Онлайн чтение книги Быть тебе жертвой! Be the sacrifice!
1 - 5

Глава 5

Дверь паланкина открылась, и над ней тут же раскрыли зонт. Вход в пещеру, где могли поместиться от силы пара человек, ничем не выделялся, несмотря на громкое название «Пещера Сан Гуна». Слуги, следовавшие за процессией, вошли внутрь раньше Хон Ём Рана.

— Вы будете жить здесь, а молитвы возносить нужно в пещере побольше, что выше по склону. Но Его Превосходительство велел передать, что вам туда ходить не обязательно.

Отец обещал найти кого-то подходящего для этой роли. Слуга, понизив голос, шепнул, что «тот человек» сам поднимется наверх, так что молодому господину не о чем волноваться. Из-за дождя верхнюю пещеру было не разглядеть. Там ли обитает чудовище? Пока шёл дождь, Ём Ран и сам не собирался никуда двигаться.

Времени у него предостаточно. Можно будет не спеша обойти гору и всё разузнать.

— Мы будем присылать человека раз в три дня. Если вам что-то понадобится, оставьте записку у входа в пещеру, и мы всё подготовим и доставим.

Закончив обустройство внутри, слуги поклонились и вместе с носильщиками начали спускаться по тёмной горной тропе.

Войдя в пещеру, Хон Ём Ран цокнул языком.

Чтобы ему жилось максимально комфортно, здесь расстелили тюфяк с шёлковым одеялом, поставили маленький столик, лампу и даже положили несколько книг. Учитывая погоду, в углу оставили долго не портящуюся еду, от которой шёл аппетитный запах. Было ещё несколько узлов с вещами, но открывать их желания не возникло.

Вопреки ожиданиям, внутри пещеры было не сыро, как снаружи, а вполне уютно. Пещера оказалась неглубокой, с круглым сводом, и здесь явно кто-то уже жил. Вероятно, охотники, лесорубы или сборщики трав использовали её как укрытие.

Раз уж кто-то потрудился перенести сюда целую комнату, Ём Ран не стал чиниться и сел на тюфяк. Скрестив ноги, он упёрся локтем в бедро, подпёр подбородок рукой и уставился на единственный вход.

Огонёк лампы затрепетал от лёгкого сквозняка.

Тень сидящего Хон Ём Рана качнулась вслед за ним. Огромная тень, способная заполнить собой всю пещеру, выглядела зловеще.

Там, куда не доставал свет, царила тьма.

Осознав, что здесь, кроме него, нет ни души, Хон Ём Ран наконец позволил своим вечно кривящимся в усмешке губам расслабиться. Спокойное лицо мужчины стало на редкость благородным. Он отложил меч так, чтобы тот всегда был под рукой, ещё какое-то время смотрел на пустой вход, а затем лёг на тюфяк.

Тише быть не могло.

Ощущение, что все эти бесконечно шумные и раздражающие звуки столицы и деревни разом смолкли, было неплохим. Может, и правда стоит, как говорил отец, посвятить это время тренировкам и медитации.

Даже шум дождя, который обычно действовал на нервы, здесь, просачиваясь снаружи, почему-то не раздражал.

Так Хон Ём Ран закрыл глаза.

Шурх, шурх.

Даже он, со своим острым чутьём, едва уловил это движение.

Сначала пришёл запах. Пахло полевыми цветами, лесным мхом или мёдом из улья — сладкий, тягучий аромат. Почувствовав чьё-то присутствие в месте, где он должен быть один, Хон Ём Ран не открыл глаз и затаился.

Макушку слегка защекотало.

Он уснул, не сняв сетчатую повязку манг он, удерживающую пучок волос. Что-то осторожно коснулось его волос, повторяя их форму. В тот момент, когда он убедился, что «это» находится прямо над его головой, Хон Ём Ран выбросил левую руку и схватил незваного гостя за запястье. Одновременно его правая рука сомкнулась на рукояти меча.

Тэк.

Он сжал рукоять, и ножны, отлетев в сторону, ударились о стену.

Обнажённый клинок сверкнул в полумраке. От его резкого движения пламя лампы сильно качнулось. Ему показалось, что запястье в его левой руке слишком уж тонкое, и в этот миг «оно» закричало:

— И-и-и-и-к!

Существо так перепугалось, что, казалось, дух испустит, и с глухим стуком шлёпнулось на задницу.

Выцветшая, потрепанная одежда, цвет которой при свете лампы разобрать было невозможно. Единственной яркой деталью был гладкий шёлковый мешочек с благовониями, висевший под короткой кофтой и совершенно не вписывавшийся в этот убогий наряд. Упав назад, существо оказалось наполовину скрыто тенью. Попытка вырвать руку была настолько слабой, что Хон Ём Ран, наоборот, дёрнул его на себя, втаскивая в круг света. Существо проволоклось прямо на его тюфяк.

