Джимми проводила нас в закрепленный за ним ассистентский кабинет. Стоило нам сделать по глотку чая, принесенного здешним слугой, как она заговорила:
— Вы ведь наверняка уже знаете, что я окончил медицинский факультет Эдинбургского университета, так что опустим очевидные подробности и перейдем к делу…
Она решила начать с объяснения того, почему дипломированный врач подрабатывала обычным коридорным в отеле.
— Считайте это минутным порывом, легким побегом от реальности.
— Побегом? — переспросила Салли.
Джимми лишь пожала плечами.
— Меня внезапно одолели сомнения: смогу ли я посвятить этой профессии всю оставшуюся жизнь?
— И почему же ты тогда вернулся в Эдинбург? — вмешалась я.
От моего вопроса Джимми вздрогнула и повернулась ко мне.
— Сейчас я временно помогаю своему профессору и параллельно коплю деньги.
— Нет, я не об этом. Ты ведь сам сказал, что сомневался, стоит ли тебе вообще быть врачом.
— Ну… каждый человек колеблется перед важным жизненным порогом, разве нет? Возможно, со стороны это казалось сиюминутной причудой или ребячеством, но я действительно долго размышлял, мое ли это призвание. Однако… — Джимми опустила глаза и тихо продолжила: — Когда я оказал вам тогда в отеле первую помощь, меня вдруг осенило… Единственное, что я действительно умею и чем хочу заниматься в этой жизни — это медицина.
В ее голосе прозвучала искренняя, глубокая убежденность.
— На самом деле все то время меня непреодолимо тянуло обратно, к пациентам. Я пытался сбежать, но чем дальше я уходил, тем отчетливее понимал: это моя судьба.
Джимми замолчала, погрузившись в свои мысли. Нарушая возникшую паузу, я негромко спросила:
— Но зачем тебе копить деньги? Насколько мне известно, твой покровитель — сам граф Бьюкен.
Джимми удивленно округлила глаза, а затем понимающе усмехнулась. Похоже, она не ожидала, что мне известны такие подробности.
— Разумеется, стоит мне попросить, и граф выделит любую сумму. Но он и так дал мне слишком много, я и без того у него в неоплатном долгу.
Глядя на ее горделивый, но смущенный вид, я примерно поняла, в чем дело.
— Еще в студенческие годы я не чурался никакой, даже самой грязной работы. Благодаря этому я сам оплачивал свои расходы.
Как выяснилось, отель был далеко не единственным его пристанищем. Джимми бралась за любое дело, где могли пригодиться ее специфические навыки. Она сопровождала охотников, сдирая шкуры с убитой дичи и потроша туши, вкалывала на скотобойнях…
Салли, которая до этого молча слушала ее откровения, не выдержала:
— Знаешь, Джимми, твой настоящий образ ну совсем не вяжется с тем, что я себе представляла.
— Мисс Мельбурн, вы ведь просто никогда не видели меня в деле, — парировала она. — К тому же, если честно… — Она сделала еще один глоток черного чая и с лукавой усмешкой добавила: — …я вообще-то постарше вас буду.
— Что?! Да ладно?! — Салли так и застыла с полуоткрытым ртом.
Джимми явно забавлял ее шок. Наблюдая за тем, как эти двое на удивление быстро нашли общий язык, я решила вмешаться:
— Джимми, ты не хотел бы встретиться с лордом Генри?
— Вы имеете в виду управляющего Лэнгема?
— Да. Он очень хотел лично поблагодарить тебя за неоценимую помощь в отеле. — Окинув взглядом ее поношенный, видавший виды медицинский халат, я многозначительно добавила: — К тому же, возможно, это поможет тебе решить твои временные финансовые трудности.
Конечно, это был лишь предлог. Я планировала использовать благодарность Генри как зацепку, чтобы удержать Джимми рядом, втереться к ней в доверие и в конечном счете сделать своей верной союзницей.
Джимми на секунду задумалась, взвешивая мое предложение.
— Ну, право слово, в этом нет такой уж острой необходимости…
Надо же, какая скромность, — мысленно усмехнулась я, вспоминая, как легко эта девчонка продала мне конфиденциальные отельные инструкции всего за десять шиллингов. — Неужели она так сильно изменилась? Но мои сомнения мигом рассеялись.
— Хотя отказываться от щедрых даров — тоже грех! О, кстати, миссис Картер, у меня к вам есть одна сугубо личная просьба.
