Онлайн чтение книги Быть тебе жертвой! Be the sacrifice!
1 - 4

Глава 4

— Т-так тебе, значит, не интересно? Стать мужем Её Высочества?

— Ты всё ещё несёшь эту жалкую чушь. Брат, шаманы — это те, кто говорит лишь то, что люди хотят услышать.

— Э…?

— Они говорят то, что приятно слышать тем, кто платит.

Хон Ём Ран небрежно сложил пальцы в кружок, изображая монету.

— Ты правда не заинтересован? А ведь когда я родился, мне тоже говорили, что я совершу великие дела! Ты прав. Ты абсолютно прав.

Какие там великие дела — Хон Ин Нам даже не был уверен, сдаст ли он гражданский экзамен в следующем году. В этот раз он слёг с сильной болью в животе и даже не смог пойти на экзамен, в то время как младший брат блестяще его сдал, отчего Ин Наму было стыдно поднять глаза. Послушав брата, он подумал, что шаманы и впрямь лжецы, подстраивающиеся под кошелёк заказчика.

Видимо, они с отцом слишком долго прожили в этой деревне и сами того не заметили, как пропитались местными верованиями.

— Ха-ха-ха, всё-таки человеку нужно пожить в столице, чтобы набраться ума.

Впервые почувствовав симпатию к брату, Хон Ин Нам по-дружески подошёл к нему и положил руку на плечо.

— Убери.

— …Ладно…

Он поспешно одёрнул руку. Хон Ём Ран тут же стряхнул невидимую пыль с того места, где лежала рука брата, развернулся и мгновенно исчез в своих покоях.

***

С утра зарядил мелкий дождь.

Глядя на сборы Хон Ём Рана в горы, жители деревни выглядывали из-за своих заборов и перешёптывались: мол, такой плохой погоды никогда не было, уж не дурной ли это знак, не осквернён ли ритуал. Слуги суетились, упаковывая еду и одежду для молитв. Говорили, что каждые три дня такие припасы будут оставлять у входа в горную пещеру.

— Мне это надеть?

Увидев жёлтый турумаги (верхний халат), он спросил с усмешкой.

Слуга, который поступил в дом уже после отъезда Ём Рана в столицу и не знал нрава второго хозяйского сына, принял улыбку за добрый знак и подобострастно ответил:

— Да, молодой господин. Все, кто поднимается в горы, одеваются ярко и красиво. Поэтому я сходил на рынок и позавчера срочно заказал этот халат.

Он выглядел даже гордым собой.

— Блядь, я что, замуж выхожу?

Слуга, не ожидавший услышать грубую брань от всё так же улыбающегося господина, продолжал глупо улыбаться. И в этот момент турумаги вырвали у него из рук.

Трр-р-рык. Трр-р-рык. Тр-р-рык.

Жёлтый шёлк, разорванный в клочья, разлетелся по переднему двору дома генерала Хона под проливным дождём.

— Э… э… м-молодой господин.

Как он посмел подсунуть ему жёлтую тряпку, которую носят разве что девки?

Родной дом, куда он вернулся спустя долгое время, не радовал ни единым углом. Хон Ём Ран был настолько ошарашен, что даже забыл стереть улыбку с лица. Все вокруг словно умом тронулись. Мало того что слепо верят в суеверия, так ещё и вздумали нарядить мужика в такое.

— Раз уж отправляете замуж, несли бы сразу юбку с кофтой.

Вот это был бы наряд, достойный жертвы для похотливого чудовища, не так ли?

Кстати, та тварь, что вчера висела на священном дереве, тоже куталась в какую-то жёлтую тряпку.

— Видно, живущая в горах нечисть любит жёлтый цвет?

Может, пойти и обоссать там всё?

Хон Ём Ран больше всего на свете ненавидел, когда одежда намокала под дождём. В ясные дни у него было плохое настроение просто так, а в дождь оно портилось ещё сильнее из-за сырости. Рождённый в семье заслуженного сановника, он имел всё, что хотел. И всё же он донёс на отца не из-за своей кристальной честности, а потому что видел его алчность.

«Если сын станет зятем короля…» Отец без зазрения совести рассуждал о смерти наследного принца, который, хоть и был слаб здоровьем, всё ещё был жив.

Вид отца, который с торжеством заявлял ещё не знавшему женщин сыну, что его будущий ребёнок станет королём, был до тошноты жалок.

Эти ожидания давили на плечи неподъёмным грузом.

Разве есть что-то скучнее предопределённого будущего?

Отец устроил пир в честь рождения второго сына, пока мать умирала, и рядом с ней в последние минуты был только Хон Ём Ран. Для отца мнение света было важнее всего. А в придачу был ещё брат, который не мог скрыть зависти и фыркал каждый раз при встрече.

Он сдал военный экзамен по одной причине: стать офицером и уехать на войну.

