Контент удален!

Он прижал её ноги под коленями к постели, и всё, что только можно, бесстыдно раскрылось навстречу потолку.

Всё — от складочек ануса до раскрытой киски, в которую наполовину был вогнан толстый член, — должно было быть у него перед глазами.

От наслаждения, смешанного со стыдом, щёки запылали. И её плоть, тесно обхватившая его, судорожно сжалась.

Член, отделённый от неё лишь тонким слоем резины, без устали ходил взад-вперёд.

Этот жар не нарастал постепенно — он вспыхнул в одно мгновение. Привыкнуть к такому резкому перепаду было некогда.

Его соблазн подхватил её и унёс, и она потеряла рассудок.

То, как член легко скользил туда и обратно между широко разведёнными ногами, было уже не просто приятно — это сводило с ума.

Когда выпуклый край головки протискивался, задевая каждую складочку, у неё сводило челюсть.

Не хватало воздуха, она прерывисто всхлипывала, а разведённые бёдра мелко дрожали.

Она думала, что такой размер ей не вместить, но её собственное, ещё незнакомое ей лоно оказалось глубже, чем казалось. И будто ей было мало, хоть она и приняла его целиком, она невольно изгибалась, требуя ещё.

Не верилось, что это она только что задыхалась, когда он не вошёл и наполовину.

И почему ей даже в голову не пришло, что раз он такой крупный, то и член соразмерный? Хотя, вообще-то, рост мужчины с размером члена не связан, да и опыта, чтобы по фигуре прикинуть размер, у неё не было.

Набухшему члену было тесно, будто его зажало в узком ущелье.

От мощных толчков её всё время сдвигало. Этот разврат понемногу начинал её пугать. Стоило Чхэ Ын подумать, что сильнее наслаждения не бывает, как толчки Чжэ О сталкивали её в трясину ещё глубже.

Оргазм был таким несомненным, что и тени сомнения — это ли вершина? — возникнуть не могло.

Удивительно, что всего от нескольких толчков голова может так помутиться. Даже неопытная Чхэ Ын понимала, что размер ненормальный. Опыта с мужчинами у неё не было, но видео-то она смотрела.

Он не останавливался, и ей некогда было даже прочувствовать отголоски — тело снова и снова содрогалось от всё более сильных оргазмов.

Безжалостный, свирепый член раз за разом входил, заполняя её до самого нутра. Чувствуя, что больше не выдержит, она сжала обессилевшие кулаки и застучала ему по плечам.

— Ах, хватит, хватит…

Ей вдруг стало страшно. Тем более что она и понятия не имела, до какой степени её тело способно наслаждаться. Голова и так кружилась. От острого, упоительного чувства из неё без конца сочилась влага.

Простыня Чжэ О, наверное, промокла насквозь. Столько, что впору было подумать, будто она описалась.

— Мы же только один использовали.

Ей вдруг вспомнились презервативы, которые он накупил горой. Если от одного раза она так поплыла, то как пережить остальное?

— Ах, а, а!..

Горячий член со шлепками вбивался в неё раз за разом. От неистовых толчков её всю сотрясало.

Гладкую, будто вылепленный фарфор, грудь — тоже. Маленькие для такой пышной груди соски так раскачивались, что, казалось, вот-вот оторвутся.

Член, заполнивший её без малейшего зазора, подрагивал. Казалось, она чувствует его форму до мельчайших подробностей.

Его лицо, когда он доводил её до предела, тоже стоило того, чтобы на него смотреть. Одного взгляда хватало, чтобы завестись. Чуть прищуренные глаза были сексуальны. Покрасневшие веки будто выдавали, как возбуждён Ча Чжэ О. А она-то сейчас, наверное, вся растрёпанная. Она тревожилась, не покажется ли ему теперь некрасивой.

Что же творилось той ночью, пока я спала?

Если член большой, то и спермы больше? Даже его извращённые вкусы теперь лишь подогревали возбуждение Чхэ Ын.

Влага, сочившаяся из упивавшегося восторгом лона, вся шла на смазку. Отчего-то перед глазами всё помутнело.

То ли от удовольствия, то ли от унижения — в такой позе она выставила перед ним всё, что можно, — она не понимала.

Она всем нутром чувствовала, как член, с хлюпаньем входящий в неё, пульсирует от самого основания.

Член разбух ещё сильнее, словно готовясь к разрядке, и движения его стали безрассудно торопливыми.

От бешеных частых шлепков бёдра Чхэ Ын всё время подкидывало.

Он подсунул руку под её быстро вздымавшуюся поясницу. И легко приподнял её.

В этом без слов сквозило желание кончить, глядя ей в лицо.

