Контент удален!

— Вы, похоже, любите выпить?

— Ну, иногда.

Проблема была в том, что пьянел раньше не Чжэ О, а Чхэ Ын. Взгляд у неё всё больше туманился, но было отлично видно, как она, делая вид, что всё в порядке, старается держаться прямо.

Охотно принимая и выпивая всё, что она ему подливала, он гадал, долго ли она продержится.

— Мы всегда балансируем между привычным и непривычным. Но в работе с «Джей» хотим сделать ставку на непривычное. Конечно, шанс показать, на что я способна, появится, только если вы доверите нам проект.

— Вы, кажется, уверены в себе.

— Я бы даже сказала, что это не мой шанс показать себя, а ваш шанс, директор Ча, оценить, на что я способна.

От её уверенности он невольно улыбнулся. Не упуская момента, она снова налила ему. Если корейские деловые обычаи таковы, что ж, он охотно им последует.

Хотя сиди рядом не Кан Чхэ Ын, а кто-то другой, — ни за что бы не стал.

— Ой, простите!

Она явно опьянела. Бросила лёд в налитый доверху стакан, и виски перелился через край.

Впору было хвалить её уже за то, что она ещё сидит прямо. Выговаривала она слова не так чётко, как раньше, веки отяжелели.

В такой ситуации следовало бы с досадой подняться и уйти, но она почему-то казалась ему милой. Опьянеть раньше собеседника Кан Чхэ Ын, наверное, никак не рассчитывала.

— Ничего страшного.

Чжэ О протянул ей салфетку. Он дал её, чтобы она вытерла руки, а она потянулась вытереть разлившийся под стаканом виски.

В тот же миг к стакану потянулась и рука Чжэ О.

По кончикам пальцев пробежала дрожь — совсем не такая, как при рукопожатии. Казалось, от лёгкого касания пальцев посыпались искры.

От незнакомого ощущения в голове будто разболтался и выпал какой-то винтик. Чжэ О отдёрнул руку и залпом опрокинул виски.

— Если пить вот так, залпом, опьянеете.

— А разве вы наливаете не для того, чтобы я опьянел? Вон, до краёв налили.

— Что правда, то правда.

Чхэ Ын, словно её поймали с поличным, высунула кончик языка и рассмеялась. От этого озорного лица невозможно было отвести глаз.

Блестящая карьера, броский наряд.

Честно говоря, слишком уж в его вкусе лицо, мягкий голос.

В этой женщине не было ничего заурядного.

Может, поэтому в нём проснулось любопытство. Такое чувство было ему в новинку, и никакой инструкции, как на него реагировать, не существовало.

Соблазнов в его жизни было немало, но так сильно тело ещё ни разу не откликалось.

Да нет, Кан Чхэ Ын и не думала его соблазнять. Она просто делала свою работу — обхаживала клиента.

Просто он, как околдованный, не мог оторвать от неё глаз.

Скорее уж это ему хотелось её соблазнить. Сделать так, чтобы она хотела его так же сильно, как он её.

Он чувствовал, что что-то пошло всерьёз не так, но повернуть назад сердце, которое тянулось к ней всё сильнее, было невозможно. Под конец он выпил лишнего, тоже опьянел, и по телу разлился жар.

Она смущённо теребила кончики пальцев, по которым будто пробежал ток, и он поймал её за запястье и притянул к себе. Оказавшись так близко, что они почти касались бёдрами, Чхэ Ын растерянно подняла на него глаза.

— Голова у вас всё клонится. Может, вам нужно на что-нибудь опереться?

— Опереться? Да кто же на такой встрече…

Вблизи лицо Чхэ Ын было безупречным. Чистая кожа, всё такие же алые губы — всё это было до крайности соблазнительным.

Мелькнула мысль, не слишком ли хорошо он прижился в корейской культуре деловых застолий, и он невесело усмехнулся.

— Вы ведь подпишете договор с «Воум»?..

— Может, для начала поставим печать?

Они смотрели друг на друга так близко, что смешивалось дыхание, и вскоре их губы соприкоснулись.

Невозможно было сказать, кто начал первым: это был до безумия импульсивный поцелуй.

От слившихся губ растекалось наслаждение. Может, оттого, что она, как оказалось, сдерживалась ничуть не меньше его?

Забыв, что это за встреча, он обхватил ладонью тонкую шею Чхэ Ын и притянул её к себе.

* * *

Едва дверь гостиничного номера открылась, они нетерпеливо сплелись прямо в прихожей.

Он и не подозревал за собой мерзкой наклонности трогать женщину, которая не соображает, что происходит, но этот порыв был выше его сил.

К тому же он и сам выпил сверх меры и опьянел. Хотя и не настолько, чтобы, как Чхэ Ын, совсем не соображать.

— Ох… ах!..

Чжэ О грубо прижал её к стене и рванул молнию вдоль спины вниз, до самой талии. Над платьем, едва державшимся на бёдрах, открылась грудь в бюстгальтере.

