Дзынь.
За спиной послышалось, как мужчина перемахнул через стол и бросился вдогонку. Не нужно было даже оборачиваться: бокал упал на мраморный пол и разбился вдребезги. В висках стучало так, словно голова вот-вот взорвётся. От ужаса, что её сию секунду схватят за загривок, у Сарин подкашивались ноги.
Кто это? Кто он такой?
Кто этот мужчина с точно таким же лицом, как у него?
Дверная ручка была прямо перед ней. Но стоило протянуть руку, как пальцы мужчины намертво вцепились ей в волосы.
— А-а-а!
Сарин протяжно закричала.
Гав-гав-гав!
В тот же миг собаки дружно залаяли. Они тут же подскочили к мужчине с лицом Оуэна, оскалили клыки и угрожающе зарычали.
— Заткнитесь. Совсем страх потеряли — на хозяина клыки скалить?
Взвизг!
Синий, так и не решившись броситься и лишь угрожающе рыча, получил удар прямо в живот. Длинная нога мужчины с силой пнула пса, и тот отлетел в сторону, скользнув по полу.
— Синий!
Сарин, забыв о боли в зажатых волосах, выкрикнула кличку пса, и тот, тут же вскочив на ноги, снова заслонил её собой и яростно залаял.
— Блядь, а ты догадливая. Твоя сестрица-то ни хуя не соображала и покорно велась на всё подряд.
Сарин, рвавшаяся к Синему, оцепенела. Она и подумать не могла, что этот мужчина заговорит о её сестре.
Он ещё сильнее натянул зажатые в кулаке волосы Сарин, разворачивая её к себе. Её хрупкое, тонкое тело беспомощно крутанулось перед ним.
Она встретила его холодные, начисто лишённые тепла глаза.
Глаза Оуэна были глубже, а чёрная бездна, окружавшая золотистый зрачок, — куда темнее. Сколько ни смотри, этот мужчина не был Оуэном. Совпадала только внешняя оболочка.
Лишь теперь до Сарин дошло.
Они с сестрой были не единственными близнецами в этом мире.
Однояйцевые близнецы.
— Ты… что ты сделал с моей сестрой?!
Сарин руками, которыми только что тщетно пыталась вызволить волосы из его хватки, вцепилась мужчине в воротник. Повиснув на верзиле, она закричала изо всех сил.
— Слышал я, что у неё есть сестрица со странными зенками. И надо же было с такими глазами уродиться. Ты ими вообще нормально видишь? Прямо как у дряхлой, издыхающей псины…
— Отвечай!
Хлесь.
Одной рукой удерживая волосы Сарин, другой он силой оторвал её пальцы от своего воротника, чуть отстранился и наотмашь влепил ей пощёчину. Её тело развернуло в сторону. Сарин не упала лишь потому, что мужчина мёртвой хваткой держал её за волосы.
Перед глазами всё побелело.
Она не понимала, отчего это — от ярости или от оглушительного удара. Но страха не было. Отчим-алкоголик бил её так часто, что держать удар она умела отлично.
Гав-гав-гав!
— Синий, не двигайся!
Синий яростно лаял, готовый вот-вот кинуться на обидчика. Сарин закричала изо всех сил: если пёс бросится ещё раз, этот мужчина его убьёт. Таких типов она знала слишком хорошо.
— Веди себя смирно. Мы ведь с твоей сестрицей были очень близки.
Испепеляя мужчину ненавидящим взглядом, она перестала сопротивляться. За годы бесконечных побоев Сарин усвоила одно: такие ублюдки, как её отчим, бьют тем сильнее, чем больше им сопротивляешься. Мать после стольких лет избиений потеряла даже волю к побегу, а повзрослевшие Сарин и Ирин стали закрывать её собой и принимать удары на себя.
Так мы и делили всё на двоих.
Сарин продолжала смотреть ему в лицо, не гася пылающей во взгляде лютой ненависти.
— …Что ты сделал с сестрой?
Её голос безудержно дрожал. От душащей ярости тело не слушалось. Глядя на то, как у Сарин трясётся даже подбородок, мужчина мягко сощурил глаза в улыбке. Оуэн никогда бы так не улыбнулся.
Улыбка Оуэна куда больнее скребла по душе.
— Да как сказать. Наверное, любовь. Твоя сестрица любила меня — в одни ворота, само собой.
— Не смей врать!
Нахмурившись от её крика, он с силой оттолкнул Сарин назад.
Бах!
Ударившись о дверь комнаты, Сарин ощутила острую боль в спине и ногах, но изо всех сил упёрлась, стараясь не упасть.
— Я просто хочу немного поговорить. Не убегайте, ладно?
Он ласково улыбнулся, подражая интонациям Оуэна. Но всё это было сплошной фальшью. Сестра, быть может, и купилась на это лицо, но только не она.
— Знаешь, почему Оуэн меня ищет?
— Откуда мне знать?
— Странно. Мне казалось, это как-то связано с тобой.
Слегка нахмурившись, мужчина потёр подбородок. И тут глаза Сарин медленно расширились.
— Здравствуй, Павел.
Из-за плеча мужчины внезапно возникло точно такое же лицо. В ровном, сухом приветствии не было ни крупицы радости. Едва мужчина, названный Павлом, попытался обернуться, как его с размаху впечатали лицом в дверь рядом с Сарин.
Хрясь!
— А-а!
Из глотки Павла вырвался крик, ничем не отличавшийся от того, что слетел с губ самой Сарин, когда её схватили за волосы. Бесстрастный взгляд Оуэна мимолётно коснулся её лица.
— Я ведь говорил: пришёл — поздоровайся.
