Оуэн привёл Са Рин в дизайнерский бутик, о котором она слышала впервые. Миновав все известные люксовые бренды, он остановился перед незнакомой вывеской. Завидев его, вышедший наружу сотрудник беззвучно поклонился.
Словно по негласному уговору не произносить лишних слов, массивная деревянная дверь со старинной резьбой в виде горгулий тяжело и беззвучно отворилась.
Несмотря на день, внутри царил полумрак. Однако направленный на немногочисленные витрины свет заставлял выставленные вещи смотреться ещё эффектнее.
Как только Оуэн убрал руку с её плеча, Са Рин отступила на пару шагов, всем своим видом показывая, что ей здесь не место.
— Сюда, пожалуйста.
Сотрудник подошёл не к Оуэну, а к Са Рин и вежливо указал дорогу.
— Мне?
— Прошу вас.
Ни одного лишнего слова. Сотрудник улыбался так же вежливо, как горничная в доме Оуэна, но явно не собирался считаться с желаниями Са Рин.
— Будь умницей.
Добавил он, поправляя коротко обрезанную им же чёлку.
Са Рин вспомнила приказ «быть умницей». Больше не споря, она покорно пошла за сотрудником. Они миновали зал, в котором даже было непонятно, что именно продаётся, и вошли в дверь, обитую синим бархатом. За ней, в отличие от полумрака бутика, оказалось ярко освещённое пространство.
— Одежда для примерки готова. Мы проверим размер и доставим вещи в отель.
Внутри ожидал ещё один сотрудник. Здесь было подготовлено всё: от мехов, вечерних нарядов и слишком вычурных для повседневной носки платьев до туфель и даже нижнего белья.
— Что это за место?
— «Орбис». Мы предоставляем полный спектр услуг в соответствии с предпочтениями наших клиентов.
На одежде не было ценников. Но с первого взгляда было ясно: Са Рин никогда не сможет позволить себе такие вещи. Она заметила кашемировое пальто, похожее на то, что носил Оуэн, но не осмелилась даже прикоснуться к нему.
Вещи в этой комнате стоили больше, чем она заработала бы за всю жизнь, выгуливая собак.
В зеркале примерочной отразился её силуэт. Жалкое зрелище: девушка с измождённым лицом и криво обкорнанными волосами застыла в полном оцепенении.
Са Рин машинально взяла протянутую одежду. Как назло, это оказалось кремовое платье, и на нём тут же отпечатались грязные пятна — следы от падений во время прогулки с собаками, которые она так и не успела оттереть.
Сотрудник заметил это, но его приветливая улыбка не дрогнула.
— Извините.
— Для тех, кто предпочитает уйти сразу в нашей одежде, предусмотрена душевая. Проводить вас?
Са Рин кивнула, и её тут же отвели в душ.
А когда она вернулась, её уже ждало точно такое же новое платье взамен испачканного.
Она надела кремовое твидовое платье, а на плечи ей накинули кашемировое пальто чуть более тёмного верблюжьего оттенка. Затем Са Рин надела шляпу с опущенными до самых глаз полями и лоферы в тон платью.
Лёгкий макияж тоже сделали прямо в примерочной. Са Рин даже подровняли торчащую из-под шляпы чёлку, а затем надели на шею лаконичное ожерелье с одиночным бриллиантом. Наконец, сотрудник принёс перчатки.
— Обопритесь локтями сюда и поднимите руки.
Са Рин послушалась, и на её поднятые пальцы натянули перчатки. Нежный, как облако, кашемир окутал холодные руки. Пальто и перчатки идеально сочетались, словно были из одного комплекта.
— Прошу за мной.
Са Рин последовала за сотрудником обратно в зал.
Оуэн дожидался её, сидя нога на ногу на гостевом диване в приглушённом свете тёмного зала. Видимо, прошло немало времени: его секретарь Юри, ранее уводивший собак, уже успел вернуться и теперь стоял неподалёку. Он что-то шепнул Оуэну на ухо, и жёлтые глаза уставились на Са Рин.
В бокале, который Оуэн держал в руке, вытянутой вдоль спинки дивана, плескалась янтарная жидкость. Другой рукой он медленно поднёс ко рту только что раскуренную сигару и глубоко затянулся. На его щеках проступили глубокие ямочки, а по бутику поплыл характерный сигарный аромат.
Мягко покачивая бокалом, Оуэн внимательно разглядывал своё эффектно принаряженное творение. Медленно переведя взгляд с его бокала на его лицо, Са Рин замерла перед ним, как манекен.
— Сюда.
Оуэн подозвал её кивком. Когда Са Рин подошла, бледнолицый мужчина посмотрел на неё снизу вверх. Сделав ещё одну затяжку, он потушил сигару прямо о дно бокала с виски.
Пш-ш.
Под шипение гаснущего огонька по жидкости в бокале расползся чёрный пепел.
— На колени. Ты же обещала быть послушной.
Произнёс он со смешком. Са Рин сглотнула: в голосе Оуэна явно читалось, что он не потерпит, чтобы на него смотрели сверху вниз. И деньги, и её собственная жизнь — всё это имело для неё огромное значение. А этот мужчина мог с лёгкостью жонглировать и тем, и другим, словно напоказ.
