Онлайн чтение книги Быть тебе жертвой! Be the sacrifice!
1 - 22

Глава 22

Тэк.

Хон Ём Ран подбросил и поймал мешочек с благовониями, а затем достал из него маленький ножик.

Утром, ещё до рассвета, он вышел из пещеры. Но пучок волос, который он ещё вчера вечером оставил у входа, прижав камнем, лежал нетронутым.

— А ведь недавно бросалась на них как одержимая.

Решила пропустить трапезу?

Ему стало интересно, сколько она продержится. Поверх тех волос он положил новую порцию, свежесрезанную. Снова связал их лентой и придавил камнем, чтобы не унесло ветром. Раз он велел не попадаться на глаза, она решила не появляться вовсе?

Оставив всё как есть, Хон Ём Ран вернулся в пещеру. Садиться или ложиться на тюфяк, где валялась Хи Са, ему не хотелось. Он сел, прислонившись спиной к стене у входа, и навострил уши на малейший шорох.

Но рассвело, затем снова стемнело. Хон Ём Ран ещё раз срезал волосы и вышел, но ничего не изменилось.

Хи Са исчезла.

Перед ним лежало уже семь пучков волос. «Посмотрим, сколько она вытерпит», — думал он, оставляя их дважды в день, и вот их накопилось семь.

— Раз не хочешь жрать, тогда отпусти меня.

Она держит его здесь взаперти, но даже не приходит за едой. В первый день он насмехался над ней, думая: «Посмотрим, на сколько тебя хватит, раз уж ты так пускала слюни». Но со второго дня настроение его начало портиться, а сегодня, на третий день, он был уже в ярости от её наглости.

Вжи-и-их —

Хон Ём Ран обнажил меч, дарованный королём.

— Эй.

В горах быстро темнеет. Но Хон Ём Рану было плевать на тьму. В месте, кишащем токкэби и нечистью, он поднял меч. Поставив одну ногу на камень, он заговорил с пустотой, словно безумец.

— Токкэби.

Лес молчал.

Ещё мгновение назад лес казался живым и шумным, но теперь затих. Хон Ём Ран знал: токкэби всё ещё здесь и наблюдают за ним. До сих пор он игнорировал их, но стоило ему заговорить, как после недолгой мёртвой тишины между деревьями тут и там начали вспыхивать синие огоньки.

— Выходите, пока я не поймал одного из вас и не прикончил.

Лес зашумел, словно они перешёптывались. Он специально вынул Королевский меч (Огом), зная, что этот клинок способен рубить злобных духов.

— Это Огом.

— Это Огом.

— Говорили, он молодой господин. А он бандит.

— Говорили, он молодой господин. А он бандит.

Они даже не пытались скрываться. Услышав их перешёптывания, Хон Ём Ран медленно облизнул нижнюю губу.

— Кхм, мы — добрые токкэби, охраняющие лес!

— Кхм, мы — добрые токкэби, охраняющие лес!

— Добрые вы или нет, узнаем, когда я вас рубану.

Налетел ветер, срывая листья. Синие огни токкэби всё ещё плавали в воздухе, беспорядочно метаясь, словно не зная, что делать. Видимо, они спорили между собой: добрые они или нет, и действительно ли их можно разрубить. Наконец, решив, что будет беда, если Хон Ём Ран с мечом наперевес начнёт крушить лес, один огонёк неохотно подплыл к нему поближе.

Достаточно близко, чтобы, перепрыгнув через камень, он мог достать его мечом.

Они, видимо, думали, что держатся на безопасном расстоянии, но Хон Ём Ран был воином. Он лучше знал длину своего удара.

— Мы, мы… наверное, добрые?

Наконец-то это блядское эхо прекратилось. Хон Ём Ран держал меч в одной руке, а другой ковырял в ухе. Когда говорил один, это было не так невыносимо. Голос был знакомый. Та самая баба-токкэби, что отвела его к Хи Са и заставила смотреть на то дерьмовое зрелище.

— Это решит мой меч.

— Ну, украсть драгоценности у торговцев и денёк поразвлечься с человеком в лесу — это ведь нормально, да?

— О… Обычно таких называют «злобной нечистью».

Ми Ран знала, что человек Хон Ём Ран не может её видеть, но чувствовала себя так, словно их взгляды встретились, и её прошиб холодный пот. Его аура была чудовищной. Можно было просто запереть эту жертву здесь и забыть, но когда он вытащил Огом и потребовал выйти, все токкэби заволновались. Сила Огома была велика.

Человека, несущего волю Небес и короля, нельзя было полностью игнорировать.

— Нас Огомом не возьмешь, но мы вышли послушать, что тебе надо.

— Где Хи Са?

— Этого мы сказать не можем.