— Прости. Я просто думал, ты…
Прежде чем Павел успел договорить, Оуэн развернул его к себе и вцепился в волосы. А затем тяжёлой ладонью с размаху ударил по щеке.
Хлесь.
Хлесь.
Хлесь.
Кожа лопнула, из разбитых губ брызнула кровь. Слегка поведя плечом, чтобы увернуться от летящих брызг, Оуэн с каменным лицом продолжал методично хлестать Павла по щекам. Перстень на пальце рассекал кожу, оставляя следы, похожие на рубцы от хлыста.
Сарин медленно отступила в сторону; перед её глазами предстали двое мужчин с абсолютно одинаковыми лицами. Она не верила собственному зрению.
Взгляд Синего, замершего рядом с ней словно на страже, был неотрывно устремлён на хозяина — того, кто одарил его искренней любовью и заботой.
— …Хватит. Я виноват, прекрати…
Павел даже не пытался сопротивляться: покорно снося побои, он с трудом разлепил окровавленные губы. Когда Оуэн опустил руку, Павел, проверяя, цела ли барабанная перепонка, поморщился и пару раз похлопал себя ладонью по уху.
— Я предупреждал: будешь разбрасывать своё семя где попало — убью.
— Что?
Сарин вздрогнула всем телом. Ноги, державшие её даже под ударами, подкосились, и она осела на пол. Павел же переспросил, решив, что ослышался.
Оуэн всё знает.
Мужчина, утверждавший, что не помнит её сестру, собственноручно разыскал настоящего отца Хаян и притащил его сюда. Лицо Сарин побелело от осознания: Оуэн действительно не имел к Ирин никакого отношения.
— Использовать мою оболочку вот так, пока я в отъезде… Какое разочарование.
Оуэн приподнял подбородок Павла. Поворачивая его лицо то в одну сторону, то в другую, он тяжёлым взглядом разглядывал зеркальное отражение собственной внешности.
— О чём ты вообще…
— Я ведь ясно сказал: прольёшь хоть каплю своего грязного семени — убью.
— Нет! Я не знал!
Блядь, — Павел проглотил рвавшееся ругательство. Оуэн почти никогда не звал его сам. Узнав, что брат с недавних пор поднял людей на его поиски, Павел сначала скрывался, но, сочтя причину расправы над Романовым весьма занятной, явился сюда сам.
Надо же: великий Оуэн, которому всегда было плевать на женщин, приблизил к себе азиатку, которой семья явно не обрадуется.
Едва взглянув в глаза Сарин, он вспомнил среди череды своих прошлых женщин одну азиатку, работавшую крупье в казино. В памяти всплыли её слова о том, что у её сестры-близняшки гетерохромия и один глаз потрясающего пепельного цвета.
Когда Оуэн на несколько месяцев уехал в Россию, дед приказал Павлу временно подменять брата, чтобы никто не узнал об отсутствии истинного хозяина Эдем-Сити. Впрочем, мастерски использовать близнецов в своих целях всегда умел именно дед, Николай.
Необходимость перенимать повадки Оуэна и подражать ему жутко раздражала, зато возможность лапать женщин из его окружения приносила ни с чем не сравнимое удовольствие.
Для Павла, обожавшего все мыслимые плотские наслаждения мира, Эдем-Сити был сущим раем. Он так и не понял, почему дед выбрал правителем этого места Оуэна, а не его.
— Оуэн! С чего бы мне нарушать обещание?!
Ебучее обещание.
Павел скрипнул зубами. Оуэн, устав смотреть на его бесконечные интрижки с кучей баб, однажды пригрозил: оставит где-нибудь своё поганое семя — прикончит на месте. И даже Павла, привыкшего к угрозам брата, пробрало тогда до мурашек — Оуэн говорил абсолютно серьёзно.
Оуэн люто ненавидел кровь, текущую в их жилах.
Блядь, блядь, сука, блядь.
Павел лихорадочно соображал. Изворотливость была единственным, в чём он превосходил Оуэна. Разлучённые с самого рождения и выросшие в совершенно разных условиях, они встретились, лишь когда оба стали взрослыми.
В отличие от Павла, которого годами опекал и пестовал дед, Оуэн с ходу перешагнул через брата и доказал своё превосходство.
Бах!
Кулак Оуэна с размаху врезался в дверь прямо возле уха Павла. От разбитого дверного полотна брызнули щепки.
— Верно, Павел. Мой брат не мог так поступить. И кто же тогда врёт?
В отличие от безжалостных ударов, превращавших лицо брата в кровавое месиво, голос Оуэна оставался совершенно бесстрастным.
— Бабам ведь лишь бы соврать. Прямо как нашей матери.
Бросив эти слова, Павел повернул голову к застывшей рядом Сарин. Оуэн тоже медленно перевёл взгляд на неё. Глаза обоих мужчин скрестились на девушке.
Не в силах вымолвить ни слова, Сарин молча покачала головой. Казалось, ярость Оуэна вот-вот обрушится на неё. Застыв от ужаса, она лишь беззвучно шевелила губами.
— Нет… я…
Вся та смелость, с которой она противостояла Павлу даже перед лицом насилия, испарилась без следа в тот миг, когда она столкнулась с Оуэном.
Ей было страшно.
Пугало это лицо, мысли за которым оставались непроницаемой тайной.
Это напомнило ей первый день в этом месте. От неумолимой, подавляющей жестокости мужчины пересохло в горле. Нужно было объяснить, кто такая Хаян, но Сарин не знала, с чего начать и как сказать… да и кто в итоге настоящий отец ребёнка, в голове совершенно не укладывалось.
Нет, мужчина, смотрящий на неё с таким выражением лица, точно не родной отец ребёнка.