Оуэн, всё ещё держа мужчину за запястье, прижал его руку к столу и вонзил нож прямо в тыльную сторону ладони.
Брызнула кровь, и окружающие в ужасе отшатнулись. Даже стоявшие рядом с мужчиной люди — то ли его подчинённые, то ли приятели — не посмели ни вмешаться, ни остановить происходящее.
— А-а-ак!!!
Кровь залила фишки, которые он только что выиграл. Каждый раз, когда мужчина дёргался в попытках вырваться, фишки под его ладонью с дребезгом рассыпались. Кричал только раненый. Никто больше не проронил ни звука — люди лишь молча наблюдали за происходящим или старались убраться подальше.
— Раз в крови, значит, и правда твой выигрыш.
Глядя на окровавленные фишки, Оуэн наклонился к самому лицу мужчины и любезно это произнёс. Теперь он признавал, что испачканная кровью счастливая фишка действительно принадлежит этому человеку.
Сама того не заметив, Са Рин разжала кулак. Кончики её пальцев мелко подрагивали. Вид мужчины, отнявшего её фишку и теперь орущего с пробитой насквозь рукой, не принёс ей никакого облегчения.
Всё происходящее казалось нереальным.
Все присутствующие воспринимали происходящее как должное. И лишь не вписавшаяся в эту обстановку Са Рин словно единственная осознала всю жуткую нереальность ситуации, и по её телу в один миг пробежали мурашки.
Люди вернулись к своим делам, будто кто-то просто слегка с кем-то столкнулся. Крупье поспешно вернул на лицо дрогнувшую было улыбку, поправил фишки и подозвал уборщика.
Мужчину с пробитой рукой поспешно увели его люди. Оуэн кивнул, и выигранные тем фишки сгребли в мешок и унесли.
Как и в случае с игровыми автоматами, даже этот инцидент сочли пустяком.
Са Рин, в ужасе шарахавшейся от замёрзших трупов, сегодня, на третий день, пришлось это признать.
Всё, что происходит в Эдем-Сити — полное безумие. И здесь нет никого, кто счёл бы это ненормальным.
Наспех прибранный стол снова заработал. Послышался лишь голос крупье, приглашающего делать ставки на рулетке.
Оуэн подошёл к растерянной девушке и низко склонился прямо перед её лицом. Она инстинктивно вздрогнула и отступила на шаг, а он поднял упавшую к её ногам фишку и выпрямился. Зажав её между пальцами, Оуэн посмотрел на Са Рин.
— Ставьте.
— ...Это не моя фишка.
— А говорят, ваша.
Откуда Оуэн узнал, что сказал мужчина, ушедший с ножом в руке? Са Рин инстинктивно испытала отторжение. Хотя она сама заключила с собой пари, поставив подаренные им пятьсот долларов, чтобы проверить, встретит ли она его снова или уйдёт ни с чем, — теперь, когда Оуэн подошёл, ей захотелось просто развернуться и сбежать.
Золотистые глаза сияли до жути ярко. В отличие от встречи на улице, теперь мужчина смотрел на неё с явным любопытством. С забавленным видом он протянул Са Рин фишку. Не заставляя повторять дважды, она протянула окровавленную правую руку со сдёрнутой кожей и забрала её.
Уголки глаз Оуэна чуть сощурились. В его мимолётном взгляде промелькнуло ещё больше интереса.
Как только Са Рин взяла фишку, Оуэн положил руку ей на плечо и легко развернул обратно к рулетке. Затем, как бы заключая её в объятия, опёрся обеими руками о край стола у неё из-за спины. Почувствовав, как его твёрдый, слегка наклонённый торс прижался к её спине, Са Рин вздрогнула и напряглась.
— Делайте ваши ставки.
Са Рин поняла, что дрожащий голос крупье и его постоянные взгляды в их сторону вызваны не ею, а мужчиной, нависающим у неё за спиной.
— Ставьте.
— ...Я проиграю.
Понимая, что выпадающая раз в жизни удача не повторится, Са Рин ответила сорвавшимся голосом.
— Разве вы не собирались сделать это в любом случае?
В его голосе слышалось веселье, словно он с самого начала за всем наблюдал. Но Са Рин и без оглядки знала: его глаза сейчас не смеются. Почувствовав на виске его дыхание, она нервно провела языком по нёбу.
— Ставок больше нет.
С этими словами крупье приём ставок завершился. Но мужчина так и не отстранился от её спины. От него исходила такая аура, словно он во что бы то ни стало вознамерился проследить за судьбой этой фишки, и Са Рин низко опустила голову.
Белая шея беззащитно обнажилась под взглядом Оуэна.
Тонкая и прямая. Виднеющаяся сквозь волосы шея кое-что ему напомнила. Недавно он пустил стрелу прямо в шею оленю. Они казались похожими, и жёлтые глаза лениво разглядывали шею, которую можно было сломать одной рукой.
— Делайте ваши ставки.
Началась новая игра. Колесо рулетки завертелось. Стук катящегося шарика отдавался в ушах так, будто это её собственную жизнь зажевало в шестерёнки, и Са Рин несколько раз с силой сжала фишку в руке, прежде чем ослабить хватку.
