Онлайн чтение книги Быть тебе жертвой! Be the sacrifice!
1 - 11

Глава 11

— Похоже, не так уж они тебе и нужны?

Она улыбалась, но боялась открыть рот, чтобы не потекла слюна, поэтому сдержалась.

Такого привередливого жертвоприношения у неё в жизни не было. Ошиблась. Крупно ошиблась с выбором. Надо было послушать Паксу, этот мужчина ей не по зубам. Отрезать волосы! Да ещё с таким злым умыслом — лишь бы ей не достались. Какая подлость.

Вспых.

Терпение Хон Ём Рана лопнуло.

И то он долго терпел. Он разжал пальцы, державшие волосы над лампой. Кончики волос коснулись огня и мгновенно вспыхнули. Пещеру наполнил едкий запах палёного. Уничтожив приманку, чтобы больше не искушать Хи Са, Хон Ём Ран смотрел на это с ледяным спокойствием.

— Нет!

Хи Са, сидевшая на коленях, подпрыгнула и бросилась прямо на горящую лампу.

— Ты сдурела?!

Она хватала уже горящие волосы, не чувствуя жара. Голыми руками сжимала тлеющие концы. Хон Ём Ран схватил её за шиворот и резко дёрнул назад. Но она всё не выпускала горящий пучок, так что ему пришлось силой разжать её пальцы и отшвырнуть остатки волос в сторону.

— Ха-а, ха-а.

Она и так была голодна, а тут ещё от внезапного рывка совсем выбилась из сил. Кончики пальцев пекло огнём. Она видела, как на камень упал жалкий комок, похожий на спутанную солому, размером меньше её ладони. Даже не осознавая, что Хон Ём Ран всё ещё держит её, Хи Са тянула руки к этому угольку.

— Куда ты лезешь в огонь!

Громоподобный крик обрушился на её макушку.

— Зачем ты их сжёг?!

Не желая уступать, Хи Са закричала в ответ. Не сжигал бы, а отдал мне, раз они ему не нужны! Как можно по своей воле отрезать волосы, дарованные родителями, и сжечь их? Хи Са за всю свою долгую жизнь не встречала такого мужчину. Теперь понятно, почему Паксу до сих пор дрожит от страха, вспоминая детство с Хон Ём Раном.

— Ты ещё и орёшь на меня?

— Ты непочтительный сын!

— О, да. Может, сразу назовёшь ублюдком (хореджасик)?

Хон Ём Ран слышал упрёки в непочтительности с детства. Когда он в третий раз донёс на отца в управу и его выгнали из деревни с криками «ублюдок», это было куда жёстче. Так что гнев этой девицы выглядел почти благородно, по-дворянски.

Он кое-как удерживал её, но сил вырваться у неё, похоже, не было — она вяло трепыхалась в его руках. Её взгляд был прикован не к нему, а к догорающим остаткам волос.

Она и правда приползла сюда только ради того, чтобы поесть волос?

Что ж, значит, стригся не зря.

Теперь он точно знал: она не врала, когда сбежала с его волосами во рту. Это была не провокация, а правда. Она — нечисть, питающаяся волосами… На этой мысли взгляд Хон Ём Рана упал на пальцы Хи Са, которые уже начали покрываться волдырями от ожогов.

— Эй.

Хон Ём Ран встряхнул её за шкирку.

Тело болталось, словно в нём не было костей. Когда волосы сгорели дотла, она обмякла, будто потеряла смысл жизни. Внезапно Хон Ём Ран заметил, что её загривок, который он сжимал, был мокрым от холодного пота.

Он поспешно, почти швырком, усадил её на тюфяк. Путь к отступлению он перекрыл заранее. Стоя спиной к единственному выходу, он смотрел на Хи Са, которая свернулась калачиком на тюфяке и дрожала. Она напоминала маленькую красную лужицу. Словно зверёк, который спрятал голову и думает, что спрятался целиком, Хи Са закрыла лицо длинными рукавами турумаги, который дал ей Ём Ран, и сжалась в комок.

Она хотела есть.

Все силы ушли на то, чтобы спасти волосы.

Пальцы саднило и жгло. От этого не умирают, так что терпимо. Проблема была в том, что она упустила энергию ян, которую могла получить лишь сто дней в году. Она привыкла к голоду и думала, что сможет потерпеть несколько дней. Но вид того, как целая копна волос сгорела прямо у неё на глазах, поверг Хи Са в отчаяние.

