Они постепенно мутнели и затягивались пеленой. И даже зная об этом, Оуэн ничем не мог им помочь. С сожалением на лице он отнял руку от Са Рин. Затёкшая от неестественного положения шея плохо слушалась, и Са Рин деревянным движением снова повернула голову.
— Я не понимаю, о чём вы.
В ответ на её прямоту он коротко рассмеялся.
— О собаках. О матери и братьях моих щенков.
— А-а...
Раз они росли вместе с самого детства, неудивительно, что собаки стали ему как братья. В конце концов, завести питомца — всё равно что поклясться принять его в семью на всю жизнь. Должно быть, он сравнил её глаза с мутнеющими глазами стареющих, слепнущих псов.
— Моё самое первое воспоминание — о том, как меня швырнули в клетку к собакам.
Поражённая Са Рин рефлекторно вскинула на него взгляд. За лёгкой усмешкой было не разобрать, всерьёз он или шутит. То ли его удовлетворил её широко распахнутый от изумления взгляд, то ли ещё что, но больше Оуэн ничего не добавил. В итоге она решила для себя, что это была шутка.
— У тебя такое лицо, будто на тебя собака залаяла.
— Естественно. Услышав такое, кто угодно счёл бы это шуткой.
— Ты неплохо говоришь по-английски. Выучила, чтобы приехать сюда?
— Нет. Просто...
Ещё когда они жили в горной глуши Канвондо, мать усиленно заставляла Ирин и Са Рин учить английский. За плохие оценки по другим предметам она никогда их не ругала, но стоило получить низкий балл по английскому — приходила в страшную ярость, а порой даже бралась за розги.
Мать постоянно терпела побои от человека, которого они называли отчимом: её жизнь состояла из попыток сбежать в другой город и неизбежного возвращения обратно. Очевидно, изучение дочерьми английского и их отъезд за границу казались ей единственным шансом вырваться из этого жалкого существования.
Теперь Са Рин это понимала.
— Вы ни за что не должны жить так, как я.
«Останетесь в этой тесной стране — и вас ждёт такая же жизнь», — повторяла мать как заведённая. При их бедности она не могла оплачивать репетиторов по всем предметам, но и пускать всё на самотёк было нельзя: она прекрасно знала, что дочери не блещут особым умом.
Она говорила, что раз не может дать им должной поддержки, то не требует успехов во всём, но просила выучить хотя бы английский. Мол, только так они смогут прокормить себя, куда бы ни поехали.
Прожив всю жизнь в Канвондо, мать мечтала лишь о том, чтобы дочери вырвались в большой мир.
Первой мамину мечту исполнила сестра, Ирин. Отучившись на факультете гостиничного менеджмента, она устроилась на работу в Эдем-Сити. Сама же Са Рин смогла покинуть Корею и приехать сюда лишь после смерти матери и Ирин.
Эдем-Сити стал для Ирин и Са Рин первой заграницей.
— Учила с детства.
Пропустив весь этот ворох эмоций и воспоминаний, Са Рин ответила коротко.
Вскоре машина выехала на улицу люксовых бутиков Эдем-Сити. Расположенная неподалёку от отеля, она собрала в одном месте знаменитые мировые бренды, так что туристы, приезжавшие в Эдем-Сити, ночи проводили в казино, а днём гуляли здесь.
Вычищенная от снега улица была вымощена широкими гранитными плитами, а все здания вдоль неё оказались двухэтажными.
Бутики, оформленные в уникальном стиле каждого бренда, сохраняли единую высоту, создавая ощущение гармонии. Движение транспорта было перекрыто с самого въезда, поэтому люди свободно разгуливали по улице и без конца фотографировались. Благодаря отсутствию налогов на роскошь Эдем-Сити нередко называли раем для шопинга.
Взгляду предстала та самая улица из туристического буклета, который она читала в самолёте. Са Рин даже не планировала сюда заходить, но в итоге оказалась здесь не по своей воле.
— Выходи.
Когда водитель открыл дверь, Оуэн вышел первым и, надевая перчатки, бросил ей эту команду.
Что ему от неё понадобилось в таком месте?
Раздумья продлились недолго. Стоило ей поспешно выбраться следом, как под пальто снова пробрался ледяной ветер. Пока она боролась с собаками, ей было даже жарковато, но теперь, выйдя из психологически некомфортного, но тёплого салона на мороз, она ощутила холод куда острее.
Этот мужчина сам по себе внушал трепет, а сейчас, затянутый в чёрное кашемировое пальто, он казался Са Рин ещё более устрашающим даже со спины. Она могла поклясться, что чужая спина пугала её так сильно лишь когда она смотрела на бойцов UFC.
Са Рин невольно сглотнула пересохшим горлом. Инстинктивное желание держаться от него подальше заставляло её невольно медлить с каждым шагом.
Мужчина, который был на голову выше большинства прохожих, выделялся даже на фоне рослых парней. С ног до головы он был одет так безупречно и шикарно, словно только что вернулся из оперы.
Качественный тёмно-серый костюм из твида в ёлочку, светло-серая рубашка с лёгким отливом, идеально повязанный галстук под красивым изгибом шеи, переходящим в резкую линию челюсти, — ни единого изъяна.
Его лицо было таким же нечитаемым, как и при их первой встрече, а безупречный внешний вид не оставлял ни единой бреши.