«Ищет Хи Са, ищет Хи Са», — донеслось бормотание других токкэби, слышное только Ми Ран. Они думали, что дело в них, но когда он спросил о Хи Са, все растерялись, хотя и готовы были тут же сдать её. Типичные эгоисты: лишь бы искры не летели в их сторону.

Ми Ран, будучи такой же эгоисткой, тут же добавила:

— Но мы можем отвести тебя туда.

Сказать не могут, но отвести могут? Уголок рта Хон Ём Рана пополз вверх.

Верность у нечисти так себе.

Они вроде как опекают Хи Са, но при этом спокойно смотрят, как она голодает уже несколько дней. Хон Ём Ран не хотел вмешиваться, но раз даже эти токкэби молчат, ему пришлось вмешаться. Вы хоть знаете, где ваша Хи Са и что она ест?

Что вообще за мутные и блядские отношения у этих токкэби с Хи Са?

Токкэби по-прежнему притворялись им («Ким Собаном») и исправно пожирали свинину и лепешки, которые приносили слуги. Каждый раз, видя пустые узлы, Хон Ём Ран невольно пересчитывал нетронутые пучки волос рядом.

Вот почему с нечистью нельзя иметь дел. Им плевать, кто голодает, лишь бы самим набить брюхо.

Хон Ём Ран, который за всю жизнь ни разу не поинтересовался, сыт ли кто-то другой, сейчас нещадно костерил токкэби за эгоизм, не замечая иронии.

— Мы можем провести тебя только досюда.

Токкэби так и не показали своего истинного облика, лишь их огни освещали ночную тропу. Хи Са нигде не было видно. Хон Ём Ран крутанул в руке обнажённый меч. Вжик — раздался звук рассекаемого воздуха.

Огонёк токкэби тут же взмыл на верхушку самого высокого дерева поблизости.

— Здесь никого нет.

— Иди дальше. Дальше. Ким Собан, ну и грязный же у тебя характер.

Ми Ран по-свойски назвала его Ким Собаном и указала на его недостатки.

Разве человеку позволено быть таким?

У Хон Ём Рана была невероятно сильная энергия, даже для человека. Слишком сильная. Эта переполняющая его энергия ян, которую он едва контролировал, плюс его вспыльчивый нрав создавали ощущение, что говоришь с себе подобным. Он слышал только себя, точь-в-точь как токкэби. Если бы не эта бьющая ключом человеческая энергия, Ми Ран готова была закричать: «Ты тоже йокай!»

Где Хи Са откопала такое чудовище?

Трусливый и робкий Паксу ни за что не посоветовал бы такого. Паксу, говорят, ушёл в соседнюю деревню лечить сломанный палец, но надо бы проверить, не сломана ли у него шея. Человек, который угрожает даже токкэби, вполне мог убить другого человека.

— Айгу, наш Паксу. Айгу, бедный Паксу.

Ми Ран, которая больше всех любила издеваться над Паксу, теперь причитала «айгу-айгу», словно оплакивая покойника, уверенная, что он уже на том свете.

Не обращая на это внимания, Хон Ём Ран сверлил взглядом пустую тропу.

Токкэби больше не вели его. Они лишь торопили его идти внутрь. Хон Ём Ран шагнул туда, где не было нормальной дороги. Поверив словам нечисти, он шагнул в темноту, где каждый шаг мог привести к обрыву.

Если там обрыв — он просто вылезет обратно.

Ледяной ветер ударил ему в лицо.

В тот момент он подумал, что его всё-таки обманули. Но не успел он и глазом моргнуть, как мир изменился.

Лес, погружённый в кромешную тьму, в одно мгновение озарился светом. Везде возвышались густые, плотные, белые, как шипы, деревья. Хон Ём Ран тут же обернулся. Позади него осталась тьма, через которую он прошёл.

Он посмотрел на небо.

Ни звёзд, ни луны. Но и солнца не было, хотя вокруг было светло.

Граница между тьмой и белизной — или, скорее, бесцветностью — была видна предельно чётко.

Хи Са в таком месте?

С трудом верилось, что в лесу вообще есть подобное место. Стоя посреди белого леса, где происходящее становилось всё более абсурдным, Хон Ём Ран усмехнулся. Оказывается, этот проклятый лес прятал не только токкэби.

Раз уж так вышло, стало даже интересно: как далеко он сможет зайти и что ещё увидит?

— Забавно.

Никто никогда не говорил, что здесь есть такое место.

Место, где не восходят ни солнце, ни луна. Если бы он не увидел это своими глазами, ни за что бы не поверил.

Хон Ём Ран направился вглубь. Энергия в его теле забурлила. Руки и ноги наполнились невероятной силой, возникло ощущение, что он способен на всё. Это чувство всемогущества пьянило, заставляя голову гудеть.

Странное чувство, что он сможет зарубить любого, кто здесь окажется, даже если это будет бог.