Онлайн чтение книги Быть тебе жертвой! Be the sacrifice!
1 - 18

Глава 18

Ми Ран, так и не показавшись, быстро предложила то, чего мужчина желал больше всего. Токкэби всегда любили веселье. Заключить пари с человеком и повернуть всё в более забавную сторону — это было в их природе. Ми Ран не упустила такой шанс.

Человек, оставшийся один.

Исчезнувшая Хи Са.

От этого человека пахло огнём. Издревле не было такого человека с запахом огня, который бы не проливал кровь. Когда в стране случалась большая война, когда менялся хозяин трона, когда страна приходила в упадок — всегда впереди стояли люди с запахом огня. Алчные до крайности, сжигающие себя и готовые сжечь всю страну дотла.

Ми Ран была в восторге.

Давно она не встречала человека с таким запахом огня.

Раз здесь человек, способный на великие дела, значит, может случиться что-то интересное.

— Куда она пошла?

— Отвести тебя?

— С чего мне верить тебе, запершей меня в этом лесу?

Вжух—

Ещё один удар меча рассёк воздух. И снова точно туда, где была Ми Ран. Она отпрыгнула далеко за пределы досягаемости человеческого оружия. Сердце бешено колотилось. Это меч, дарованный королём. Меч, способный убивать и нечисть, и токкэби, так что нужно быть осторожнее.

— Я могу привести тебя туда, где ты увидишь Хи Са.

Хон Ём Ран сверлил взглядом пустоту.

Попытка не пытка. Если пойдёт один, всё равно эти твари заставят его ходить кругами.

— Веди.

Для того, кто просит об услуге, он был непростительно высокомерен.

Но видя, что он так же ведёт себя и с Хи Са, Ми Ран не обиделась. Ей было достаточно того, что это будет весело. Столкнуть этого огнедышащего человека с Хи Са — веселье гарантировано. Может, удастся увидеть, как мягкая и покладистая Хи Са выйдет из себя.

Лес расступился.

В противоположной стороне от той, куда убежала Хи Са.

Но Хон Ём Ран не стал задавать лишних вопросов и ступил на открывшуюся тропу.

***

— Вы… вы призрак или человек?

Дрожащий голос человека, измученного ночными блужданиями по лесу, достиг ушей Хи Са. Она ничего не ответила. Когда токкэби захватывали лес, всегда находились те, кто терял дорогу. Лиса, которая недолюбливала токкэби, иногда сама сообщала Хи Са: «Человек снова заблудился».

Она не могла тащить Хон Ём Рана к деревне.

А соврать ему означало бы тут же попасться, поэтому Хи Са бросилась прочь, не раздумывая.

Надо было быть внимательнее. Она слышала хихиканье токкэби, которые всю ночь издевались над человеком. Этот звук слышала только она, не человек, поэтому Хи Са лишь вздохнула.

— Ы-ы-ы, у меня старая мать и маленькая дочь. Пощадите, пощадите.

Она молча смотрела на него с расстояния в двадцать шагов. Затем двинулась первой.

Пройдя шагов пять, она обернулась и увидела всё ещё рыдающего мужчину. Она остановилась и ждала, пока он не пойдёт следом. Сомневаясь и озираясь, мужчина наконец поплёлся за Хи Са.

— Эй, девица… вы человек? Вы точно человек?

Важно ли сейчас, человек она или нет?

Каждый раз заблудившиеся спрашивали её об этом. Когда начало светать и солнце коснулось земли, мужчина перестал спрашивать. Если бы она была призраком, то уже давно исчезла бы.

Хи Са остановилась перед священным деревом.

— Деревня! Это деревня! Спасибо. Как мне отблагодарить вас за эту милость, спасибо вам.

Увидев деревню, мужчина радостно миновал священное дерево и побежал к первым домам. Обернувшись, чтобы поблагодарить Хи Са, он обнаружил, что там никого нет. Торговец, обошедший с котомкой всю страну, с лицом человека, одержимого духами, звал: «Девица, девица!», но Хи Са уже исчезла.

***

Место, куда токкэби Ми Ран привела Хон Ём Рана, оказалось вершиной крутого утёса, с которого открывался вид на всю деревню. Спустившись с этого утёса и пройдя через небольшой лесок, можно было выйти к священному дереву. Внизу виднелась знакомая деревня, где там и сям горели огни. И Хон Ём Ран прекрасно видел, как Хи Са провожает какого-то заблудившегося мужчину до священного дерева.

Утёс был довольно высоким.