…Как мне прожить с ним три месяца?

Хотелось просто отправить его вниз. Пусть винят его во всех бедах деревни целый год. Но, подумав об этом, Хи Са вдруг шлёпнула себя ладонью по лбу. Нельзя становиться такой же, как он. Она же знала, что у него скверный характер.

Это её вина, что она его выбрала, так что такие мысли неправильны.

Хон Ём Ран думал, что она плачет. Он был уверен в этом, пока она, закрывавшая лицо, вдруг не ударила себя по лбу. Удар был сильным — лоб покраснел, а Хи Са лишь спокойно моргнула.

— Я могу терпеть. Я смогу вытерпеть.

— Ты, похоже, думаешь, что я стал лысым.

Сказал Хон Ём Ран, глядя на нее сверху вниз. При этих словах она резко вскинула голову. Она увидела волосы, короткие, но всё же закрывающие уши. Хи Са невольно облизнула нижнюю губу. Но это было сложнее, чем вырвать клок длинных волос и сбежать.

— …Не лысый.

— У меня всё ещё есть волосы, и теперь я буду давать их тебе, когда сам захочу.

— Давать будешь?

— Но взамен ты станешь моей слугой.

— Слугой?

— Открой лес. Мне нужно спуститься.

— А-а, так ты хочешь уйти.

Хи Са кивнула. Но это не значило согласия. Она просто поняла: ей нужны волосы, а ему — выход из леса. Хон Ём Ран не хотел оставаться в этом месте, сводящем с ума, ни секундой дольше. Здесь всё было странно. Эта девица по имени Хи Са — непонятная нечисть, которая крадёт не жизни, а волосы. К тому же она ранится как человек и не исцеляется мгновенно. Она казалась какой-то нелепой, и он больше не хотел тратить на это свои эмоции и время.

Нужно просто наплевать на то, во что верят в деревне и что они там делают.

Он не мог понять себя прошлого, который, вернувшись в деревню, вызвался ловить нечисть.

Хи Са медленно приподнялась на тюфяке. Иногда она двигалась молниеносно, а иногда была такой медлительной. Сидя на тюфяке, она склонила голову набок и посмотрела на Хон Ём Рана снизу вверх. В её глазах заплясали искорки. Бледные губы растянулись в озорной, мальчишеской улыбке.

— Я от голода не умру. Просто буду голодать так, что захочется умереть. А вот ты, Ём Ран, похоже, очень хочешь спуститься прямо сейчас?

Сказав это, она начала покусывать кончик указательного пальца, словно не зная или забыв, что там волдыри от ожога. Это действовало Ём Рану на нервы просто невыносимо. Если она прикусит чуть ниже, волдырь точно лопнет.

— Я сказал открыть лес. Открой, пока я прошу словами.

— Лес открываю и закрываю не я. Что же делать…

— Что?

— Это делают токкэби. Если хочешь спуститься, ищи токкэби и проси их.

…В этом лесу, значит, и нечисть, и токкэби.

— Что это вообще за место?

Ошарашенно вырвалось у Хон Ём Рана.

— Жертва не может покинуть лес в течение ста дней. Таково правило.

— Даже если я прикажу открыть немедленно?

— Только я знаю, где найти токкэби. Ну что, Ём Ран. Кто теперь слуга?

Хи Са с трудом выпрямила тело, которое клонило вперёд от голода. И даже лениво, с наслаждением потянулась, спрашивая Хон Ём Рана. Когда эта пигалица, которой, казалось, и щелчком перешибить можно, которая только что сворачивалась в клубок от голода, заявила такое с дерзостью, Хон Ём Ран потерял дар речи.

Он не хотел узнавать это таким образом, но, возможно, именно это чувствовал его отец, глядя на него.

Только что облизывалась от голода и сглатывала слюну, а теперь ведёт себя так?

От этой наглой, даже милой провокации Хон Ём Ран просто опешил.

— Что ж, выходит, нуждающийся здесь я.

— Про слугу ты сам заговорил. Я…

— Да, госпожа (асси). Блядь, как этому холопу выбраться отсюда?

Хон Ём Ран, используя грязную ругань базарного хулигана, расплылся в широкой улыбке. При этом он обращался к ней на «вы» и назвал «госпожой». Он спрашивал вежливо, но от него исходила такая волна злобы, что, подставь под него чашу, она бы переполнилась через край.

P.S. Переходи на наш сайт, там больше глав! boosty.to/fableweaver