Закончив разбирать вещи и немного отдохнув, я вышла из своей комнаты. Пока Елена и Салли вовсю лакомились угощениями, которые для них приготовили слуги, я уединилась с лордом Генри в гостиной.
— Я слышал, что дядя проявил редкостное упрямство... Но все равно до последнего не мог поверить, что вы действительно приедете.
Красивое лицо лорда Генри заметно осунулось. Похоже, за последнее время он перенес немало душевных терзаний.
— Почему вы так удивлены? Разве мы не друзья?
— Конечно друзья…
Я намеренно улыбнулась как можно лучезарнее, и на губах лорда Генри тоже заиграла слабая, едва заметная улыбка. Вдохнув аромат чая, который подал слуга, я непринужденно добавила:
— К тому же, я выполняю особое поручение вашего дяди.
— Поручение?
— Вернуть вам улыбку.
В глазах лорда Генри на мгновение промелькнуло разочарование.
— Если вы приехали лишь из-за просьбы дяди, то вам вовсе не следовало...
— Генри.
Он удивленно поднял голову. Поймав его взгляд, я мягко продолжила:
— Неужели я кажусь вам женщиной, которая станет делать то, чего ей не хочется, только из страха перед вашим дядей?
— Нет.
— Вот именно.
Посмотрев на то, как он медленно покачал головой, я решила окончательно развеять его сомнения:
— Я здесь просто потому, что сама хочу видеть вашу улыбку.
От этих слов, сказанных только ради того, чтобы приободрить его, Генри резко замолчал. Он пристально разглядывал мое лицо, но стоило нашим взглядам встретиться, как он стремительно отвернулся. Теперь он упорно разглядывал ни в чем не повинный камин, а кончики его ушей залила пунцовая краска.
До чего же он предсказуемый и искренний.
Впрочем, я и сама мысленно пожурила себя за то, что опять неосознанно начала флиртовать. Елена всегда твердила: если не собираешься брать на себя ответственность, нечего и головы людям кружить. М-да... Впредь надо быть осмотрительнее.
— В общем, я здесь, так что хватит копаться в себе и изводить себя мрачными мыслями, договорились? — Я тут же сменила тему, чтобы разрядить обстановку: — Кстати говоря, вы знаете, почему я попросила привезти меня именно сюда?
— Нет, мне ничего об этом не говорили. Я лишь знаю, что дядя в спешном порядке выкупил усадьбу здесь, в Эдинбурге.
Ну и хватка у старика. Какая поразительная скорость и деловитость.
— Вы помните того коридорного, который оказал первую помощь мне, вам и Салли?
— Конечно. Вы о молодом Джимми, который работал в службе приема гостей?
— Мне донесли, что этот юноша — выпускник медицинского факультета Эдинбургского университета.
От этих слов глаза Генри Лэнгема округлились от изумления.
— Так он уже взрослый, состоявшийся мужчина?
— Он выглядит очень молодо, но это проверенная информация. Впрочем, не будь он квалифицированным врачом, он бы не сумел так ловко оказать нам первую помощь.
— И то правда. — Генри понимающе кивнул, хотя на его лице все еще читалось глубокое потрясение. — Но чтобы ему было далеко за двадцать... Никогда бы не подумал. Мне казалось, ему от силы лет двенадцать-тринадцать, не больше.
— В мире полно удивительных людей.
— Что ж, я понял. Я и сам у него в долгу, так что как я могу помочь вам в вашем деле?
— Думаю, будет достаточно, если вы предоставите мне экипаж.
Куй железо, пока горячо, — я твердо вознамерилась отправиться на медицинский факультет Эдинбургского университета прямо сейчас.
— Если встретите Джимми, пожалуйста, передайте ему от меня весточку, — попросил он.
Твердо решив во что бы то ни стало сделать этого загадочного доктора «своим человеком», я уверенно кивнула Генри:
— Обязательно. Я ему так примелькаюсь, что он от меня и скрыться не сможет, даже если очень попытается.
Генри искренне, беззаботно рассмеялся. В его смехе наконец-то почувствовалось какое-то приятное, освежающее облегчение.
***
Елена уехала — она сослалась на то, что договорилась о встрече со знакомым, живущим неподалеку. Так что в экипаж, подготовленный лордом Генри, мы сели вдвоем с Салли.
— Боже мой, студент? Да еще и медицинского факультета в Эдинбурге… Это же невероятная элита!