Прыгать отсюда было смертельно опасно, и Ём Ран понял, почему токкэби выбрала именно это место.

Они делают всё, чтобы он не вернулся в деревню. От этой мелкой уловки уголок его рта криво пополз вверх.

Какая-то нечисть, а его держит в лесу взаперти, тогда как чужака послушно провожает до самой деревни.

В этом разница между отношением к жертве и к обычному человеку?

Хон Ём Ран смотрел на Хи Са ледяным взглядом, когда она вдруг резко вскинула голову. И вздрогнула так, словно увидела призрака. Хон Ём Ран с улыбкой помахал ей рукой с вершины утёса.

Хи Са побежала к нему той же лёгкой поступью, какой убегала. Сверху было отлично видно, как лес расступается перед ней. Хон Ём Ран стоял на краю и спокойно ждал.

— К-как ты…?

— Токкэби привёл.

— Человек заблудился и…

— И ради какого-то мужика, которого ты даже в лицо не знаешь, ты бросила меня и ушла?

— Это…

— Бросила меня, свою жертву?

Высокомерно спросил Хон Ём Ран. Ему было любопытно, почему она, не способная прожить без его волос и голодающая, провожает в безопасность незнакомца.

— Нельзя, чтобы человек умер, заблудившись здесь.

— Какое тебе дело, сдохнет он здесь или нет?

Хон Ём Ран шагнул к Хи Са. Она запыхалась от бега, и её лицо, несмотря на сытный завтрак, снова побелело. Она застыла, бледная, словно он её запугал. Жестокая часть его души находила удовольствие в её жалком виде.

— А-а… Ты же говорила, что любишь людей. И правда, наша госпожа говорила, что любит людей.

— Да. И…

— Госпожа.

Хон Ём Ран прервал её.

— А?

— А насколько сильно ты любишь свою жертву?

…Должна ли я любить жертву?

Хи Са моргнула. Хон Ём Ран разительно отличался от всех предыдущих жертв. Во-первых, она никогда так откровенно не разговаривала с жертвами. Зря она его привела. Вопрос, который она задавала себе уже не раз, снова всплыл в голове. Как он добрался сюда? Как-как. Токкэби постарались. Наверняка сейчас хихикают где-то в кустах.

— Отвечай. Прыгну я отсюда или нет — зависит от твоего ответа, госпожа.

— Прыгнешь? Зачем?

— Жертва, к которой относятся хуже, чем к какому-то прохожему. Уж лучше просто сдохнуть.

Хи Са видела, как он обрезал волосы, которые растил всю жизнь. Хон Ём Ран — человек, который сделает то, что задумал, если ему что-то не по нраву.

— Люблю! Очень сильно!

Она так старательно вытаращила глаза, добавляя «очень сильно», что Хон Ём Ран, который на самом деле и не думал прыгать, прищурился. Опять врёт. Кричит «люблю», даже глазом не моргнув.

— Если бы со мной что-то случилось, что бы ты делала, бросив меня? Я всё ещё не понимаю.

— …Во-первых, с тобой ничего не случится… а тот человек бродил всю ночь и мог погибнуть.

— А когда я кругами ходил на одном месте, ты меня просто бросила?

— Тогда я за тобой наблюдала.

Лес на рассвете был пронизывающе холодным. Хон Ём Ран видел, как с каждым его словом в воздух вырываются облачка пара. Услышав наконец нужные слова, он посмотрел на Хи Са блестящими глазами.

Допустим, она не взяла его с собой, боясь, что он сбежит в деревню.

Но всё равно стена, воздвигнутая между ним, человеком, и Хи Са, прячущейся в лесу, которую он не мог преодолеть, приводила его в ярость. Добрая нечисть, которая, не зная, что он наблюдает сверху, провожает человека.

— Значит, госпожа видела и то, как соблазнила жертву.

— А?

— Токкэби всё знали. Ты же сказала, что наблюдала, госпожа.

Его голос стал тягучим и липким.

Образ Хон Ём Рана, опирающегося о стену пещеры, сжимающего свой пах и цедящего проклятия сквозь зубы, вспыхнул в памяти Хи Са. И токкэби, и она — все видели это. Тонкие ресницы Хи Са затрепетали.

— Ну что, спрошу ещё раз. Кто важнее: жертва, которую ты соблазнила, госпожа, или просто проходящий мимо человек?

Даже Хи Са понимала: сейчас нельзя говорить, что оба важны.

Человек, которого она соблазнила. Хон Ём Ран упрямо твердил, что она, даже не будучи токкэби, именно соблазнила его, и Хи Са растерялась.