Контент удален!

Эти проклятые дядькины шуточки, похоже, вошли в моду — их отпускали все кому не лень. Брат разнёс по «Джей Электроникс» дурную привычку, и она грозила стать местной традицией. Подыгрывать не хотелось. И всё же Чжэ О поймал себя на том, что мысленно пытается угадать ответ, и поморщился.

— Самая длинная еда на свете? Это какая же? Тянучка?

Вместо него подыграть Ча Ге О вызвался заместитель начальника отдела, сидевший рядом.

Ча Ге О перевёл взгляд на Чхэ Ын: а вы угадаете? Чхэ Ын встрепенулась и сделала вид, что думает.

— Хм…

— Правильный ответ… Чхам-ги-и-и-ирым! Чхам гилым! Чхамгирым — кунжутное масло! ¹

¹ Чхамгирым — по-корейски «кунжутное масло». Ча Ге О тянет слог «ги», и слово начинает звучать как «чхам гилым» — «очень длинное».

Растягивая «ги», Ча Ге О объявил ответ, поднял стоявшую перед ним плошку с маслом и гордо улыбнулся.

Видно, глянул на масло — и придумал. Чжэ О взяла досада. Смеяться ничуть не хотелось, и он решил, что лучше уж сделать вид, будто не слышал, — и вовсе отвернулся.

— Ну как? Как вам эта? — суетливо допытывался Ча Ге О у Чхэ Ын.

Чхэ Ын даже в ладоши захлопала и звонко рассмеялась.

— У вас что, где-то сборник шуток припрятан? Откуда вы столько загадок знаете?

— Память у меня всегда была отличная. Что где увижу или услышу — никогда не забываю.

— Потрясающе.

— А как ваш отец? Получше?

Чхэ Ын слегка улыбнулась и кивнула.

— Да. Правда, какое-то время ещё поездит в коляске.

— Чхэ Ын, а вы, кажется, уже хороши? Лицо красное. Так не пойдёт.

— Что? Да я в порядке.

Ча Ге О взял её налитую рюмку и залпом выпил сам.

— Ой!

— Если вам ещё будут наливать, передавайте мне. Я всё тайком выпью.

Тайком, как же.

Глядя, как брат пьёт у всех на виду, Чжэ О только тихо вздохнул от изумления. Выражение лица у Чхэ Ын было загадочным, не разберёшь.

Не то растрогалась, не то, если присмотреться, была ошарашена тем, что у неё отняли драгоценную выпивку.

На этом брат не успокоился. Стоило у неё на губах появиться хоть крошке, он протягивал салфетку, а воду подливал, едва она успевала отпить.

Чхэ Ын несколько раз благодарила, а потом неловко поднялась.

— Я… я схожу в уборную.

Глядя, как Чхэ Ын тихонько выскальзывает из-за стола, он, будто заворожённый, поднялся следом.

— Ты куда?

— Подышать.

Холодно бросив это Ча Ге О, который того и гляди увязался бы следом, он вышел из ресторана за Чхэ Ын. Уборная была снаружи, в конце коридора, и он невольно забеспокоился.

* * *

Тело, так старательно изображавшее трезвость, повело в сторону, едва исчезли посторонние глаза.

— Ох.

Она думала, что задохнётся. Не «слева лазурный дракон, справа белый тигр» ², а…

² Лазурный дракон и белый тигр — в восточной геомантии стражи левой и правой стороны; выражение означает надёжную защиту с обеих сторон.

— Слева извращенец, справа дядька.

С ума сойти можно. От навязчивого флирта мужчин в гипсе она чуть не тронулась рассудком. Приходилось оглядываться на других сотрудников, а главное — бесило, что у неё отобрали выпивку.

— И зачем чужую выпивку отбирать…

Хоть голова и гудела от лишнего, обидно было, что не дали выпить ещё. Впервые за долгое время у неё так славно получалось «налаживать отношения».

Будь её воля, она бы посидела вдвоём с Сон Чжи Хён за жареной курицей с пивом.

— Соберись.

Чхэ Ын зашла в уборную, встала у раковины и посмотрела в зеркало.

Щёки слегка раскраснелись. Вид и правда был чуть хмельной — директора Ча Ге О можно было понять.

Она достала пудреницу и похлопала пуховкой по раскрасневшимся щекам. Глядя на щёки, к которым более-менее вернулся обычный цвет, глубоко вздохнула.

А ведь до прихода этих загипсованных корпоратив был по-настоящему весёлым.

Теперь же она так напряглась, что возвращаться было страшно. Неизвестно, какая ещё паршивая шуточка прилетит, а чтобы вместо кислой мины изобразить лучезарную улыбку, требовалась быстрая реакция.

А спьяну быстро соображать никак не получится. Чхэ Ын, будто на что-то решившись, распустила ослабший пучок, расчесала волосы пальцами и снова аккуратно их собрала.

Она открыла дверь, чтобы выйти, а прямо перед ней стоял какой-то высокий мужчина. Она хотела было обойти его, но невольно встретилась взглядом с мужчиной, который на неё смотрел.

— Директор Ча Чжэ О?

Он стоял, прислонившись плечом к стене, и его чёрные как смоль глаза были такими глубокими, что, казалось, затягивали.

