Глава 2
Хвиён с новым, удивлённым взглядом окинула холодный дворец, который всего за три дня после визита Чон Чхона изменился до неузнаваемости.
Хоть холодный дворец и был местом заточения для преступников, но раз здесь содержались члены царской семьи, размеры его были не так уж малы. Однако всё это время госпожа Ко в одиночку убиралась и наводила порядок — так что должного ухода здесь быть не могло.
Ветхий и обветшалый холодный дворец постепенно приходил в порядок под умелыми руками.
– Ах ты! Каких только сорняков тут нет, откуда их столько? Дождя-то давно не было, чем они питаются, что так разрослись?
Хвиён, направлявшаяся к заднему двору, внезапно услышала голос и, сама того не желая, притаилась. Прижавшись спиной к стене здания, она оказалась в тени, что поглотила её собственную.
Она понимала, что прятаться незачем, но тело среагировало первым.
Осторожно выглянув, она увидела двух служанок, сидевших к ней спиной и выдиравших густо разросшиеся сорняки на заднем дворе.
– Хорошо бы дождь прошёл, освежил бы.
– Говорят, готовят обряд моления о дожде, так что скоро пойдёт.
– Ох, да разве вернётся сила ушедшего дракона от того, что обряд проведут? Причина-то в другом.
Одна из служанок, работая мотыгой вокруг заросшего сорняками участка, раздражённо пробормотала.
– Что ты имеешь в виду? В другом — это в каком?
– Ой, ты сколько лет уже во дворце… до сих пор не знаешь?
Цокнув языком, служанка понизила голос до шёпота:
– Говорят, с тех пор как родилась госпожа из холодного дворца, сила дракона, которой обладал покойный государь, ослабла, и в Тхэсонгуке началась засуха. А ещё поговаривают, что из-за того, что он родился близнецом, нынешний государь вообще не может использовать силу дракона…
В этот момент раздался голос:
– Кто-нибудь услышит — что тогда будете делать? Зачем развязываете языки?
Похоже, их было не двое — голос донёсся оттуда, откуда Хвиён не было видно.
Вздрогнув от этого замечания, две служанки вытянули шеи и огляделись, пытаясь понять, кто их слышал. К счастью, они не заметили Хвиён, спрятавшуюся в тени.
– Вы что, забыли, что было недавно? За слова, что государь, мол, потерял силу дракона, отрубили головы министрам.
– А это разве не ложные слухи…?
– Какие там ложные. В тот день погибло больше десяти человек. Так что держите язык за зубами. И хотя сила у него ослабла, я слышала, что он всё же способен вызывать дождь. Иначе как бы он удержался на троне?
Голос из-за угла пригрозил, что если министрам разом отрубают головы, то что уж говорить о таких служанках, как они.
Только тогда те двое осознали, насколько опасные вещи они говорили, и, прикусив языки, сосредоточились на вырывании сорняков.
Как только болтовня стихла, задний двор окутала холодная тишина. Хвиён, молча наблюдавшая за ними, бесшумно двинулась прочь.
С лицом, бледным до такой степени, что вот-вот можно было упасть в обморок, она торопливо направилась к своей комнате, стараясь, чтобы никто не заметил её состояния. К счастью, никого не встретив, она вернулась в свои покои и, едва закрыв за собой дверь, обессиленно рухнула на пол.
«Это из-за меня. Из-за того, что я не умерла и осталась жива…»
Хвиён думала, что Чон Чхон занят из-за внезапного воцарения. Конечно, и это было причиной, но главная причина была явно в ней.
И она, ничего не зная, ещё спрашивала, когда же сможет выйти из холодного дворца.
Перед глазами всплыло лицо Чон Чхона, который в замешательстве тёр бровь.
«Кто же на самом деле должен просить прощения…»
Говорят, близнецы приносят семье несчастье — видно, не зря говорят.
Основатель Тхэсонгука, Чжу Яюль, был благословлён драконом. Благодаря этому он мог использовать одну из сил дракона — способность вызывать дождь и тучи.