В отличие от лорда Генри или меня, которые обменялись с «мальчиком-коридорным» всего парой фраз, Салли проработала с ним плечом к плечу несколько месяцев и даже успела сдружиться. Неудивительно, что это известие повергло ее в настоящий шок.
— Тебя это так удивляет?
— Конечно удивляет! Нет, ну сами посудите: разве с таким лицом поверишь, что он взрослый мужчина, которому перевалило за двадцать? Хотя, конечно…
Похоже, она все-таки припомнила кое-какие странности.
— Я замечала, что он развит не по годам. И сообразительный, и выражается как-то… утонченно, что ли? Изысканно.
— Я тоже это заметила.
— Совсем не то что я, выросла в квартале, где одни заводы да фабрики.
В ее голосе послышалась легкая обида. Я покосилась на Салли — та забавно надула губы. Едва сдерживая смешок, я произнесла:
— Знаешь, Салли, ты тоже мало похожа на обычную горничную. Скорее, на начитанную барышню, увлеченную литературой.
— Вы имеете в виду начитанную барышню, которая лихорадочно перелистывает дешевые ужастики в поисках историй пострашнее?
Наши взгляды встретились, и мы дружно прыснули со смеху. За беседой, больше напоминавшей разговор сыщика и его верного помощника, чем хозяйки и служанки, мы и не заметили, как прибыли на место.
— Так вот он какой, Эдинбургский университет.
Пройдя сквозь главные ворота, мы увидели старинные корпуса, раскинувшиеся за просторными зелеными лужайками. Повсюду стайками расхаживали студенты, и в воздухе так и веяло юношеским задором.
Наш экипаж плавно затормозил перед зданием медицинского факультета. Стоило мне задуматься, как лучше отыскать Джимми Бэрри, как вдруг до моего слуха донеслись голоса:
— Слушай, то, что профессор Филемон говорил на прошлой лекции… Считать человеческий мозг простой органикой — это чистой воды богохульство. Есть же границы, которые нельзя переступать.
— Да разве этот сумасшедший впервые несет подобную чушь? Но что поделать, его последняя статья произвела настоящий фурор в научных кругах…
— Кстати об этом, ты помнишь его тезисы?..
Я присмотрелась к кучке будущих лекарей, увлеченно споривших у скамейки. И в самом центре этого кружка стоял тот, кого я так хорошо знала. Собственной персоной — Джимми Бэрри.
— Я ожидала чего-то подобного, но он и правда чертовски выделяется, — тихо шепнула Салли.
Я была с ней полностью согласна. Среди студентов-медиков, которые и сами по себе не отличались мощным сложением, Джимми казался совсем хрупким, но приковывал взгляд. И дело было не только в низком росте или худобе. Его кожа была невероятно нежной и фарфорово-белой — сложно поверить, что перед тобой юноша, — а утонченные черты лица сквозили благородством, которое не мог скрыть даже изношенный медицинский халат.
— Когда мы были в отеле, я как-то не замечала, какой он миниатюрный.
— Это потому, что ты видела в нем всего лишь маленького мальчика.
Однако, если верить бумагам Елены, Джимми уже исполнилось двадцать четыре года — он был взрослым мужчиной.
— К тому же не просто студент, а дипломированный выпускник.
Салли завороженно разглядывала Джимми, который был на целую голову ниже остальных долговязых студентов. Она искренне дивилась этому зрелищу, но в моей душе с тех самых пор, как Елена раскопала его подлинное имя — Джеймс Миранда Бэрри, крепла вполне конкретная догадка.
Все в точности так, как я и думала.
— Не знаю, как это прозвучит… — Салли указала на Джимми, окруженного молодыми людьми. — Но когда он стоит среди них, кажется, будто это вовсе не парень, а женщина. Причем весьма хорошенькая.
— Пожалуй, ты права.
Ее внезапная проницательность заставила меня вздрогнуть, но я не подала виду. Впрочем, не заметить этого и впрямь было трудно. Даже в такую жару он был застегнут на все пуговицы, пряча шею под высоким стоячим воротником. Голос, так и не сломавшийся, почти детское личико и миниатюрное телосложение… Каждая деталь идеально складывалась с фактами, которые я помнила из своей прошлой жизни.