Даже тот, кто не знал его, с первого взгляда понял бы: этот человек, словно хищная птица, не успокоится, пока не окажется на самом верху, возвышаясь над остальными. От этой мысли Са Рин мысленно усмехнулась.
С таким непроницаемым лицом он даже глазом не моргнёт, если кто-то умрёт прямо у него на глазах.
И всё же аура, исходившая от этого расслабленного мужчины, была до того элегантной, что скрывала его истинную натуру. Но Са Рин успела мельком её увидеть. Эту слепую, животную эмоцию на лице, приблизившемся к ней вплотную.
Он из тех, кто играет с тем, что вызывает у него любопытство, и без колебаний забирает то, что хочет держать в своих руках.
— Не забивай свою маленькую головку лишними мыслями.
Оуэн обернулся и положил руку в перчатке ей на макушку. Это было безмолвное давление: веди себя тихо, не думай ни о чём другом и иди за мной. Он уже раскусил, что она инстинктивно выискивает взглядом, у кого бы попросить помощи.
— Ну или закричи.
Хотя это будет немного хлопотно.
Его золотистые глаза блеснули. В Эдем-Сити власть этого человека была абсолютной. Рука Оуэна медленно скользнула с её головы и легла на плечо. А затем он вплотную прижал её к себе.
Её замёрзшая кисть ощутила прикосновение мягкого кашемира. Чтобы не упасть, ей пришлось переставлять ноги, подчиняясь шагу Оуэна.
— Тебе лучше не создавать мне проблем, Са Рин.
— Если будешь вести себя послушно...
Она хотела спросить, вернёт ли он ей паспорт.
— То я могу позволить тебе всё, что захочешь.
Странные слова. Обещание, что он может позволить ей всё, сладко зазвенело в ушах.
— ...Даже деньги?
Оуэн, обнимавший её за плечи так, словно они были любовниками, вдруг остановился. Любопытные взгляды прохожих, казалось, покалывали обнажённую кожу.
Одной рукой он без труда развернул её к себе, а затем тяжело опустил обе ладони ей на плечи. Оуэн наклонился, словно опасный хищник, и их взгляды мгновенно встретились.
Приблизив к её лицу свои глаза, сияющие словно сусальное золото, он напрямик спросил:
— Тебе нужны деньги?
— Да.
— Сколько?
— Много. Очень много.
— Раз тебе так нужны деньги, какого хера ты стояла как послушная идиотка, когда тот ублюдок прикарманил твою фишку, а?
Палец в перчатке царапнул Са Рин по щеке. Прежде чем ответить, она сглотнула. Во рту так пересохло, что не осталось ни капли слюны. Голос сорвался.
А может, он просто дрожал от страха.
— ...Потому что мне нельзя умирать.
— И кто это решает?
— Мне ещё нельзя умирать.
Ещё.
Уловив этот странный нюанс, Оуэн пристально посмотрел на неё. Она бегло говорила по-английски, но местами проскальзывала неловкость. Было ли это одним из таких мест?
— Похоже, я нанял чертовски дорогого выгульщика собак.
Неизвестно, понимал ли он масштаб её запросов. Са Рин нужна была сумма, намного превышающая чью-либо обычную зарплату. Оуэн приподнял её подбородок, заставив посмотреть на себя — всё это время она избегала его взгляда.
Он бесчисленное множество раз видел устремлённый на него отчаянный взгляд. В основном так смотрели игроманы, оказавшиеся на краю пропасти, или те, кто стоял на пороге смерти. Возможно, он и построил Эдем-Сити именно потому, что эти глаза его забавляли.
Это отчаяние было единственным, что приносило ему удовольствие посреди тоскливых будней.
— Тогда просто делай, что велено. Выбрось из головы всякую дурь, веди себя смирно и будь паинькой...
Рука, державшая её за подбородок, соскользнула на затылок. Оуэн вальяжно провёл языком по нижней губе и посмотрел на Са Рин.
— В Эдем-Сити нет ничего невыполнимого. Особенно того, что делается за деньги.
— С ними проще всего.
То, что для неё было сложнее всего, он назвал самым простым. Все, как и Са Рин, оставались в Эдем-Сити лишь ради денег. В погоне за призрачным шансом сорвать куш они отдавали этому месту жизнь целиком, покидая его лишь вперёд ногами. И король, правивший на самой вершине, только что предложил ей сделку — такую сладкую, что слюнки текли.
Сколько ей придётся здесь пробыть?
И ей стало интересно: когда придёт время уходить, сможет ли она, как он и обещал, получить всё желаемое?
— Вам придётся заплатить очень много.
Её голос по-прежнему дрожал.
Сказал же ей вести себя послушно, а она всё равно ляпнула своё. Глядя на Са Рин, Оуэн цокнул языком и усмехнулся.
Этот мужчина просто действовал по интуиции. У него был врождённый талант вычислять чужие слабости и превращать их в прекрасные иллюзии.
Нет ничего невыполнимого.
Са Рин не поверила его словам. Этот человек заставит её вилять хвостом, как собаку, и быть «паинькой», а потом в один миг швырнёт в грязь и станет насмехаться над её растоптанными мечтами, которые сам же так сладко вливал ей в уши.
Такова была его истинная сущность.
Нет, так дело не пойдёт.
Са Рин мысленно обратилась к кому-то, кто остался в Корее. Впрочем, он всё равно не мог её услышать, так что это прозвучало скорее как обещание самой себе.
С этим мужчиной точно нельзя иметь дело.
С этими мыслями она неуклюже улыбнулась ему в ответ.