Впрочем, время еще не пришло. Нужно подождать, выдержать паузу, пустить ей пыль в глаза. И когда она наконец полностью вверит Генри свое тело и душу, вот тогда настанет его черед заявить о себе. Его собственное отражение в зеркале ухмылялось с искренним, неподдельным удовольствием.
— Что ж, выдвигаемся?
Уже несколько лет у Хайда было одно занятное хобби — притворяться благонравным Джекилом и примерять на себя маску Генри Лэнгема. Стоило ему перенять привычную вежливую манеру речи Джекила, но при этом приправить ее едва уловимым высокомерием, как большинство слуг тут же начинали дрожать от необъяснимого, давящего чувства страха.
Ничто не сравнится с этим удовольствием.
Какое же это было упоительное зрелище — видеть, как бледнеют лица наглецов, которые прежде ни в грош не ставили покладистого Джекила и вели себя бесцеремонно. Напевая под нос веселый мотив, Хайд уверенно зашагал к выходу из номера.
***
Когда я закончила разговор с лордом Генри и вышла из спальни, в гостиной меня встретило дорогое лицо, которому я была искренне рада.
— Эмили, ты в порядке?
— Елена!
Я тут же подбежала к ней и крепко обняла. Елена попыталась высвободиться из моих рук, но я сильнее прижала ее к себе, не желая отпускать, и тогда она мягко улыбнулась.
— Ну что ты за чудо такое, каждый раз одно и то же при встрече. Ты ведь уже не ребенок.
— И буду так делать, пока не состарюсь и не умру!
Елена тихонько рассмеялась.
— Раз шутишь, значит, и правда все в порядке, — уже серьезнее произнесла она. — Мне и самой до безумия хочется поболтать с тобой обо всем на свете и отвести душу, но... будь у тебя время на пустые разговоры, ты бы не звала меня так отчаянно на помощь. Ну так что, дело увенчалось успехом?
Поскольку именно она в свое время свела нас с Генри, в долгих объяснениях не было нужды. Но стоило мне подробно рассказать о том, что я успела увидеть в этом отеле, пересказать «мрачную тайну», услышанную от лорда Грэхема Лэнгема, и поведать о своей тяжелой схватке со злым духом, как лицо Елены помрачнело.
— Хочешь сказать, одна из горничных попала под прямое воздействие зловещей энергии гримуара?
В ответ на ее полный тревоги вопрос мне оставалось лишь хмуро кивнуть.
В этот момент один из служащих отеля сообщил долгожданную новость: мисс Салли Мельбурн пришла в себя.
***
Мы тут же направились к служебной комнате отдыха, где восстанавливала силы мисс Мельбурн. По пути мое сердце взволнованно и тяжело стучало от подступившего напряжения.
«Ой, я ведь давняя поклонница вашего таланта! Буду ждать с огромным нетерпением!»
Если эта жизнерадостная, милая девушка из-за одной роковой случайности превратится в полубезумный живой труп... Елена, заметив промелькнувшее на моем лице чувство вины, крепко сжала мою ладонь. Опираясь на тепло ее мягких пальцев, я переступила порог — и в то же мгновение до моих ушей донеслись голоса:
— И тут, представляете, ка-а-ак выскочит этот злой дух с диким воплем!
— О боже, правда? Какая жуть!
Вопреки словам о «жути», из комнаты доносился заливистый, веселый хохот горничных. Стоило нам войти, как Салли Мельбурн, полулежавшая на кровати, так и подпрыгнула на месте.
— Миссис Картер!
Глядя на ее цветущий вид и невероятно радостное лицо, я просто лишилась дара речи. У нее явно ничего не болело, и выглядела она абсолютно счастливой.
Что здесь, черт возьми, происходит? Пока я растерянно переминалась с ноги на ногу, остальные горничные деликатно покинули комнату. Когда мы с Еленой остались наедине с Салли, девушка заговорила первой:
— Миссис Картер, у вас ведь наверняка уйма дел, спасибо огромное, что навестили меня!
— М-м, скажите... мисс Мельбурн, вы точно в порядке?
— О да, конечно!
Неужели ее разумом все еще помыкает чужая злая воля? — мелькнула тревожная мысль, но лицо Салли было слишком безмятежным.
— М-м... может, вас бросает в холодный пот, мучают кошмары или... голова раскалывается так, что выть хочется?
Именно так обычные люди реагируют на столкновение с неизведанным. И это еще в лучшем случае. Как правило, те, кто едва не стал жертвой еретических ритуалов, полностью лишаются рассудка и заканчивают свои дни в стенах психиатрической лечебницы. Именно поэтому, прежде чем войти сюда, я припрятала в кармане особый порошок, стирающий память. На случай, если состояние бедняжки окажется критическим, я планировала незаметно подсыпать его ей в чай.
— Просто симптомы могут проявиться не сразу... Внезапные припадки, панические атаки, паранойя...
Слушая меня с открытым рот, Салли Мельбурн вдруг прыснула от смеха:
— Ну что вы, миссис Картер! Я вовсе не такая слабачка!