А правда заключалась в следующем: Джеймс Миранда Бэрри, один из величайших хирургов девятнадцатого века, на самом деле был женщиной, скрывавшейся под мужским платьем. Настоящее имя Джеймса Миранды Бэрри — Маргарет Энн Балкли. С ранних лет она отличалась блестящим умом, однако из-за бедности семьи не могла получить достойного образования. Все изменилось, когда на нее обратил внимание друг ее дяди — граф Бьюкен. Получив его покровительство, она выдала себя за юношу и поступила на медицинский факультет, куда женщинам вход был строжайше воспрещен.
В отчетах Елены говорилось, что она окончила Эдинбургский университет с отличием. Но не стоит думать, будто она была типичным синим чулком или забитым книжным червем. Маргарет обладала живым, пробивным характером, верховодила во всевозможных студенческих кружках и славилась поразительной отвагой. А уж в анатомическом театре, где при виде трупов бледнели даже самые стойкие сокурсники, она демонстрировала такое виртуозное мастерство препарирования, с которым никто не мог сравниться.
Я еще раз пристально взглянула на Джимми, стоявшей плечом к плечу с будущими эскулапами, и повернулась к Салли.
— Для начала нужно подойти и заговорить с ним.
Немного растерявшаяся горничная вздрогнула и поспешно закивала:
— Да, конечно, госпожа! Джимми, небось, грохнется в обморок от неожиданности… Ой, боже.
— Что такое?
— Я ведь пыталась выражаться благородно…
— Да брось ты. Я и сама не прочь вставить крепкое словечко.
Я тихонько усмехнулась и направилась к Джимми. Судя по всему, она нас пока не замечала. В груди шевельнулось мимолетное опасение: а вдруг она узнает меня и броситься наутек? Однако…
Стоило мне подойти ближе, как Джимми наконец повернула голову. Ее глаза удивленно округлились, но секунду спустя она воскликнула:
— Ого, вот так встреча! Неужели это вы, миссис Картер? А это…
Вопреки моим страхам, она окликнула нас с абсолютным, непринужденным спокойствием.
— Мисс Мельбурн, сколько лет, сколько зим! Как ваши дела?
Однако сокурсники не поспешили отпустить Джимми, которая с улыбкой шагнула в нашу сторону.
— Эй, это еще кто? Сразу видно, знатная дама…
— Она пришла к нашему ассистенту Джимми?
— Да кто они друг другу? Какая ослепительная красавица!
Ишь ты, засуетились. Я мысленно покрутила пальцем у виска, но тут заметила, что на нас глазеют далеко не только друзья Джимми. Почти вся молодежь, заполонившая университетский двор, бесцеремонно уставилась на залетных гостий.
— Госпожа… Кажется… — Салли неловко потянула меня за край платья.
Но Джимми, ловко выпутавшись из окружения, уже стояла перед нами.
— Вы, должно быть, растерялись? Не обращайте внимания на этих ротозеев. — Понизив голос до заговорщического шепота, она с ухмылкой добавила: — Это место лишь зовется обителью высшего разума, а на деле здешние болваны — сущие мартышки, у которых вместо мозгов сырое тесто.
Салли не сдержалась и тихонько прыснула. Джимми кивнула в сторону глазеющей толпы и продолжила:
— Бедняги всю жизнь провели за пыльными фолиантами, так что при виде прекрасного пола это самое тесто у них в головах начинает стремительно оседать. Ну а перед столь ослепительными дамами их хваленый разум окончательно капитулирует.
— Вполне могу себе представить, — иронично изогнув бровь, отозвалась я.
Джимми в ответ заговорщически улыбнулась.
— Так что не соизволите ли сбежать от этих дикарей куда-нибудь в более уединенное место?
— С удовольствием, — я посмотрела прямо в глаза Джимми и веско добавила: — Потому что у меня к тебе скопилось слишком много вопросов.
Джимми ни на секунду не смутилась и твердо приняла мой вызов.
— Уже предвкушаю.
Я увлекла ее за собой к месту, где нас дожидался кучер с экипажем. И пока Джимми поднималась (1) на подножку, десятки любопытных глаз провожали нас до самой дверцы.
***
1) Друзья, тут начинается проблема перевода: в корейском, как и в английском, нет категории грамматического пола. Но поскольку Эмили знает, что Джимми женщина, в повествовании от ее лица я тоже буду писать о Джимми в женском роде. При этом в прямой речи к ней будут обращаться как к мужчине.