— Я наблюдал, как вы по-блядски вышвыриваете моё одолжение. Так что ставьте.
Ласково произнёс он.
Выброси её снова, так же по-блядски.
Эти слова пугающе врезались ей в уши. Он и правда видел всё с самого начала. Оуэн схватил замершую руку Са Рин за запястье и заставил её двигаться. Собственными глазами видевшая, что случилось, когда он взял за руку того мужчину, она затряслась от страха.
Их руки замерли прямо над номером 11 — тем самым, на котором она до этого выиграла.
— Сюда.
Одиннадцать не могло выпасть дважды подряд. Зная это, он всё равно упорно целился туда. Она смотрела на мужскую руку поверх своей, перепачканную чужой, ещё не свернувшейся кровью. Пальцы Са Рин вновь ослабли, и фишка упала на одиннадцать.
Вместе со словами крупье о закрытии ставок раздался звон колокольчика.
Этот звон на фоне затихающего стука колеса рулетки словно оповещал о конце её жизни.
— Номер 32.
— Надо же.
Прекрасно зная, что вероятность выпадения одного и того же номера дважды крайне мала, он издал притворно-разочарованный вздох. Как только Оуэн, буквально вжимавшийся в её спину, медленно отстранился, Са Рин наконец смогла сбросить давящее чувство.
— Какая жалость.
Невозмутимо произнёс он и взял бокал с виски с подноса проходящего мимо официанта. А затем как ни в чём не бывало прямо на месте вылил себе на руки спиртное, смывая кровь.
Са Рин неотрывно смотрела, как янтарная жидкость стекает по его пальцам и впитывается в ковёр. Блики капель, скользящих между длинными толстыми пальцами и падающих вниз, медленно запечатлелись в её памяти, словно время на долю секунды замерло.
Подручный, до этого подавший Оуэну нож, на этот раз протянул ему носовой платок. Без слов зная, что тот будет делать дальше, он привычно стоял рядом.
Он с безмятежным спокойствием вытирал каждый палец. Оставшиеся следы крови исчезли без следа. Оуэн внимательно посмотрел на Са Рин, которая не могла оторвать взгляд от его рук.
Он чуть опустил чёрные ресницы, словно находя странным, что её скрытый за волосами взгляд устремлён на его пальцы, а не на него.
— Забавно.
Импульсивно бросил Оуэн. Желание приподнять это маленькое личико, по-прежнему уставившееся на его пальцы, и заглянуть в глаза было для него редким порывом. А уж то, что эти слова сорвались с губ — тем более.
Оуэн наблюдал за Са Рин с того самого момента, как она поменяла крепко зажатые в кулаке деньги на фишку. Он был почти уверен: когда она стояла у фонарного столба и хлопала ртом, как рыба, на её губах застыло его имя.
И когда он снова увидел её в казино, то наполовину решил, что она просто очередная лудоманка. Но оставалась ещё другая половина — любопытство к этим губам, которые не решались произнести слова, словно выброшенная на берег рыба.
Оуэн легко сжал руку в кулак.
Медленно, от большого пальца до мизинца, и её взгляд так же последовал за этим движением.
И что же делать с этой забавой, подвернувшейся в его застоявшейся, лишённой новизны повседневности?
— Я-то думал, что за идиотка.
Произнёс он, высоко вздёрнув подбородок. На языке скопилась слюна. Его низкий голос расслышал лишь стоявший рядом подручный.
Оуэна охватило то же странное возбуждение, что и тогда, когда он увидел из окна машины идиотку, прилепившую ладонь к обледенелому фонарному столбу, ставшему ничем не лучше смертельного оружия.
Её прерывистое дыхание, словно она потерялась; неуверенная рука, делающая ставку; тело, поначалу действовавшее решительно, но затрясшееся, стоило ему прикоснуться — каждая её клеточка кричала Оуэну о том, что казино вовсе не было её целью.
Словно отбрасывая эту забавную мысль, он развернулся. Стоило Оуэну зашагать вперёд, как он почувствовал, что за ним рефлекторно последовали чужие шаги.
Точно маленькая собачка, бегущая за хозяином. Он шагал вперёд, не оборачиваясь, и на его губах заиграла лёгкая улыбка.
Он любил собак.
Никто не преградил Са Рин путь. Даже у лифта, ведущего прямо в пентхаус. И когда она, слепо шедшая за Оуэном, наконец остановилась, приходить в себя было уже слишком поздно. Он вошёл в кабину и ждал её, удерживая кнопку открытия дверей.
— Дошли досюда — и так и будете стоять?
У неё хватило смелости увязаться за ним, но теперь она мялась перед этой тесной квадратной коробкой, как трусливая мышь. Оуэна, любившего смотреть людям прямо в глаза, всё это время жутко раздражали её длинные волосы. Из-за них было не разглядеть: то ли она до смерти напугана, то ли о чём-то напряжённо думает.
И, возможно, именно поэтому всё это было ещё интереснее.
— Я...
Что ей сказать? Слушая, как её голос затих, Оуэн кивнул. Это означало войти в лифт и говорить уже внутри, но Са Рин отказывалась приближаться. Она нервничала, что он в любой момент отпустит кнопку, и остатки рассудка вопили ей замолчать.
Оуэн был опасен.