Только теперь он смог разглядеть лицо.

Бледная до белизны кожа, бескровные губы и огромные глаза, полные такого ужаса, что можно было поверить: перед ним пойманный в капкан зверёк.

— Раз тебя можно схватить, значит, не призрак.

До сих пор никто не нарушал его покой.

Хи Са, округлив глаза от страха, смотрела на Хон Ём Рана. Теперь, вблизи, она поняла, почему шаман Паксу так рыдал. Но Паксу отделался сломанным пальцем, а на неё сейчас было направлено белое лезвие меча.

— Значит, ты и есть та самая нечисть.

Сделав вывод, Хон Ём Ран швырнул Хи Са на тюфяк и произнёс это утвердительно.

По привычке она начала грызть кончики пальцев. Она всегда так делала, когда терялась. И даже когда ей было нечего делать, она грызла ногти, отчего все десять пальцев всегда были окрашены в красный цвет. Искусанные кончики саднило. Что сказать? Почему её поймали? Её ведь невозможно поймать.

В голове Хи Са крутились только эти мысли.

— Отвечай. Ты нечисть?

Вжик.

Кончик меча навис прямо над лицом лежащей девушки, готовый в любой момент пронзить её.

Хи Са смотрела на острие и продолжала остервенело жевать пальцы. В глазах Хон Ём Рана эти окровавленные пальцы бледной девицы выглядели особенно жутко. Даже под угрозой меча она, казалось, совсем не робела. Она не пыталась сбежать, а лишь раздражающе грызла свои пальцы.

Она что, немая?

— …Я Хи Са.

— Что?

Всё так же тревожно грызя одну руку, другой рукой, лежащей на тюфяке, девица легонько помахала ему, словно здороваясь.

— Меня зовут Хи Са.

Решив, что он не расслышал, она повторила. Тюфяк, на который её затащили, был нагрет теплом мужского тела, мягким и приятным.

— Ты думаешь, я тут с тобой любезностями обмениваюсь?

Он спрашивал не имя. И уж тем более ему не было дела до имени нечисти. Нечисть, которая невозмутимо лежит, машет ручкой и представляется? Её взгляд, словно говорящий «я назвалась, теперь твоя очередь», выглядел даже наглым.

У священного дерева он не тронул её, потому что не почувствовал жажды убийства.

И сейчас её нет. От неё не исходило никакой зловещей энергии. Но и то, что она нечисть, она не отрицала. Он не думал, что поймает её в первый же день, но она оказалась либо глупее, чем он ожидал, либо настолько хитрой, что умело скрывала свою сущность.

Хон Ём Ран прищурился, оценивая её.

Звук, с которым она жевала пальцы, действовал на нервы. И этот странный запах никуда не делся.

В конце концов из кончика пальца брызнула кровь. Красная. Красная кровь, такая же, как у живого человека, испачкала её губы, резко контрастируя с бледным лицом. Хон Ём Ран, чувствуя, что смотрит на что-то непристойное, на мгновение отвёл взгляд на свод пещеры.

Течёт красная кровь.

Запястье, которое он держал, было тонким, но там бился пульс.

Это не нечисть, а человек. Или, по крайней мере, существо, близкое к человеку. Хотя обычный человек не лежал бы так беспечно перед острием меча. Посланница Сан Гуна, говорите? Хон Ём Ран не ожидал, что вспомнит эти суеверия.

— Говори точно, кто ты.

Имя ему знать не интересно.

Хон Ём Ран процедил вопрос сквозь зубы с угрозой.

— Я и сама не знаю.

Ответ был обезоруживающе невинным. Решив, что она над ним издевается, он посмотрел ей в глаза, но взгляд и впрямь был непонимающим.

«…Может, она просто местная дурочка?»

Такая мысль внезапно мелькнула в голове Хон Ём Рана.

— Что у тебя с шаманом?

— Паксу… он ко мне добр.

Некоторые люди полагаются на шаманов, но большинство боится и сторонится тех, кто одержим духами. Одинокий шаман вполне мог сдружиться с деревенской дурочкой. Так или иначе, Хон Ём Ран почувствовал себя глупо. Но он не был настолько низок, чтобы махать мечом перед слабоумной.

Подозрительно, конечно, но убить её он сможет в любой момент.

Ощущение того, как беспомощно она волочилась за его рукой, всё ещё было свежо в памяти.

Если выкинет что-то странное — тогда и убью.

Молча глядя на Хи Са, Хон Ём Ран медленно убрал меч. Но даже после этого она продолжала лежать на его постели и грызть пальцы. Не предпринимая никаких действий, она устроилась так, словно это было её место, хотя хозяйкой тут явно не была.

— Тут так тепло. Можно я сегодня посплю здесь?