«Левый извращенец» Чжэ О ничего толком не отвечал, только смотрел, и сердце у неё колотилось, будто сломалось.

— Вы за мной пошли?

— С чего бы. Это же общественная уборная.

— А.

— У вас что, мания, будто все мужчины по вам сохнут? Кажется, что все они ваши? — язвительно сказал Чжэ О.

Задетая, она посмотрела на него чуть резче.

— Не казалось мне, что все мужчины мои. Но, видно, со стороны так выглядело.

— О «директорах по выпивке» — этой хронической болезни корейских организаций — я много слышал, а вот вижу впервые, любопытно.

— Каких-каких директорах?.. — склонив голову набок, переспросила Чхэ Ын: вдруг ослышалась.

— Расслышали ведь, зачем делать вид? Обхаживать выпивкой и телом — это же ваш конёк.

— Ха.

Даже от слов «обхаживать выпивкой» стало бы мерзко, а уж от «телом» её просто перевернуло.

Ну да, наполовину он был прав.

Ей ведь сказали, что директор Ча Ге О, который должен был прийти на встречу, стоит ему выпить, на всё соглашается, — и выпивкой она его обхаживала, это правда.

Но телом — нет. Это была роковая ошибка: она не совладала с порывом. Не с кем попало — несчастный случай произошёл потому, что рядом оказался именно он, Ча Чжэ О.

Но объяснять ей не хотелось. Не хотелось признавать, что хоть на миг её тело откликнулось на него.

— Я слышала, вас совсем недавно перевели в Корею. А к культуре деловых угощений, которую вы считаете хронической болезнью, вы, похоже, приспособились лучше всех.

Похоже, ей удалось задеть его за живое: брови Чжэ О чуть сдвинулись. Всё это время он сохранял невозмутимый вид, и эта первая трещина почему-то принесла ей облегчение.

— Ну, я пойду.

Она хотела вернуться в ресторан, но дорогу ей преградила длинная рука. Упёршись ладонью в стену и загородив ей путь, Чжэ О тихо вздохнул.

— Я тоже кое-что разузнал про «Воум». Оказывается, все крупные проекты до сих пор придумывала управляющий директор Кан Чхэ Ын. Все их вы добыли похожим способом? Их ведь не один и не два — тело выдерживает?

От его слов, царапавших по нервам, Чхэ Ын крепко скрестила руки на груди и сверкнула на него глазами.

— Говорят, вы окончили Гарвард. Вы туда, случайно, не по блату поступили?

— Это вы к чему вдруг?

Ей хотелось оцарапать его в ответ ровно настолько, насколько он оцарапал её, и язык у неё заострился.

— Вы забыли, что на ту встречу должен был ехать сам наш председатель, но попал в аварию? Память у вас, видно, совсем никудышная.

Она изощрённо намекнула: как же с такой головой можно было поступить в такой университет. И ей немного полегчало.

У Чжэ О сделалось непроницаемое лицо.

— То есть обычно вы на встречи не ходите, так?

— Я не занимаюсь продажами. Я занимаюсь креативом.

Раз Ча Чжэ О загородил путь рукой, она повернулась в другую сторону. Тогда он сменил руку и загородил ей дорогу и там.

— Да что вы, в самом деле? Мне нужно идти.

— Зачем? У вас что, болезнь такая — помрёте, если мужчины не нальют?

— Да, такая болезнь. Я сейчас отношения налаживаю. Мне нужно произвести на этих людей хорошее впечатление. От этого может зависеть качество результата.

Она металась то вправо, то влево, но все попытки улизнуть провалились. Пока они препирались, сами не заметили, как оказались так близко, что губы почти соприкасались. Спохватившись, Чхэ Ын первой отвела взгляд, собираясь отвернуться.

Но было уже поздно. Их дыхание смешалось, и ярко всплыло воспоминание, которому всплывать не следовало.

Тот день, когда они набросились на губы друг друга, и не понять было, кто первым, — и сладковатый вкус виски на его губах.

— Перевязали волосы? Раньше было красивее.

Уклонись она сейчас — почувствовала бы себя проигравшей. Поэтому она сделала вид, что ей всё нипочём, и нарочно посмотрела Ча Чжэ О прямо в глаза.

Он тоже не отводил взгляда. Между ними возникло такое странное напряжение, что и поцелуй сейчас никого бы не удивил. Напряжение нарастало, и, когда она уже сглатывала то и дело набегавшую слюну, из конца коридора донёсся зычный голос.

— Вы что тут делаете вдвоём? Я вас заждался.

При появлении директора Ча Ге О упрямая рука Чжэ О опустилась.

Чхэ Ын заправила за ухо несколько выбившихся прядей и через силу улыбнулась.

— Ах, у меня лицо было в ужасном виде, я поправила макияж, а выходя, как раз столкнулась с директором.

— Разве у вас, Чхэ Ын, бывает лицо в ужасном виде? Ну-ка, покажите. Дайте и мне посмотреть.

Ча Ге О бочком подошёл и встал между ними. А потом принялся разглядывать её лицо, будто изучая.

— Вы, наверное, не знаете, что значит «в ужасном виде». Так говорят вот про такие лица, как у него. Когда глаза, нос, рот налеплены как попало.