Судя по ее виду, мои опасения были напрасными. Горничная тем временем продолжала хихикать:
— На самом деле со мной подобное происходит с самого детства.
— Правда?..
Девушка призналась, что ее прабабка свято верила в гадания на картах Таро и астрологию.
— Прабабушка всегда твердила, что в жилах женщин нашего рода течет кровь, способная изгонять всякую нечисть. Хотя, как по мне, это просто сказки.
Салли говорила об этом как о пустяке, но я мысленно сделала пометку. Если ее предки веками занимались оккультизмом, у нее вполне мог выработаться врожденный иммунитет к темным чарам. Слушая ее увлеченную болтовню, я поняла, что порошок забвения мне не понадобится. И тут мне в голову пришла одна мысль...
— Мисс Мельбурн, если вы не против... — поддавшись внезапному порыву, предложила я. — Не хотите стать моей личной горничной и по совместительству помощницей?
Если подумать о моих дальнейших планах, это решение было более чем разумным. Когда я озвучила сумму, в разы превышающую ее скромный отельный оклад, глаза Салли округлились.
— Помощницей?
...Впрочем, судя по всему, деньги интересовали ее в последнюю очередь.
— Неужели вы будете брать меня с собой, когда отправитесь собирать материал для новых романов?
Глаза Салли вспыхнули таким восторгом, что я даже немного растерялась.
— Эм... в каком-то смысле да...
— Прямо как у великих сыщиков! О боже, у меня даже дух захватывает! — Салли Мельбурн была готова прыгать от радости и тут же ухватилась за это предложение. — Я так счастлива! Надеюсь, я не сплю? Пожалуйста, пусть это будет наяву!
Мне даже пришлось перехватить ее руку, потому что она принялась усердно щипать себя за щеки, проверяя, не спит ли. Глядя на эту сцену, Елена тепло улыбалась в сторонке.
— Миссис Картер... Ой, теперь ведь нужно говорить «госпожа»! Вы можете звать меня просто Салли и не церемониться со мной.
Мы поболтали еще какое-то время. Салли оказалась на удивление живой и непосредственной девушкой.
— Вы даже не представляете, как я обожаю ваши книги, госпожа!
Как выяснилось, она была преданной поклонницей моего таланта и заядлой любительницей ужасов, которая не пропускала ни одного еженедельного выпуска газет с моими повестями.
Может, поэтому столкновение со злым духом не нанесло ее психике особого вреда?
Салли призналась, что встреча с пресловутым призраком Эдди ее, конечно, напугала, но все оказалось не так уж страшно. Поначалу она едва не разрыдалась от ужаса, но...
— Теперь, когда все позади, я думаю: какой же потрясающий опыт! Где бы я еще столкнулась с подобной чертовщиной!
...О том, что, став моей помощницей, она будет сталкиваться с этой самой «чертовщиной» на завтрак, обед и ужин, я тактично промолчала.
***
Прошло две недели после того, как в отеле «Лэнгем» улегся переполох со злым духом. Благодаря строжайшему запрету на разглашение информации среди прислуги и искусному переключению внимания прессы, весь тот ужас, что сотворил «призрак из 333-го номера», удалось похоронить в тайне от общественности.
Лорд Грэхем Лэнгем, лично руководивший ликвидацией последствий этого скандала от начала и до конца, отправил Генри в продолжительный отпуск. Сидя в одиночестве в кабинете исполнительного директора на самом верхнем этаже отеля, Грэхем невидящим взором уставился на стоявшую перед ним фоторамку.
На снимке бок о бок стояли хрупкая, болезненного вида женщина и мужчина с точеными, безупречными, словно у изваяния, чертами лица. То были его младшая сестра Ария и ее супруг — Эдвард Хайд.
Хотя это ничтожество и мужем-то назвать язык не поворачивается, — мрачно подумал Грэхем.
Тот человек обладал редкой, притягательной внешностью, но от него всегда веяло чем-то зловещим и пугающим. Опутав невинную и чистую Арию сладкой ложью, Эдвард соблазнил ее, а когда она забеременела, фактически вынудил семью согласиться на брак.
В самый первый день их супружеской жизни Эдвард с издевательской ухмылкой бросил ему прямо в лицо: «Что ж, выходит, теперь и я стал полноправным членом благородного семейства Лэнгем?»
Не будь Ария так слепа в своей любви, не носи его обожаемая сестра под сердцем ребенка этого мерзавца... Грэхем Лэнгем еще тогда прикончил бы Эдварда, и не один раз.
Если подумать, Ария ведь угасла из-за него...
Тяжелые роды окончательно подкосили ее здоровье, а постоянные кутежи и исчезновения Эдварда вогнали несчастную в глубочайшую меланхолию. Спустя два года она просто тихо умерла, истощенная душевной и телесной немочью.
Лорд Грэхем до хруста сжал кулаки и глухо процедил сквозь зубы:
— ...Если бы не Генри.
Его любимый племянник, который с самого рождения рос точной копией Арии и унаследовал ее мягкий, добрый нрав. Не будь этого мальчика, Грэхем ни за что на свете не стал бы терпеть Эдварда Хайда и уж тем более давать ему работу на своем предприятии.