1 - 21
В субботу он был занят поездкой к родителям, так что воскресенье хотелось провести с Чхэ Ын.
В гостиной стояла тишина, но в голове у Чжэ О тишины не было ни капли.
Он всё время думал о Чхэ Ын. Её лицо, когда она, поколебавшись над его предложением стать партнёрами для секса, пожала ему руку, ощущение её тонкой мягкой ладони — всё это не отпускало.
И то, как она смеялась над пустячными шутками, и те мгновения, когда они молча смотрели друг другу в глаза в постели, — всё это крутилось в голове, словно поставленное на повтор.
Хотелось под предлогом секса вызвать Чхэ Ын и весь день валяться с ней в постели. А потом под предлогом пообедать или подышать воздухом сходить и на свидание — было бы чудесно.
Но, щадя её, он сдержался.
В понедельник у них первая встреча один на один, так что у неё, наверное, тоже хватает дел.
При мысли, что из-за него она не сможет прийти в форму и понедельник будет для неё тяжёлым, ему становилось не по себе.
— Терпи. Потерпи немного.
Стараясь не обращать внимания на член, который никак не желал успокаиваться, он вздохнул. Когда он только вернулся в Корею и включил телевизор, ему было довольно интересно. Корейская реклама была разнообразной, делала ставку не столько на продукт, сколько на историю, и смотреть её было любопытно.
А теперь и эта реклама казалась скучной.
Видно, узнав кое-что поинтереснее, он находил всё прочее пресным.
Поужинав, он ещё посидел без дела на диване, но в конце концов поднялся.
Чем терять голову от мыслей о Чхэ Ын, уж лучше поработать — это хотя бы продуктивнее.
Он пошёл в кабинет, открыл ноутбук и почту.
Непрочитанных писем набралось больше чем на страницу.
Он тихо вздохнул.
Он открыл самое первое письмо и раз за разом перечитывал первую строку. Сосредоточиться никак не удавалось; он бесцельно повыделял текст письма и открыл ещё одно пустое окно браузера.
Мысли были далеко, и работа в голову не шла.
В конце концов Чжэ О зашёл в соцсеть, подпёр подбородок рукой и нашёл Чхэ Ын.
На её аккаунт он подписался под предлогом работы.
Страница Чхэ Ын не была сухой, деловой.
Посты о главном рекламном призе, фотографии из командировок, снимки повседневной жизни — тон фото и манера подписей были выдержаны в едином стиле. Без нарочитости, но страница казалась продуманной.
Она была креативщиком и маркетологом. Наверное, это плод раздумий о том, как — и насколько естественно — подать себя людям.
Не проводить границы между работой и повседневной жизнью.
Её страница была не столько личным пространством, сколько витриной бренда под названием «Кан Чхэ Ын».
В наше время даже мимоходом выложенная повседневность воспринимается как контент. И эта странно размытая граница в точности отражала её свободу.
Подписчиков у неё было несколько тысяч.
На неё были подписаны коллеги-дизайнеры, художники-фрилансеры и даже аккаунты конкурирующих агентств.
Листая её смелую, раскованную ленту, он испытывал странное чувство.
Он медленно поднимался от самых старых постов, когда вдруг выскочило уведомление о новой публикации.
Что выкладывают в воскресенье вечером? Какую-нибудь тёплую фразу перед сном, наверное?
Любопытствуя, он открыл самый свежий пост.
И, вздохнув, схватился за лоб.
«#подарокнаденьрождения #галереяДаблюСамчхондон #приглашаю»
У пирамиды из бокалов с шампанским смеялась Чхэ Ын — в обтягивающем платье, которое, как и в день их первой встречи, подчёркивало каждый изгиб тела.
Над её головой висела растяжка «&Happy Birthday Congrats», а вокруг теснились огромные воздушные шары — в свете ламп и не разберёшь, какого цвета.
У него не было слов. Вот ненормальная. Я её в воскресенье не трогаю, даю отдохнуть, а она вечеринки закатывает.
А ей завтра на работу — и при этом она ещё и похвасталась в подписи, что выпила всё шампанское.
— Что? «Приглашаю»? — глухо пробормотал Чжэ О и плотно сжал губы.
После мгновенного молчания он почувствовал, как что-то в груди закипает и наливается жаром.
Всё внутри переворачивалось.
Конечно, официально встречаться они не договаривались. Но его всё равно грызла ревность: она счастливо смеётся в окружении людей — и среди них нет его.
К тому же комментарии от мужчин и женщин сыпались лавиной.
