Онлайн чтение книги Быть тебе жертвой! Be the sacrifice!
1 - 24

Глава 24

Пэк А подтолкнул Хи Са в спину своим мокрым чёрным носом. Словно говоря: «Иди к человеку, который тебя зовёт».

— Пэк А, ты в порядке?

— Уходи. Видеть вас обоих не могу.

Её глаза, полные беспокойства, смотрели на Пэк А. Увидев этот взгляд, он смягчился, поняв, что она не нарочно встала на сторону человека. Рана, нанесённая мечом, уже затянулась. Пэк А демонстративно задрал подбородок. И, развернувшись, тяжёлой поступью ушёл обратно в пещеру.

— Пэк А!

— Ты выбрала неправильную жертву. Избавься от него побыстрее и возвращайся ко мне.

Бросив эти слова, Пэк А скрылся в глубине пещеры. Если он не хочет, Хи Са не может войти. Она стояла у входа, глядя вслед исчезающему во тьме зверю, пока Хон Ём Ран не схватил её за плечо и не развернул к себе.

— Зачем ты…

Хи Са хотела спросить, зачем он напал на Пэк А, но осеклась. Первым напал Пэк А, а Хон Ём Ран лишь защищался. Она видела, что рана зажила мгновенно, но Пэк А всё ещё не вырос. Для Хи Са, знавшей его с детства, он навсегда остался ребёнком.

Не обращая внимания на то, что она хотела сказать, Хон Ём Ран первым делом проверил руку, которую укусил зверь. Она была мокрой от слюны, но крови не было.

— Кто ты такая, чтобы лезть, когда он кусается?

Спросил Хон Ём Ран ровным, тихим голосом. Он не кричал, но от его тона веяло холодом. Здесь, в этом лесу, Хи Са чувствовала его энергию острее.

— Как ты, человек, смог ранить Сан Гуна?

Обычно это было бы невозможно. Тем более здесь, на территории Сан Гуна.

— Какой к чёрту Сан Гун? Зверя положено рубить мечом, это естественно.

Хон Ём Ран скривил губы в усмешке. Дошло до того, что теперь они говорят о «том самом» Сан Гуне. Вот это — Сан Гун? Тот, кто урчал, положив голову на колени Хи Са? Это было смехотворно, но другого объяснения не находилось. Теперь он, кажется, понял истинную природу Хи Са, которую жители называли посланницей Сан Гуна.

Даже если не веришь, глядя на этот странный лес, поверишь поневоле.

Смог бы он проявить такую силу, будь он не в этом лесу, а снаружи? Разминая плечо, которое болело после того, как зверь прижал его к земле, Хон Ём Ран трезво оценил ситуацию. Он не мог гарантировать полное превосходство. То, что меч вошёл в плоть, было чистой удачей. Да и можно ли назвать это раной? Он лишь поцарапал шкуру. Если бы зверь, вместо того чтобы целиться в плечо, сразу разинул пасть и откусил ему голову, он был бы мёртв.

— Он ещё… не до конца вырос, но…

— Чушь. Прежде чем он вырастет, я его прикончу.

— Ём Ран, тебя покарают небеса.

— Его ошибка в том, что он полез на меня, не успев вырасти.

«Так вот почему я смог его ранить».

Хон Ём Ран признал, что смог сражаться лишь потому, что Пэк А ещё не стал полноценным Сан Гуном. Какой бы хорошей ни была здесь энергия, осознание того, что это логово зверя, заставляло его хотеть как можно скорее увести отсюда Хи Са.

— Я вырасту первым и убью тебя!

Из глубины пещеры донёсся яростный голос — видимо, Пэк А всё слышал.

— О, правда? Посмотрим, как ты вырастешь, сопляк, у которого ещё молоко на губах не обсохло. Расти быстрее.

Р-р-р-а-а-а-у!

Пэк А издал оглушительный рык, словно собирался выскочить наружу прямо сейчас. Хи Са начала подталкивать Хон Ём Рана прочь. Схватив его за рукав, она почти побежала к границе леса. Показалась черная черта. Как только они пересекли её, их встретил привычный тёмный ночной лес.

— Пэк А может так говорить, но он не убьёт тебя.

— О, так ты за меня волновалась?

— Сан Гуну нельзя вредить людям.

— Что-то он вполне успешно вредил.

— …Он просто пугал.

— Блядь, я чуть не обмочился от страха.

С лицом, на котором не было ни тени страха, Хон Ём Ран пробормотал это, подыгрывая ей. Токкэби без лишних слов открывали перед ними дорогу. Они больше не щебетали. Услышав рев Сан Гуна, они притихли.