О гордости она давно забыла. Вернее, у Са Рин её не было с самого рождения.
Ведь нужно было как-то выживать. Мама сильно болела, а нанять сиделку им было не по карману. Отказавшись от поступления в университет, Са Рин днём бралась за любую работу, а по ночам спала, свернувшись калачиком на койке для сопровождающих в больнице.
Все три с лишним года до выпуска сестры Са Рин жила в таком ритме: забыв о себе, она пахала, стиснув зубы. Они не могли обе влачить такое существование. Сестра тоже порывалась бросить учёбу, но Са Рин отговорила её и заставила ходить на занятия. Именно она убедила сестру думать о будущем, как того хотела мама.
Она вспомнила, как на выпускном сестра держала её за руки и плакала, благодаря за все страдания. Как заявила, что теперь возьмёт на себя заботу о Са Рин и больной матери, а ради этого найдёт самую высокооплачиваемую работу и уедет за границу.
После того как её вторая половинка покинула Корею, Са Рин осталась вдвоём с мамой. Больше не с кем было поговорить о маминой болезни, о том, что в этом месяце не хватает денег на жизнь, или о том, что иногда у неё самой всё тело ломит от усталости.
Лишь тогда Са Рин смогла оглянуться на свою жизнь.
Она не могла полагаться только на деньги, которые присылала сестра. Днём вкалывая как автомат, а по ночам дежуря у постели матери, Са Рин постепенно осознала, что с какого-то момента сама сломалась. И она уже не понимала, где именно: в сердце или в голове.
А у того, кто сломан, нет гордости. Са Рин опустилась на колени. На полу лежал мягкий ковёр, поэтому больно совсем не было.
Оуэн, не выпуская бокала, кончиками пальцев другой, пропахшей сигарой руки снял с неё шляпу.
Шляпа упала назад, открывая округлый лоб.
— Вот теперь красиво.
Было очевидно, что ему просто не нравилось, когда её глаза скрыты, и он решил показать свой скверный характер. Глаза, которые так ему приглянулись, теперь неотрывно смотрели на него.
— Это Борис.
Сказал Юри, склонившись к Оуэну, и поднёс телефон к его уху.
— Да, я в курсе. Через десять дней он пройдёт через Южную Африку под именем «Орбиса». Комиссия как прежде.
Из его уст полилась непонятная для Са Рин русская речь. Пальцы Оуэна, всё ещё пахнущие сигарой, обхватили её левую щёку и ухо и резко притянули вниз, к его бёдрам. Она уткнулась щекой в гладкую ткань его костюмных брюк.
Заставив её уткнуться лицом в свои бёдра, Оуэн стал куда откровеннее поглаживать её затылок. Подушечками пальцев он медленно обводил линию её шеи от самого уха. Словно по давней привычке. Он вёл себя так, будто Са Рин была ему хорошо знакома, хотя они встретились только вчера.
— Вот как? Надо же. Ха-ха.
Услышав что-то забавное, Оуэн тихо рассмеялся. Са Рин рефлекторно попыталась поднять голову, но он с силой вдавил её ещё глубже. В какой-то момент он широко раздвинул ноги, запустил пальцы в её волосы и резким движением провёл по коже головы.
По обнажённой коже под волосами пробежали мурашки.
— М-м...
Она дёрнула головой, пытаясь уклониться от его руки, и её щека коснулась чего-то мягкого где-то между его бёдер. Это ощущение разительно отличалось от твёрдых как камень мышц этого мужчины.
— Ха-а.
— Тш-ш. Нельзя вот так открывать рот в таком месте, да?
Прямо перед её глазами ткань брюк на внутренней стороне бедра Оуэна начала туго натягиваться. Проворковав это Са Рин, он как ни в чём не бывало продолжил телефонный разговор.
— И такой кретин — подчинённый Бориса... Судя по тому, как он побежал жаловаться хозяину, едва вернувшись в Россию, надо было просто кастрировать его перед отправкой.
Оуэн прекрасно помнил человека, о котором говорил Борис. Разве не благодаря ему он встретил эту забавную игрушку, которая сейчас лежала на его бёдрах? В голосе Оуэна невольно зазвучала улыбка.
Слова звучали жутко, но он произносил их настолько весёлым тоном, что собеседник мог по ошибке принять их за шутку. Однако те, кто знал его, в такие моменты были особенно осторожны.
В ответ тут же послышались извинения.
Если домашний пёс ошибается, хозяин обязан нести ответственность. Взгляд Оуэна остановился на Са Рин, замершей у его бёдер. Её лицо, потрясённое и тяжело дышащее при виде члена, от которого едва не трещали брюки, разжигало в нём странный аппетит.
— Борис, мне пора. До скорой встречи в Эдем-Сити.
Как только Оуэн закончил говорить, Юри убрал телефон и завершил вызов.
— Дай сюда.
Он протянул руку к телефону, который Юри собирался убрать. Юри без лишних слов отдал его Оуэну.
— Отвечай сразу, когда я звоню.
— Что?
— Ты же потеряла свой.
Оуэн низко склонился к Са Рин. Настолько, что его гладкая кожа почти коснулась её щеки. Дыхание, шептавшее ей на ухо, словно делясь секретом, обдало холодом. Однако руки, бережно опускавшие телефон в карман её пальто, были нежными.