Благословение Чжу Яюля передавалось по наследству. Но не все потомки могли использовать его силу — лишь один на поколение. Только тот, кто был достоин трона, мог вызывать дождь.
Хвиён, естественно, полагала, что эта сила принадлежит Чон Чхону, и никогда не сомневалась в этом.
Но если из-за того, что он родился близнецом, Чон Чхон не смог должным образом обрести силу, которая должна была принадлежать ему…
Закусив губу, Хвиён сдерживала слёзы. Сейчас было не время плакать.
Это было не единственное, чего она не знала.
Без Чон Чхона ей неоткуда было узнать, что творится снаружи. Госпожа Ко тоже не могла выходить за пределы дворца.
«Нужно раздобыть информацию.»
Глаза Хвиён, собравшейся с мыслями, загорелись твёрдым блеском.
– А теперь можешь идти.
– Вы… вы действительно сохраните это в тайне?
– Да. Не беспокойся.
После того как дрожащая служанка выбежала вон, Хвиён рухнула на бок на лежанку.
В последние дни она совершала поступки, на которые раньше никогда бы не отважилась. Чай то слишком горячий, то слишком холодный. Расчёсывает больно. Затягиваешь пояс — решила меня задушить? И тому подобное.
При одной мысли об этом лицо горело от стыда, но она бесстыдно выкрикивала такие вещи и прогоняла служанок, пришедших прислуживать ей.Наверняка по всему холодному дворцу… нет, по каждому уголку дворца расползлись проклятия в её адрес.
Хвиён беспокоилась, не навредит ли испорченная репутация Чон Чхону.
Но другого выхода не было.
«Так. Если бы я не сделала этого, так бы и осталась в неведении навсегда. Молодец, Чжу Хвиён!»
Она села и ободрила себя.
Она намеренно пошла на то, чтобы испортить свою репутацию, только чтобы встретиться со служанкой, которая только что вышла.
Эту служанку звали Чхон Ён.
Она была одной из трёх служанок, что были на заднем дворе несколько дней назад, и именно она заставила двух других замолчать. Хвиён долго искала её только по голосу, но в конце концов нашла ту, кого искала.
Хвиён вскользь обмолвилась, что слышала их разговор в тот день, и пригрозила, что, если что, расскажет всё Чон Чхону.
На самом деле она вовсе не собиралась этого делать.
Но у Хвиён, у которой не было ни власти, ни богатства, единственным козырем было упоминание Чон Чхона.
Все во дворце знали, что Чон Чхон заботится о ней, поэтому Чхон Ён тут же выложила всё, что знала. И, как оказалось, Чхон Ён знала довольно много.
« Значит… проблема в силе дракона.»
После внезапной смерти покойного государя трон перешёл к наследному принцу Чон Чхону, но не все министры поддерживали его.
Король, не обладающий силой дракона.
Положение Чон Чхона было крайне шатким. Если бы не было других наследников, кроме него, всё было бы проще.
После смерти их матери, королевы О Гаюн, покойный государь взял новую королеву — Ки Сольён.
Теперь уже вдовствующая королева Сольён родила от покойного государя сына Чу Огёна.
Ему было всего шесть лет, но за спиной Огёна и Сольён стоял государственный канцлер Ки Тхэджун, обладавший огромным богатством и властью.
Министры, следовавшие за канцлером, поддерживали не Чон Чхона, а младшего принца Огёна.
Раз уж ни тот ни другой не владели силой дракона, то выгоднее было возвести на престол Огёна, а Сольён — править от его имени, получив в свои руки всю полноту власти.
Поэтому они повсюду распускали слухи о том, что нынешний король, родившись близнецом и имея живую половину, потерял силу дракона.
К тому же Чон Чхон ни разу не вызывал дождя с помощью силы дракона, а в Тхэсонгуке издревле относились к близнецам с неприязнью, так что слухи распространялись с невероятной скоростью.
Когда был жив покойный государь, существование Хвиён не было известно вовне, и это не представляло проблемы. Но теперь всё изменилось.
Услышавшие эти слухи требовали либо немедленно казнить Хвиён, либо чтобы Чон Чхон отрёкся от престола.