Женщины — ладно. Проблема была в мужчинах.
То есть эти мужчины прямо сейчас могут отправиться туда, где веселится Кан Чхэ Ын.
Её светлая улыбка была так хороша, что сердце забилось чаще, — и в то же время это бесило. С ним она так ни разу не улыбалась.
Едва додумав эту мысль, Чжэ О без малейших колебаний вскочил. Даже не закрыв ноутбук, накинул поверх домашней одежды куртку.
Схватив один из ключей от машин, висевших на стене, он направился на парковку.
Колотящееся сердце и не думало успокаиваться.
Самчхон-дон.
Он вбил в навигатор галерею из хештега и, не дожидаясь, пока голос начнёт вести маршрут, завёл мотор и резко вдавил газ.
С визгом шин машина развернулась и вылетела с парковки. Его суперкар с рёвом мчался по пустынным ночным улицам воскресного города.
Насколько она сейчас пьяна, кому и как прелестно улыбается — если не проверить немедленно, он, казалось, не выдержит.
Мчаться сейчас в ту галерею было в высшей степени разумным решением.
С такой тревогой всё равно не уснёшь.
* * *
Нарушая тихую ночь Самчхон-дона, в галерее творилось нечто невероятное. Галерея, которой полагалось бы быть утончённой, по ту и по эту сторону стеклянной двери выглядела совершенно по-разному.
Из динамиков гремела электронная музыка с мощным битом, а внутри было не протолкнуться от как-то незаметно собравшихся людей.
Изрядно набравшаяся шампанского и виски Чхэ Ын в самом центре галереи — будь это клуб, это была бы главная сцена, — под софитами плавно, красиво и сексуально покачивалась в танце.
Конечно, так казалось самой Чхэ Ын.
Она чувствовала ритм всем телом, растворилась в танце, а руки у неё мотались туда-сюда. Под такими углами, что не разберёшь, вперёд-назад или вправо-влево.
— Опять она пляшет как попало.
— И где только она этому научилась? Это ж кошмар.
Подруги, сидя на диване и глядя на её танец, даже захлопали, будто перед ними редкое зрелище.
С серьёзным лицом она размахивала руками и то и дело вставляла волну. Чхэ Ын, повелевавшая клубом — то есть галереей — своими убийственными, как ей казалось, движениями, была целиком во власти музыки. Со стороны же она походила на кальмара, корчащегося на гриле.
Движения, которые, по её мнению, точно попадали в ритм, ни разу не попали в такт.
Чхэ Ын замкнулась в своём мире и достигла полного самозабвения.
Подруги хохотали до икоты, но музыка гремела так, что болели уши, и Чхэ Ын ничего не замечала.
— Как можно с таким лицом так танцевать?
— Ты на лицо посмотри. Это нечто. Выражение — прямо клубный диджей.
Ю Бин даже попробовала повторить её танец. Но махнула рукой и снова села.
— Слушай, это высший пилотаж. Не каждому дано.
— Ничего не предугадаешь. С чего у неё там вдруг рука выворачивается?
Чхэ Ын с причудливо сбитым чувством ритма заламывала руки — то ли что-то из уличных танцев, то ли «робот».
— И зачем ей столько места на сцене?
Не подозревая, что исполняет комический номер, Чхэ Ын увлечённо танцевала, а потом, почувствовав жажду, подошла к столу. Подруги, наблюдавшие с дивана, тут же протянули ей бокал шампанского.
— Спасибо.
— С тобой бы каждый день в клуб ходить. Смотреть на тебя — одно удовольствие.
— А когда столько народу набралось? Почти битком.
Было много незнакомых лиц. Все, захмелев от музыки, самозабвенно танцевали. Чхэ Ын и во время передышки не могла унять веселья и подёргивала плечами. Правда, и это не в такт.
— Куча народу хотела с тобой поздороваться, да так и ушла.
— Почему? Я же всё время была здесь.
— Ты так старательно танцевала — как тут помешаешь?
— Ты правда нечто. Что это было?
Мин Чжи попыталась повторить её чудные изломы и схватилась за живот от смеха. Чхэ Ын залпом допила шампанское, вытерла губы и вскочила.
— Да не так. Вот так надо.
И снова пустилась в пляс. Когда-то, мечтая научиться танцевать как айдолы, она даже записалась в танцевальную школу, но ещё до того, как освоила азы, ей предложили подыскать себе другое хобби.
— Она не ловит ритм, она с ним дерётся.
— В точку.
