Онлайн чтение книги Быть тебе жертвой! Be the sacrifice!
1 - 9

Глава 9

Когда Хи Са подошла к нему, он был уже почти на пределе. Горьковато-сладкий аромат и вид её бледного тела, прикрытого лишь его одеждой, пробудили в нём похоть. Сказать, что всё это — козни нечисти, желающей высосать его энергию, было бы нелепо. Ни одна нечисть не станет устраивать такое представление ради одного волоска.

Это было просто его собственное желание.

Её улыбка, когда она надела его одежду, пропитанную его запахом; её белая кожа, выглядывающая из-под полы; её мягкая, тягучая речь — всё это распаляло вожделение Хон Ём Рана. Красный цвет шёл ей пугающе хорошо. На мгновение она показалась ему настолько яркой, словно в её лице заиграла сама жизнь.

— Ём Ран…

Она прочитала всё: и его желание, и его похоть.

Эта бледнолицая Хи Са, в которой, казалось, нет ни капли желания, увидела его насквозь.

Хон Ём Ран встал вполоборота, глядя на лес. Он был уверен: Хи Са прячется где-то там и смотрит на него.

Его губы скривились в усмешке. Рука, которая только что била по стене пещеры, скользнула вниз, к паху. Не развязывая штанов, он демонстративно сжал наполовину вставший член. Желая, чтобы Хи Са, которая прочитала его похоть и насмешливо исчезла, увидела это, он грубо потёр промежность.

***

Как и предполагал Хон Ём Ран, Хи Са не ушла далеко.

Она просто спряталась в лесу, не собираясь покидать это место. Поэтому она видела, как Хон Ём Ран сжимает свой пах и тяжело дышит. Ей хотелось отвернуться, но так вышло, что он смотрел прямо в её сторону.

Её взгляд приковало к мужчине, занимающемуся самоудовлетворением.

Он не мог её видеть. Но его интуиция была пугающе острой. Он отличался от прежних жертв, которые спали и даже не знали, что она подходит, пока она ела их волосы.

— Жертва оскверняет священный лес.

— Жертва оскверняет священный лес.

— Осквернение.

— Осквернение.

Хи Са пришла в себя только тогда, когда с ней заговорили токкэби. Живущие в глубокой чаще токкэби скрывали её от людских глаз и иногда составляли компанию.

Ми Ран, женщина-токкэби, принюхалась. Следом за ней маленький токкэби, которому не было и пятидесяти лет, тоже втянул носом воздух. Он был ещё в том возрасте, когда учатся, подражая взрослым, поэтому Хи Са слышала каждую фразу дважды.

— Тише вы.

Она шикнула на них за слова об осквернении леса.

Хон Ём Ран не мог слышать разговоры токкэби, но от мысли, что несколько нелюдей сейчас наблюдают за его самоудовлетворением, Хи Са почувствовала стыд, хотя сама была ни при чём. И в этот момент он приспустил штаны и сунул руку внутрь. В отличие от его раскалённого низа, лицо Хон Ём Рана оставалось пугающе холодным, в глазах светилось желание кого-нибудь зарубить, смешанное с нестерпимой жаждой.

Вскоре он излился себе в ладонь.

— Нюх-нюх.

— Нюх-нюх.

Ми Ран, громко принюхиваясь, заявила:

— Девственник. Не осквернён.

— Девственник. Не осквернён.

Маленький токкэби снова повторил за Ми Ран. Узнав подробность, которую знать вовсе не хотела, Хи Са резко отвернулась. Вкус волоска, который уже растаял у неё во рту, определённо отличался от того, что она выловила в ручье. Может, потому что он был свежесорванным? Вкус был куда лучше. Голод немного отступил. Казалось, теперь она наконец-то может нормально дышать.

Всё равно рано или поздно её бы поймали за поеданием волос, стоило Ём Рану хоть на миг расслабиться.

— Энергия девственника полезна и для леса.

— Энергия девственника полезна и для леса.

Ми Ран щёлкнула по рогу на макушке маленького токкэби, который всё повторял за ней.

— У тебя самого ещё стручок не облупился, чего ты понимаешь? А ну брысь! А то скажу Ким-сси!

— Да, уходи, пожалуйста.

Пока за ней шли токкэби, дождь обходил её стороной. Ей нужно было время побыть одной и подумать, но они назойливо следовали по пятам. Услышав угрозу пожаловаться Ким-сси, маленький токкэби рассердился и исчез, и теперь только Ми Ран легко шагала рядом с Хи Са.

— Хи Са, Хи Са. Жертва на тебя возбудилась. Ким-сси будет плакать. Ким-сси будет плакать.

С тех пор как Ким-сси, главарь токкэби, впервые увидел Хи Са, он настойчиво ходил за ней, предлагая стать его женой. Она знала, что это наполовину шутка. Хи Са вмешивалась только тогда, когда им становилось слишком скучно и они начинали зло подшучивать над людьми. В такие моменты токкэби требовали, чтобы она играла с ними всю ночь, обещая тогда не трогать людей.