Однако Чон Чхон упорно отказывался выполнять ни то, ни другое.
«Если бы только можно было снова получить благословение дракона… тогда положение старшего брата не было бы таким шатким…»
Чтобы получить благословение дракона, нужно, разумеется, встретиться с драконом. Но драконы, вознёсшиеся на небеса, обитают в небесном мире. Иногда они остаются в мире людей, но говорят, что их жилища находятся в местах, которые простые смертные не могут отыскать.
«Но это не значит, что выхода совсем нет…»
Хвиён начала писать письмо Чон Чхону.
– Ни за что!
Получив её письмо, Чон Чхон вскоре прибыл в холодный дворец и был в ярости.
– Кто тебе это рассказал? Нет, и спрашивать нечего. Наверняка кто-то из служанок, что недавно вошли в холодный дворец.
Чон Чхон вёл себя так, будто готов был схватить и казнить всех служанок, которые входили в холодный дворец.
– Старший брат! Разве важно, кто рассказал? Рано или поздно это всё равно дошло бы до моих ушей.
– Нет, я бы не допустил, чтобы ты узнала.
– Если бы ты хотел этого, то, как делал отец, никого бы не пускал в холодный дворец.
Значит, это не вина служанки, разнёсшей слухи, а его вина, что он допустил людей в холодный дворец. На этот упрёк Чон Чхону нечего было ответить.
Он всего лишь хотел, чтобы сестре было чуть комфортнее. И он не ожидал, что его доброта обернётся так. А Хвиён, в свою очередь, и не думала, что использует это таким образом.
Видя помрачневшее лицо Чон Чхона, на душе у Хвиён стало ещё тяжелее.
Чон Чхон, покусывая губы, нахмурился и тяжело вздохнул. По его немного успокоившемуся выражению Хвиён поняла, что он не станет немедленно разыскивать и наказывать служанку. Но по его всё ещё жёсткому взгляду она видела, что он не собирается принимать её решение. Однако и она не собиралась уступать.
– Отправь предложение о браке в Хоегук, старший брат.
Хвиён снова твёрдо заявила о своём намерении.
Несколько лет назад в Хоегуке, где земля трескалась и летал сухой песок, начали идти дожди. Влажная земля начала зарастать травой и деревьями — совсем как в Тхэсонгуке, который когда-то был благословлён драконом.
Неизвестно, был ли это тот же дракон, что благословил их предка Чжу Яюля, но было ясно, что дракон имел отношение к переменам в Хоегуке. Иначе страна не могла бы стать плодородной за столь короткий срок.
Услышав рассказ Чхон Ён, Хвиён была уверена: дракон обитает в Хоегуке.
Почему — она не знала, но чувствовала инстинктивно. Он был там.
– Думаешь, только ты одна додумалась отправить брачное предложение в Хоегук из-за слухов о драконе? Все страны думают так же — даже если не встретят дракона, они хотят заручиться поддержкой правителя Хоегука.
Чон Чхон вздохнул с видом, говорящим: «Я знаю, о чём ты думаешь».
– Я понимаю. Но я не могу просто сидеть сложа руки. Ты ведь ещё не взял королеву, так что у меня тоже есть шанс.
Хвиён с упрямым лицом посмотрела на Чон Чхона. На его лице, похожем на её собственное, тоже отразилось то же выражение.
– Почему ты не понимаешь, что те, кто требует немедленно тебя казнить, ни за что не отпустят тебя в Хоегук с миром?
– Но они тоже знают, что, кроме меня, нет кандидатуры для брака с правителем Хоегука. Так что выбора у них не будет.
– В любом случае нет. Я сам всё решу, а ты, Хвиён…
– …Ты обещал.
Она не хотела говорить так, но в конце концов Хвиён сыграла последнюю карту.
– Ты обещал, что, когда станешь королём, выпустишь меня из холодного дворца. Так что… сдержи обещание.
– …
– Я больше не хочу быть запертой здесь, старший брат.
От её мольбы лицо Чон Чхона мучительно исказилось.