Они не хотели дразнить человека, который ранил самого Сан Гуна, боясь, что их самих разрубят на части.

Раз уж он полоснул Сан Гуна, токкэби он точно разрубит пополам. Шум голосов слышала только Хи Са. Они кричали ей: «Страшный мужик пришёл в лес! Уведи его скорее!»

— Что?

Увидев, что Хи Са молча идёт за ним, он обернулся и спросил.

— А?

— У тебя лицо такое, будто токкэби опять чушь несут. Что они тебе говорят?

Шёпот токкэби в ушах Хи Са резко оборвался. Лес погрузился в тишину. Хон Ём Ран, поняв, что его догадка верна, холодно улыбнулся.

— …Ты слышишь?

— Догадываюсь.

Он не слышал, но притворился. У него просто было хорошее чутьё. Когда токкэби веселятся и болтают, лес шумит. Когда они разом затыкаются, становится тихо. Он просто сделал вывод из этой разницы.

— Мне правда можно пойти в пещеру?

— А зачем, по-твоему, я тебя тащу?

Он пришёл за ней даже в логово спящего Сан Гуна. Хи Са не могла понять намерений Хон Ём Рана. Выражение «настроение скачет» словно было придумано специально для него. Она поднесла палец ко рту. И начала покусывать недавно зажившую кожу.

— …А.

Её запястье было перехвачено. Хон Ём Ран поднёс её изжёванный палец к своим губам. Она медленно наблюдала, не понимая, что он собирается делать. Он приоткрыл рот и лизнул ранку красным языком. И в следующий миг.

Кусь.

— Ай!

Хон Ём Ран вонзил зубы в палец Хи Са и укусил так сильно, что она вскрикнула. Он укусил до боли, до того, что в глазах потемнело, оставив чёткий след зубов. На глазах Хи Са выступили слёзы.

— Попробуй только сунуть его в рот ещё раз.

Отпустив её руку, он улыбнулся так ласково, словно ничего не произошло. Это была та самая дежурная улыбка, которую он показывал на скучных столичных приемах. Хи Са, зная его характер, неуверенно улыбнулась в ответ.

Палец пульсировал от боли.

Она проверила, нет ли крови, но, к счастью, кожа не была прокушена. Однако синяк в форме его зубов точно останется.

Дойдя до пещеры, Хон Ём Ран не вошел внутрь, а сел на камень у входа и стал ждать Хи Са, которая плелась сзади. Он поставил ногу на камень и склонил голову набок.

— Госпожа.

— Угу.

— Ваш покорный слуга накрывал вам стол утром и вечером, так почему вы не кушали?

Какой слуга так изводит и запугивает свою госпожу? Даже Хи Са, почти забывшая людские порядки, знала, что с госпожой так не обращаются. Хон Ём Ран легонько постучал рукой по камню, которым прижимал волосы.

— Если бы госпожа кушала исправно утром и вечером, мне бы не пришлось идти искать вас и вообще беспокоиться. Не так ли?

— Я ела.

Хи Са тихо возразила, чувствуя несправедливость.

— Ишь ты, брешешь мне тут…

Грубое слово (кура), которое Хон Ём Ран подцепил у столичных хулиганов, сорвалось с его языка. Хи Са уже не удивлялась. Это мужчина, который бросился с мечом на Сан Гуна. Неудивительно, что токкэби сидят тише воды ниже травы.

— Я приходила утром и вечером… и ела.

— Посчитай, сколько их.

Он убрал камень и кивком указал на срезанные волосы.

— Я брала по пять волосков…

— Что?

Хон Ём Ран потеребил ухо. Хи Са сказала это так тихо, что он подумал, что ослышался.

— Утром пять волосков, вечером пять волосков.

Хи Са растопырила пять пальцев. Она старалась есть столько, сколько считала вежливым, учитывая его настроение. Ей казалось, что он и так зол, и она не хотела быть назойливой. «Да, я была тактичной и скромной», — подумала она, и, почувствовав уверенность, подняла подбородок. Её глаза заблестели, как чёрные ягоды.

— Ха.

Хон Ём Ран выдохнул.

Блядь, она таскала по пять волосков, поэтому казалось, что куча не уменьшается. Ему хотелось заорать: «Ты издеваешься?!», но она смотрела на него с таким видом: «Я молодец, правда? Я была тактичной», — что слова застряли у него в горле.

— …Ты на диете?

Проглотив все ругательства, Хон Ём Ран спросил тихо, изо всех сил стараясь подавить закипающее внутри раздражение. Для той, кто недавно прилипла к нему и сожрала клок волос в один присест, это количество было просто смехотворным.