Зять короля? Пусть им становится хоть овдовевший отец, хоть брат — ему плевать.

Возрождение рода? К чёрту.

Они и так знатная семья, чего ещё желать? Если хочется большего — нужно самому становиться королём. Хон Ём Рану больше по душе было бы стать мятежником и захватить трон силой, чем под юбкой принцессы сажать на трон своего сына.

— Люди же смотрят!

Генерал Хон строго одёрнул сына, который, покачиваясь, требовал принести женский наряд, заметив взгляды окружающих.

— Сказано же: иди тихо. Неужели хочешь оставить пятно на своей жизни?

Говорит как достойный и заботливый отец.

Глядя на всё ещё улыбающегося Ём Рана, генерал Хон вздрогнул.

Эта улыбка была точь-в-точь как у покойной жены. Жена, с чьих уст с таким выражением лица срывались самые ядовитые слова, умерла рано, но второй сын унаследовал её характер сполна.

— Красный турумаги будет лучше. На нём хоть крови не видно.

Не глядя на трясущегося слугу, Хон Ём Ран приказал: «Принеси ярко-красный турумаги». Когда он потребовал одежду цвета крови, какую носят разве что невесты, слуга пулей вылетел из комнаты.

— И паланкин захвати, раз уж пошёл.

Бросил ему вслед Хон Ём Ран. Генерал Хон с побагровевшим лицом схватился за лоб.

— Чем ты опять недоволен, что устраиваешь этот балаган?!

— Раз уж выхожу замуж, хочу уйти красиво.

Губы Хон Ём Рана изогнулись в дугу.

Красивые слова о муже принцессы не могли скрыть сути: его отправляли как племенного жеребца, так что, строго говоря, генерал Хон выдавал его замуж.

— Ты и перед Её Высочеством будешь так нагло себя вести?

Подойдя ближе, генерал спросил пониженным голосом.

— Боитесь, что готовая сделка сорвётся?

— Твой характер! Боюсь, что этот твой характер всё испортит! Чему ты только научился в столице?

В столице он до тошноты насмотрелся на алчность таких же властолюбцев, как его отец. Уголок рта Ём Рана хищно дёрнулся вверх.

— Верховный шаман страны предсказал это! Это не суеверие, даже королевская семья следит за тобой по этой причине, как ты, взрослый парень, этого не понимаешь?!

— Вот я и говорю: это репетиция того, как меня продадут, словно девку, так что я постараюсь сыграть роль.

— Ха.

Нужно довести это до конца.

Хон Ём Ран хотел увидеть, кто победит: гороскоп или его упрямство.

— А тот верховный шаман, видимо, не знал, что мне на роду написано стать жертвой?

Чего только в жизни не бывает. Пока генерал собирался что-то ответить на его упорство, вбежал запыхавшийся слуга с действительно ярко-красным турумаги в руках.

— Ха.

Короткий смешок сорвался с губ Ём Рана.

Скажи он разорвать этот и принести другой цвет — слуга, кажется, и это бы выполнил.

Дрожащими руками слуга протянул ему аккуратно сложенную одежду. Оценив его смелость, Хон Ём Ран молча принял её.

— Заплатите ему двойное жалование.

— Ты… ты…!

Отец пыхтел от злости. Не обращая на него внимания, Хон Ём Ран накинул красный халат и взял в руки меч, пожалованный королём.

Отец просил лишь соблюсти приличия, говорил, что сам всё уладит, но от выходок сына у него раскалывалась голова. Люди, украдкой наблюдавшие за домом из-за забора, принялись судачить, увидев Хон Ём Рана с мечом.

Вскоре в ворота въехал паланкин, спешно найденный по приказу, который нельзя было не исполнить. Это был большой паланкин, в котором мог поместиться мужчина, и несли его шестеро носильщиков. Хон Ин Нам, зная характер брата, отошёл подальше, ожидая, что тот разнесёт паланкин пинком. Но, к его удивлению, Ём Ран покорно наклонился и забрался внутрь.

Так, после небольшого переполоха, паланкин с жертвой направился в горы.

Следом потянулась вереница носильщиков с едой для подношений и вещами, необходимыми Хон Ём Рану для жизни в течение ста дней. Поскольку это был сын дворянина, процессия выглядела куда роскошнее обычной: всё было упаковано в шёлковые платки, и если бы не огромный паланкин, любой принял бы это за свадебный кортеж невесты.

***

Чем выше они поднимались, тем тяжелее дышали носильщики.

Тащить в гору паланкин с крепким мужчиной внутри было делом нелёгким. К тому же из-за дождя горная дорога стала ещё опаснее, поэтому путь до пещеры Сан Гуна занял немало времени. Влажность, прохладный воздух, проникающий даже внутрь, и стук дождя.

Всё это долгое время Хон Ём Ран сидел внутри, не меняя позы и не открывая даже маленького окошка.

— …Молодой господин, мы прибыли.