глядя на вас, я понимаю, что это правда.
Она проглотила свой вопрос, но, видно, все мысли были написаны на её лице. От его слов щёки Хвиён мгновенно вспыхнули. Чхон Ён часто хвалила её внешность, но слышать такое от постороннего мужчины ей было в новинку. Она охлаждала горящее лицо тыльной стороной ладони, пытаясь сохранить спокойствие. Он назвал её красивой, но в её глазах мужчина перед ней был ещё прекраснее.
– Возможно, вы уже слышали слухи, но я принцесса из Тхэсонгука. Моя фамилия – Чжу, имя – Хвиён. Могу ли я узнать имя моего спасителя?
На самом деле она хотела спросить это с самого начала. Как его зовут? Но когда она спросила, кто он, он не назвал себя, так что она не надеялась на ответ. Однако мужчина медленно моргнул и, помедлив, открыл рот.
– Юн. Меня зовут Юн.
«Юн». Почему-то это имя показалось ей знакомым. Хвиён беззвучно произнесла его про себя. В груди заныло.