Ну конечно. Джимми лучезарно улыбнулась и закивала, а затем, решив ковать железо пока горячо, хитро прищурилась.
— Какая же?
— Дело в том, что… — она смущенно почесала затылок. — Ну, вы же сами видите, какая у меня внешность.
— И какая же?
— Во мне слишком мало мужского, из-за чего вокруг меня вечно роятся самые нелепые слухи и сплетни.
Сплетни о том, что она подделала документы и скостила себе пару лет при поступлении, были еще самыми безобидными. Кое-кто всерьез нашептывал, будто «Джимми Бэрри» на самом деле — переодетая девица, или, упаси Боже, содомит, предпочитающий общество мужчин.
Джимми тяжело вздохнула и сокрушенно покачала головой:
— Одно дело — отмахнуться раз или два. Но представьте, каково это — выносить подобные бредни из года в год!
Да уж, каково ей в женском теле выживать в сугубо мужском сообществе, да еще и в одиночку отбиваться от злых языков, — подумала я. Мой взгляд скользнул по высокому, наглухо застегнутому воротнику, совершенно не подходившему для такой теплой погоды.
Наверняка прячет шею, чтобы никто не заметил отсутствие кадыка.
Прекрасно понимая, через какой ад ей приходится проходить, я сочувственно кивнула. Заметив мою поддержку, Джимми наконец перешла к сути:
— Так вот, я бы хотел, чтобы вы, миссис Картер, объявили себя моим новым покровителем. Вернее… покровительницей.
— Но у тебя ведь уже есть влиятельный патрон?
— Граф Бьюкен для меня как отец. А вот от вас мне нужно кое-что иное…
Она одарила меня двусмысленным, многозначительным взглядом и вдруг смущенно отвела глаза.
— Мне… даже как-то неловко озвучивать это вслух.
— О-о… — протянули мы с Салли в один голос, когда до нас наконец дошел истинный смысл слов.
Выходит, этот план заключался в следующем…
Называться это будет «покровительством», но для посторонних наши отношения должны выглядеть как пикантный роман.
Что ж, дело вполне житейское. Подобные союзы в наше время — не редкость. Стоит заглянуть в любой лондонский салон, и там обнаружится целый вагон таких пар: талантливый, но бедный студент и скучающая богатая дама, сорящая деньгами.
Пока я размышляла над этой довольно щекотливой просьбой, в разговор с воинственным видом вмешалась Салли:
— Так, погоди-ка, Джимми.
— М-м?
— А нашей госпоже от этого какая выгода?
Умница, Салли! — мысленно поаплодировала я своей верной помощнице, которая озвучила мой собственный назревший вопрос. Вслух же я произнесла:
— Отлично. Тогда как тебе такое встречное предложение?
Джимми с любопытством уставилась на меня.
— Как писательница, я всегда нахожусь в активном поиске леденящих душу сюжетов для своих книг.
Если быть точной, я искала зацепки, способные активировать новые миссии Короля в желтом, но ей об этом знать не обязательно.
— Вы хотите, чтобы я стал вашим консультантом и помогал собирать материал для романов? — на губах Джимми заиграла понимающая улыбка. — Что ж, о вашей славе мастера готического ужаса знает вся Великобритания. И должен сказать, вы обратились точно по адресу.
— О как? И почему же?
— Как человек, который препарировал в этом городе больше трупов, чем кто бы то ни было, я могу снабдить вас такими зловещими историями, какие вам и не снились.
Ого. А вот это уже звучало чертовски заманчиво. Заметив, как у меня загорелись глаза, Джимми поспешила развить успех:
— Хотите, расскажу одну прямо сейчас?
— Учти, мои требования к хорошим мистическим историям весьма высоки, — с улыбкой предостерегла я.
— О, не сомневайтесь! Мои нервы покрепче, чем у большинства мужчин. На всем факультете я точно вхожу в пятерку самых бесстрашных.
Помнится, в отчетах Елены приводились слова одного из профессоров: «Этот малый даже бровью не поведет, если мертвец внезапно оживет на столе — просто продолжит препарировать как ни в чем не бывало».
Пока я мысленно соглашалась с этой характеристикой, Салли нетерпеливо спросила:
— Погоди, Джимми, то есть это случилось лично с тобой?
— Именно. Всего за месяц до выпуска. — Джимми снова повернулся ко мне и понизил голос: — Но тогда… Господи, у меня буквально волосы встали дыбом. Я на собственной шкуре узнал, что значит выражение «леденящий душу ужас». — Она на мгновение прикусила губу, словно до сих пор не могла избавиться от пережитого шока. — Несколько ночей после этого я вообще не мог сомкнуть глаз. Они постоянно преследовали меня в кошмарах.