Ощущения вдруг притихли, и Чхэ Ын, изнывая, задвигала бёдрами. Сначала вверх-вниз, а когда сил не хватило — вперёд-назад. Совершенно инстинктивное движение, будто она хотела выжать из мужчины семя.

— А-ах, ах, а-а-ах!..

Чжэ О схватил её за округлые ягодицы и с силой, рывками притягивал к себе.

Другой рукой он обхватил её затылок. Они целовались, как звери, и пик настиг обоих. Бёдра Чхэ Ын свело судорогой, на глазах выступили слёзы, а Чжэ О, горячо выдохнув, вволю излился в неё густым семенем.

Разрядка закончилась, бёдра замерли, а языки всё не размыкались. Упиваясь густым послевкусием, они продолжали жадно ласкать друг друга. И обнимались так тесно, что между ними не оставалось ни малейшего зазора.

Было странное чувство. Казалось, и маленький язычок, и грудь, и их тела, подогнанные друг к другу до миллиметра, — всё существует только друг для друга.

* * *

После первого раза он под предлогом, что вымоет её, отнёс Чхэ Ын в ванную. Отпускать её, такую пьяную, одну в незнакомую ванную было тревожно.

Поначалу он и правда собирался только вымыть её. Но когда он стал растирать её тело, покрытое густой пеной, сдержать желание не смог.

Он впервые узнал, что он такой похотливый кобель, не способный совладать с вожделением к женщине.

Это его порядком потрясло, но секс с Чхэ Ын был важнее.

Она стояла, прислонившись к стене, а он раз за разом втискивал член между её бёдер и тёрся, пока наконец не выдержал и не подхватил её на руки, даже толком не вытерев.

Так они опустошили целую коробку презервативов. А в коробке их было немало — значит, Чхэ Ын, со слезами твердившую, что больше не может, он мучил как минимум на целую коробку.

Однокурсников, помешанных на сексе и женщинах, которые не берегли себя, он считал только грязными и жалкими.

С сегодняшнего дня это мнение переменилось бесповоротно. С Кан Чхэ Ын ему хотелось не просто не беречь себя, а распутничать до последней грязи.

Он не хотел расставаться с ней ни на миг и, даже кончив, долго не выходил из неё, чувствуя её изнутри.

Эта любовная схватка длилась до рассвета. После последнего раза Чхэ Ын провалилась в сон, будто потеряла сознание; он укрыл её одеялом и стёр следы полотенцем, смоченным в тёплой воде.

— И всё-таки «извращенец, помешанный на сперме» — это уже слишком…

Так называться он не желал. Потому и вытирал её особенно тщательно.

— Хотя «сволочь-извращенец» — это, пожалуй, в точку.

Такие мысли приходили, когда он смотрел на её маленькое белое тело, спавшее беспробудным сном.

Когда он вытирал у неё между ног, где засохла смазка, в голову пришла коварная мысль. До крайности извращённая: разбудить её, войдя в неё.

Но чтобы смыть с себя позорное прозвище, пришлось стиснуть зубы. Член, будто ему мало было кончать до самого рассвета, снова встал и подрагивал.

Сколько раз нужно, чтобы насытиться, он и сам не знал.

Пока я рядом с Кан Чхэ Ын, так, наверное, будет всё время. При этой мысли он невесело усмехнулся.

Убрав остывшее полотенце, он укрыл Чхэ Ын одеялом до самого подбородка. Всю ночь её мучил, а теперь строит из себя джентльмена — смешно, но ему хотелось хоть немного ей понравиться.

Спящее лицо было безмятежным. Таким тихим, словно она забыла всё, чем полыхала эта ночь.

Ему мешала прядь, которая, казалось, могла потревожить её сладкий сон. Он бережно убрал прилипшие к щеке волосы за ухо и неотрывно смотрел на её сомкнутые веки.

Он неудобно сидел, поджав колени, и не мог отвести глаз от спящей Чхэ Ын. Длинные ресницы, ровное тихое дыхание, от которого одеяло едва заметно приподнималось и опускалось, — ему так это нравилось, что он долго просидел вот так.

Ему захотелось поцеловать её нежную щёку, но он с трудом сдержался. Поразмыслив, чем бы её порадовать, Чжэ О накинул халат и осторожно вышел из комнаты.

Он чувствовал себя зверем, который из кожи вон лезет, лишь бы завоевать сердце самки, — и возразить тут было нечего.

Порывшись в холодильнике, Чжэ О вздохнул. Он долго жил один и готовить умел многое, но корейская кухня давалась ему с трудом.

Бананы, помидоры, авокадо… Под руку попадалось лишь то, что никак не годится, чтобы прийти в себя после попойки, — как тут не вздохнуть.

И тут глаза Чжэ О блеснули: в углу овощного ящика он заметил пакет соевых ростков.