Грудь была такой пышной, что совсем не вязалась с тонкими руками, и дыхание у него сбивалось всё сильнее.

Её руки обвились вокруг его шеи. Грудь от этого чуть приподнялась и колыхнулась в чашечках бюстгальтера. Он не мог оторвать глаз от этого порочного зрелища.

Тяжело дыша, Чжэ О подхватил её под ягодицы и поднял. Прижавшись спиной к стене, Чхэ Ын обвила ногами его талию. Туфли на шпильках слетели и как попало покатились по ковру.

— А, а-ах!

Удерживая её одной рукой, другой Чжэ О задрал бюстгальтер над грудью.

Он прикусил кончик груди, ставшей от тесных чашечек ещё упругее.

Чувствовать, как затвердевший розовый сосок перекатывается под языком, было безумно приятно. Молока там, понятное дело, не было, но он с причмокиванием втягивал его в рот, и пальцы Чхэ Ын осторожно сжимали его волосы.

Даже это касание сводило с ума.

Не выпуская её из рук, он направился к кровати. Опустить её бережно у него не хватило самообладания. Он бесцеремонно уложил её, тут же навалился сверху и самозабвенно припал к груди.

Это первобытное, впервые испытанное желание будто вызвало к жизни другое «я». Чтобы второй сосок не обиделся, он ласкал губами то один, то другой, а свободный растирал пальцами.

— А-ах, ах… Директор!..

Когда она позвала его, внизу у него всё взбунтовалось ещё сильнее. Пьяная в стельку, она, похоже, всё-таки понимала, с кем вытворяет такие непристойности.

— Умница. Всё-таки знаешь, кто тебе грудь сосёт.

Веди она себя так, будто ей всё равно, он это или любой другой мужчина, ему, наверное, было бы довольно паршиво.

Хотя остановиться он и тогда вряд ли смог бы.

— А-ах, хватит, не со…

Не договорив, Чхэ Ын проглотила слова и застонала. Он и так считал её голос возбуждающим, а стоны возбуждали ещё сильнее.

Однако была одна досадная загвоздка.

Среди гостиничных принадлежностей презервативов не нашлось. Выйти и купить? Но оторвать язык от её кожи, к которой тянуло как к наркотику, он не мог. А чтобы он, не имевший никакого опыта с женщинами, предусмотрительно носил с собой средства защиты, — об этом и речи быть не могло.

Когда он стянул с неё мешавшую одежду и бельё, Чхэ Ын оказалась ещё совершеннее. Растрёпанная, она лежала на кровати, прижав тыльную сторону ладони ко лбу, и можно было без преувеличения сказать, что вся она, с головы до пят, была во вкусе Чжэ О.

— Ну почему ты такая идеальная? С ума можно сойти.

Пуговицы рубашки, застёгнутой по-монашески строго, до самого верха, быстро расстегнулись одна за другой. Следом со щелчком расстегнулась пряжка ремня.

Вместе с брюками он стянул трусы, и наружу вырвался внушительный член. Чжэ О посмотрел вниз, на её угольно-чёрный треугольник волос, и, взяв за колени, развёл ей ноги.

Влажная алая щель между белоснежных бёдер манила. В нём столкнулись два желания: вылизать её — и немедленно вогнать туда возбуждённый член.

Помедлив и разглядывая её сверху, будто изучая, Чжэ О взял член у основания и медленно провёл толстой головкой по щели.

Чхэ Ын, не в силах как следует открыть глаза, покусывала нижнюю губу, будто не могла поверить, что такие звуки доносятся из её собственной киски.

Даже это выглядело сексуально. Её колени всё норовили сомкнуться, будто она хотела прикрыться, но он ещё крепче развёл их и, вжав ствол между складками, стал тереться.

Пухлые половые губы раскрылись, и перевитый венами ствол насквозь промок от её смазки.

Двигаться от этого стало ещё легче.

По номеру разносились влажные хлюпающие звуки — таких непристойных он не слышал никогда в жизни.

Жаль было, что нет презерватива, но даже от этого уже подступала разрядка.

Если просто тереться так хорошо, то каково будет вогнать его туда и двигаться внутри? От одной этой мысли член заныл.

— О-ох, ох, ах…

Он задвигался, будто поршень, и красивое тело Чхэ Ын с каждым толчком подбрасывало вверх.

Белая кожа, колышущаяся прямо перед глазами, — зрелище было до крайности непристойным. Смазка, сочившаяся из головки, пропитала её чёрные завитки, а Чхэ Ын, вцепившись в запястье Чжэ О, смотрела на него затуманенным взглядом.

Он наклонился и лизнул её губы, и пухлые губы приоткрылись, впуская его. Всякий раз, когда сплетались их тёплые мягкие языки, член напрягался и вздрагивал.

Такого ощущения — и такого чувства — он не испытывал никогда в жизни. Никогда ещё он не желал женщину так отчаянно.

— Ах, а-ах, директор… ах…

— Хотелось бы войти, но не хочу, чтобы завтра ты меня винила.