Контент удален!

— Раз уж вам так приспичило, могли бы позвать меня — партнёра. Или вы собирались разнести по округе, что вы «директор по телу»?

— Я же просила так не говорить.

— Я понимаю, вы любите распутно повеселиться, но…

— В тот день, когда мы впервые встретились.

Не желая больше выслушивать упрёки, Чхэ Ын наконец разомкнула надутые губы. Чжэ О замолчал, будто ждал, что она скажет дальше.

— В тот день был мой день рождения. Я арендовала клуб, всё было готово к празднику, а тут вдруг говорят, что папа попал в аварию. А наш исполнительный директор с ходу велит мне в течение получаса ехать на встречу вместо него.

Чжэ О, будто задумавшись, ненадолго отвёл взгляд и медленно моргнул.

— Вот так и поехала, даже переодеться не успела. Думаете, кому-то хочется так проводить день рождения?

— То есть та бурная ночь…

— Я провела её с вами, Ча Чжэ О.

Похоже, он слегка оттаял. Убийственный взгляд немного смягчился.

— Так вот почему вы были так одеты?

— И вообще, вы мой партнёр для секса, а не возлюбленный. У вас нет на это права. С какими мужчинами мне веселиться, пить ли накануне рабочего дня, танцевать ли — я бы попросила не вмешиваться, — резко, чеканя каждое слово, высказала своё недовольство Чхэ Ын.

Язык ни разу не заплёлся, и сказала она это так невозмутимо, будто ей не впервой такие отношения, — в душе она даже немного собой гордилась.

— Не нравятся мои методы — живите себе всю жизнь под дядькины шуточки и зовите помешанного на сперме извращенца деверем.

— Что?

— Как хотите. По мне, и то и другое весело.

От этой не то угрозы, не то шутки Чхэ Ын поджала хвост.

— Не хочу…

Он, только что не скрывавший недовольства, вдруг хмыкнул и улыбнулся уголком губ.

Тяжёлая атмосфера мгновенно развеялась.

— Что? Чего вы смеётесь?

Непонятно о чём думая, Чжэ О всё смотрел на неё и посмеивался. Чхэ Ын почему-то ужасно разозлилась и, размахивая сжатыми кулаками, запрыгала на сиденье.

— Ну что? Ну говорите же!

Чжэ О с интересом долго смотрел на неё, а потом завёл мотор. От рёва двигателя Чхэ Ын вздрогнула.

— Ай, напугали.

— Комплекс «Ай». Какой корпус, какая квартира?

Он ни с того ни с сего стал выпытывать адрес, и Чхэ Ын настороженно посмотрела на него.

— Зачем? И откуда вы знаете, что я там живу?

— Ну надо же.

Выезжая с парковки, Чжэ О вздохнул. Чхэ Ын, не понимая, в чём дело, растерянно смотрела на него.

Видно, её слова казались ему всё нелепее, и он снова тихо рассмеялся.

Чхэ Ын ткнула пальцем в его улыбку и вспыхнула.

— Опять, опять! Да чего вы всё смеётесь!

— Потому что вы милая. Возражения есть?

Чхэ Ын тихонько убрала выставленный палец, выпрямилась и уставилась вперёд. Ей вроде не признавались в любви, а лицо запылало.

Не желая выдать ему своих чувств, она нарочно держалась тише воды.

Она достала телефон и написала в общий чат с подругами, что извиняется: ушла раньше.

Взбудораженные подруги раскалили чат добела. Глядя, как сообщения взлетают вверх так быстро, что не успеваешь читать, Чхэ Ын тихонько отключила уведомления и погасила экран.

* * *

Она боялась, что он повезёт её к себе, но машина послушно ехала к её дому.

Но расслабляться было рано.

Если вспомнить, что он говорил про секс, он вполне мог под предлогом проводить её подняться следом — и у них опять будет развратная ночь.

Беспокоится она или ждёт этого?

Она и сама не понимала своих чувств и путалась. Может, от хмеля Ча Чжэ О казался ещё красивее.

И было жаль просто так его отпускать.

Что в таких случаях говорят? Предложить поесть рамёна ¹ или выпить чаю? Или позвать посмотреть «Юфликс» ²?

¹ «Может, зайдёшь, поедим рамёна?» — знаменитая реплика из корейского фильма 2001 года, ставшая намёком на приглашение остаться на ночь.

² Отсылка к «Нетфликсу» и английскому выражению «Netflix and chill» — намёку на приглашение к сексу.

Мужчин домой она никогда не приводила, так что как это делается — не знала. А главное, она так и не решила, стоит ли вообще затевать такое только потому, что тело слегка разгорячилось.

Когда её терзания достигли пика, его машина въехала в ворота жилого комплекса.

— Ну что, сегодня помните, какой корпус?