— Это не так.

— Если не так, то что? Почему ты просто смотрела? Тебе интересно? А хер-то у него во какой. Сравнится даже с Ким-сси.

В тот момент, когда он кончил и спустил штаны, Хи Са не успела рассмотреть, но Ми Ран видела всё и теперь показывала размер, сжав кулак и демонстрируя длину по локоть.

— Ми Ран, это просто несчастный случай.

— Несчастный случай? Несчастный случай?

Ми Ран склонила голову набок. При этом она продолжала гладить и щупать красный турумаги Хи Са, который ей явно приглянулся своей яркостью. Хи Са вздохнула, глядя снизу вверх на Ми Ран, которая была выше её на две головы.

— Я сама не понимаю. Но такой сложной жертвы у меня ещё не было. Что, если я умру с голоду?

Его чутьё было поистине звериным. Она не знала, сможет ли снова подобраться к Хон Ём Рану, чтобы поесть волос. Не отрубит ли он ей руку или голову? В прошлый раз ей удалось вырвать волосы и сбежать, потому что он потерял бдительность, но теперь он точно будет настороже.

— Сан Гун не даст тебе умереть. Иди к Сан Гуну. Иди к Сан Гуну.

Чего тут волноваться, говорила Ми Ран. При этом она попыталась стянуть с Хи Са длинный халат, словно говоря «дай мне».

— Это нельзя.

— Дай мне. Дай мне.

— Когда Паксу придёт в следующий раз, я попрошу сшить тебе ещё красивее.

— Он же тебе велик. А мне будет в самый раз.

Ми Ран, которая была крупнее любого мужчины, упрямилась. Но этот турумаги Хи Са отдать не могла, поэтому шлёпнула Ми Ран по руке.

— Нельзя.

— Если нельзя, значит, нельзя. Хи Са сказала нельзя, значит, нельзя.

Ми Ран знала характер Хи Са, поэтому быстро сникла и перестала покушаться на одежду. Вместо этого она потребовала, чтобы Хи Са обязательно сказала Паксу сшить ей новую одежду, большую и роскошную.

— Хорошо. Обязательно сошью.

Беда. Стоит сшить одежду для Ми Ран, как остальные токкэби начнут каждую ночь донимать Паксу просьбами сшить и им. Но сейчас Хи Са была в таком замешательстве, что решила разобраться с обидами Паксу позже.

Хон Ём Ран считает её нечистью, так почему он сделал это?

Чем больше она думала, тем сильнее горело лицо. Он мастурбировал демонстративно, глядя не внутрь пещеры, а наружу, туда, где исчезла Хи Са. Разозлился, что она не забрала его энергию так, как он ожидал? Нет, даже если разозлился, разве нормально при этом заниматься рукоблудием?

Она думала, что в тот момент, когда она вырвала его волосы и убежала, та странная атмосфера между ними развеется.

Если он считает её нечистью и просто поддался минутной похоти при виде женского тела, то его бесстыдное поведение снаружи пещеры всё равно не давало ей покоя.

Надо было послушать Паксу.

Хон Ём Ран. Нельзя было позволять ему возвращаться в деревню.

— Хи Са, Хи Са.

— А?

— От тебя пахнет тем мужчиной. Нюх-нюх…

Ми Ран принюхалась.

— Ну так я в его одежде, конечно.

— Должно пахнуть моим мешочком, а пахнет им ещё сильнее.

И тут она вспомнила: мешочек с благовониями, который сделала Ми Ран, она бросила на тюфяк Ём Рана. Ей так понравился этот красный турумаги, что она и не подумала забрать его. Нужно вернуть его до того, как Ми Ран заметит, иначе она обидится лет на десять.

— Где мой мешочек? Где мой мешочек?

— Он… он у меня, конечно.

Хи Са, которая меняла одежду каждый раз, как та изнашивалась, никогда не забывала про мешочек. Ми Ран подозрительно оглядела маленькую фигурку Хи Са с головы до ног. Подаренного ею мешочка нигде не было видно. Губы Ми Ран надулись так же, как у маленького токкэби.

— Твой мешочек такой красивый, что я не знала, куда его прицепить, и на время отложила.

— В следующий раз надень. Обидно, обидно.

Этот мешочек Ми Ран подарила ей только после того, как десять лет дулась из-за того, что Хи Са уделяла больше внимания маленькому токкэби. Забыть про него… Появилась ещё одна причина вернуться к Хон Ём Рану.

— Угу… прости, прости.

Она ответила в такт повторениям Ми Ран и снова заговорила о новой одежде, быстро переключив внимание токкэби. На душе было неспокойно. Сердце Хи Са, привыкшей к простой и размеренной жизни, тревожно колотилось. А единственный человек, у которого она могла бы спросить совета — Паксу — был в соседней деревне, куда она не могла добраться.