— Они? Кто это — «они»?
Джимми подняла голову и посмотрела мне прямо в глаза.
— Вы когда-нибудь слышали легенду о «Слепых изваяниях»?
«Слепые изваяния». Известная городская легенда о каменных фигурах, установленных на старых кладбищах и у крематориев — там, где веками скапливается предсмертная скорбь и злоба усопших. Пока на них кто-то смотрит, они остаются безжизненным камнем. Но стоит живому человеку отвернуться хотя бы на секунду, как эти жуткие создания оживают и бесшумно устремляются к своей жертве.
— В Старом городе есть знаменитое старинное кладбище — Грейфрайарс Керкйярд (1). И там я…
Обыватели, конечно, отмахнулись бы от этих слов, назвав их бредом сумасшедшего или глупой детской страшилкой. Но я, успевшая столкнуться с бесчисленным множеством неописуемых ужасов и хтонических тварей, прекрасно знала: за любой легендой скрывается жестокая, пугающая реальность.
— …я лично видел, как эти чертовы статуи двигались. Они были живыми.
Джимми побледнела, и этот смертельно испуганный взгляд был лучшим доказательством того, что она не лжет.
***
Вопреки своей обманчиво хрупкой внешности, Джимми Бэрри славилась исключительным бесстрашием. Это стало очевидно еще во время небезызвестного «первого анатомического практикума» — занятия настолько жуткого, что даже самых крепких мужчин непременно выворачивало наизнанку хотя бы раз.
— Профессор, я вскрыл брюшную полость, как вы и просили. Что делать дальше?
При виде того, как она без малейшей дрожи в руках орудует скальпелем, препарируя труп, в глубоком изумлении застыли не только сокурсники, но и сами преподаватели. Джимми отличалась не просто редкой отвагой — ее движения были поразительно уверенными, а точность — прямо-таки ювелирной.
Профессор Ремингтон, возглавлявший кафедру хирургии на медицинском факультете Эдинбургского университета, уже давно приметил одаренного студента.
«С твоим талантом ты сможешь стать одним из лучших хирургов не только здесь, в Эдинбурге, но и в самом Лондоне», — сказал однажды он. Благодаря такой высокой оценке Ремингтон стал научным руководителем Джимми. Но если подумать, именно это покровительство и послужило началом всех ее бед.
— Мой дорогой Джимми, выручи еще раз. Буквально один-единственный разок, а?
В те времена в Эдинбурге существовал обычай: при обнаружении неопознанного трупа местных врачей по очереди привлекали к проведению вскрытия и судебно-медицинской экспертизы.
— Я по уши погряз в делах научного общества, даже поспать некогда. Заплачу вдвое больше прежнего.
И только потому, что Джимми демонстрировала феноменальные успехи на практических занятиях, ее наставник, нисколько не сомневаясь, переложил столь ответственную обязанность на плечи девушки, у которой не было даже собственной частной практики.
Деньги, конечно, предлагают немалые, жаловаться грех, но все же…
Настоящие неприятности начались, когда Джимми закончила работу и собралась домой. Дело в том, что из покойницкой к главным воротам вела всего одна дорога. И пролегала она прямиком через бескрайнее старинное кладбище.
Под свинцовым, налитым грозовой тьмой небом до самого горизонта тянулись бесконечные ряды разномастных надгробий. То тут, то там высились старинные изваяния: у многих от времени откололись детали или раскрошились лица, отчего они выглядели неописуемо зловеще.
— Ну и ну… Неужели нельзя было прорубить здесь еще один выход? — тихо проворчала Джимми.
Этот мрачный пейзаж словно сошел со страниц повести о грядущем апокалипсисе. Внезапно в ее памяти всплыло предостережение сокурсника по имени Уилли: «Джимми, ты с ума сошел? Разгуливать посреди ночи по Грейфрайарс Керкйярд — это же чистое самоубийство для рассудка!»
***
1) Грейфрайарс Керкйярд (Greyfriars Kirkyard) — одно из самых старых, известных и мрачных кладбищ Эдинбурга (основано в XVI веке). Оно знаменито своей готической атмосферой, старинными склепами и реальными городскими легендами о паранормальной активности (например, об агрессивном полтергейсте «Кровавого Маккензи»).