— Да кто же не знает собственного адреса? Корпус триста два.

— Бывают и такие, оказывается.

— И то верно, каких только людей на свете нет. О! Вон. Вон там.

Он хотел было что-то сказать, но только тихо выдохнул носом и припарковался на свободном месте.

Они приехали, и сердце заколотилось так, что, казалось, стук слышно снаружи.

Просто так отпустить его — вроде как невежливо, а позовёшь наверх — точно дойдёт до секса.

Загнанная в угол, Чхэ Ын в конце концов выбрала классический способ. Мысленно повторив знаменитую реплику из фильма, которого она даже не видела, она с трудом заговорила:

— Рамён!..

— Идите домой.

Они сказали это одновременно. К счастью, её отважное слово утонуло в его голосе и толком не прозвучало.

— Что?

— До свидания, говорю! Ха-ха.

Чуть не опозорилась на всю катушку. Кое-как выкрутившись, Чхэ Ын в душе тяжело переводила дух. Казалось, не прижми она ладонь к груди — не выдержит. Под ладонью гулко билось сердце.

— Вы ведь что-то хотели сказать?

— Вовсе нет.

Глядя, как он послушно отпускает её домой, она смутилась. Стыдно стало за свои похабные мысли.

Он о таком и не помышлял, а она уже делила шкуру неубитого медведя.

— Пусть мы и договорились только о сексе, но подцепить венерическую болезнь мне совсем не улыбается.

— Это вы о чём вдруг?

— Делить стол с кем-то ещё не в моих привычках. Я бы хотел, чтобы вы соблюдали элементарные приличия.

— Элементарные приличия?..

— Не встречайтесь с другими ублюдками, — низким голосом ответил Чжэ О.

От этого тихого предупреждения она растерялась, но и вспоминать, какой он увидел её на вечеринке, было неловко, и губы у неё обиженно поджались.

— Ни с какими ублюдками я не встречалась.

— А те, кто увивался вокруг, пока вы исполняли свой причудливый танец, — это что, были женщины?

— Они просто заговорили со мной, чтобы поздравить, — у меня же праздник. И что значит «причудливый танец»! Я, между прочим, неплохо танцую.

— То ли недогадливая, то ли глупая.

— Что? Я и догадливая, и умная.

— Вот бы ещё выговаривали слова чётко.

Видно, хмель всё сильнее ударял в голову, и язык у неё заплетался. Чхэ Ын сверлила взглядом его — он не уступал ни в одном слове — и всем видом показывала, как ей это не нравится.

— Насчёт венерических болезней — это мне надо беспокоиться, а не вам, разве нет? Вероятность-то такая. Заразятся одним и тем же вирусом — а болеют по-разному. Это вы, Ча Чжэ О, будьте осторожнее. Я тоже венерические болезни на дух не переношу.

— Заразиться от меня вам бояться нечего.

— Что, ваше хозяйство прошло стерилизацию? Или вы его в отбеливатель окунали? Кипятком, что ли, ошпарили?!

Она сыпала нелепицами, повышая голос.

Её всё бесило. Было обидно, что он, похоже, считает её распутницей, которая спит с кем попало, и самолюбие было уязвлено оттого, что приходится оправдываться.

Чжэ О молча смотрел на неё, будто спрашивая, что за ахинея, а потом небрежно откинул волосы и сказал нечто невероятное.

— Вы у меня первая, вот я и не могу не быть щепетильным. Разве это не естественно?

— Мне сейчас совсем не до шуток.

— Мне тоже.

У Чхэ Ын помутилось в голове. Он медленно моргал и, похоже, не лгал.

— Я у вас — первая?

— Так ли это удивительно?

— Врёте. С такой внешностью вы наверняка с сотней женщин встречались.

— А как выглядит человек, встречавшийся с сотней женщин? Хотя звучит как «вы красивый».

Чжэ О прекрасно знал себе цену, и это звучало противно. И всё же Чхэ Ын открыла в себе неожиданную склонность: она-то думала, что её вовсе не волнует, первая ли она у мужчины.

Мне нравятся мужчины, у которых я первая.

Но она всё ещё сомневалась. О таком она, конечно, нигде не слышала. Притворно скромничать, уверяя, что это впервые, обычно принято женщинам. Мужчины же, наоборот, хвастаются даже связями, которых не было.

— Я правда у вас первая?

— Разочарованы?

— Нет…

Какое там разочарование — она изо всех сил сдерживала невольную улыбку. Быть не может. Как такой мужчина мог до сих пор ни разу ни с кем не встречаться?

Признаться, что в двадцать семь у неё не было мужчин, казалось почему-то не круто, и она собиралась хранить это в тайне всю жизнь, но теперь всё было иначе. Сказать это было легко.

— У меня ведь тоже это было впервые.

На её отважное признание Чжэ О чуть сощурился.