Впрочем, толку от этого не было никакого.
— Опять уволился, Эдвард?
— С какой стати я, член благородного семейства Лэнгем, должен гнуть спину перед какими-то ничтожествами и пресмыкаться перед ними?
Какую бы работу ему ни подыскивали, Эдвард бросал ее уже через несколько дней и со скандалом уходил. Он бездельничал и сорил деньгами Лэнгемов направо и налево, пока в один прекрасный день не явился к нему.
— Я слышал, вы собираетесь строить новый отель…
Эдвард вдруг проявил неожиданное рвение: он буквально горел страстью ходить за рабочими по стройплощадке и вникать во все тонкости строительного дела. Грэхем, обрадованный такой редкой и благоразумной рассудительностью, тут же отправил его на объект. Как выяснилось позже, это стало его роковой ошибкой.
И надо же было ему воспользоваться моментом и обустроить в номере 333 тайную комнату!
Если верить словам Эмили Картер, в том тайнике была спрятана копия богопротивного гримуара, которому поклонялась секта, где состоял Эдвард. Спустя несколько лет после завершения строительства отеля Эдвард погиб при загадочных обстоятельствах. Хоть покойный и был никудышным, беспутным отцом, Генри искренне оплакивал потерю отца. Грэхем, сжалившись над горем племянника, протянул ему руку и сказал:
— Генри, с сегодняшнего дня считай меня своим отцом.
И это не были пустые слова. Грэхем Лэнгем, человек, который поднялся с самого дна и своими руками сотворил легенду под названием «Отель Лэнгем», сделал юношу своим официальным и единственным наследником. Более того, он дал ему фамилию Лэнгем.
Генри Лэнгем вырос достойным такой искренней любви — честным, порядочным и заботливым молодым человеком, настоящей гордостью своего дяди. Вот только была за ним одна пугающая странность.
— Дядя, я знаю, это прозвучит дико… но вы когда-нибудь чувствовали себя так, словно вы — это не вы?
С самого детства мальчик временами вел себя так, будто в него вселился бес. А приходя в себя, растерянно лепетал:
— Кто-то чужой управлял моим телом изнутри. А настоящий я мог лишь беспомощно наблюдать за этим из какого-то темного угла собственного разума.
Тогда Грэхем списывал все на слабость духа и излишнюю впечатлительность племянника. Он заставлял Генри заниматься спортом, чтобы укрепить тело, и даже приглашал известного своим благочестием священника для обряда экзорцизма, но все было тщетно. Припадки одержимости учащались, а после смерти отца, Эдварда Хайда, стали совсем невыносимыми. Однако истинная причина этого кошмара крылась в другом…
— Телом Генри пытался завладеть вовсе не случайный злой дух, а уцелевшее сознание самого Хайда.
Согласно расследованию Эмили, Эдвард Хайд состоял в «Церкви Звездной Мудрости» — зловещем еретическом культе, поклоняющемся божеству беспросветной тьмы. И этот мерзавец с самого детства бесцеремонно вторгался в разум собственного сына.
— Вы ведь помните гримуар, о котором я говорила? С помощью его темной магии он сотворил чудовищное заклятие, чтобы полностью прибрать к рукам тело лорда Генри.
По словам Эмили, чем выше генетическое сходство и совместимость тел, тем выше шансы на успех подобного ритуала.
— Но зачем ему это понадобилось?
— Он прекрасно понимал, что после его смерти вы, сэр Грэхем, сделаете Генри своим преемником.
В конечном счете ублюдок преследовал лишь одну цель — стать «Генри Джекилом Лэнгемом» и единолично унаследовать все колоссальное состояние Грэхема.
— Какое неслыханное, чудовищное злодейство!
Даже теперь, месяц спустя, у Грэхема при одном воспоминании об этом предательстве начинали дрожать руки. Мысль о том, что Эдвард изначально сошелся с его покойной сестрой лишь ради этого дьявольского плана, распаляла в его груди глухую, бессильную ярость к мертвецу. И все же…
— Но у меня все еще есть Генри.
Для бездетного Грэхема племянник был самым дорогим существом на свете, родным сыном во всем, кроме крови. Именно сэр Грэхем в свое время, прослышав о невероятной славе Эмили Картер, начал повсюду искать выходы на нее.
— Говорят, она ищет места, где бесчинствует нечистая сила.
Стоило этой сплетне дойти до его ушей, как он немедленно связался со знаменитой светской львицей мадам Блаватской с просьбой устроить им с Эмили «случайную» встречу. Когда Эмили Картер успешно изгнала проклятый дух Хайда, Грэхем готов был упасть перед ней на колени, изливая свою глубочайшую благодарность.
— Поднимитесь, сэр Грэхем. Избавление от этого духа пошло на пользу и мне тоже. Ах да, и еще…
Перед самым отъездом из отеля она мимоходом посоветовала ему проверить винные погреба. Спустившись туда, слуги действительно обнаружили старую дубовую бочку, от которой исходил неописуемо тошнотворный смрад.
— Ни в коем случае не открывайте ее сами. Стоит проявить неосторожность, и то, что сокрыто внутри, подчинит ваш разум. А потому обязательно…
Повинуясь строгому наказу миссис Картер, Грэхем призвал авторитетного священника-экзорциста. Бочку вскрыли в его присутствии, и тогда…
— А-а-а-ах!
— Боже… там… там череп!..
На дне бочки, в густой, багрово-черной жиже, показались гниющие человеческие кости.
Письмо, что сейчас лежало на столе перед сэром Грэхемом, было ответом Эмили на его тревожное известие об этой страшной находке:
«Это видоизмененная форма темного ритуала кодок (1), зародившегося в древнем Китае. Это заклятие раздувает силу проклятия и чужой злобы ценой жизни и плоти самого чернокнижника. Эдвард Хайд превратил отель «Лэнгем» в свой алтарь, а самого себя сделал главной жертвой.
Завершив ритуал, умирающий Эдвард позволил «Книге Эйбона» поглотить свой разум, из-за чего и обратился в мстительного злого духа».
Став призраком, Эдвард попытался провести обряд, чтобы окончательно занять тело своего сына, Генри Джекила. Однако этот замысел рухнул: Салли Мельбурн, выбранная в качестве искупительной жертвы, в самый последний момент сумела прийти в себя. У Эдварда были веские причины выбрать именно Салли.
«Она обладает редчайшим даром — ее душа является идеальным сосудом, способным вместить колоссальные объемы мистической энергии».
Опасность подобных сосудов заключалась в том, что после окончательного пробуждения силы они обретают мощный иммунитет к любым темным чарам. Поэтому чернокнижник торопился: он хотел скормить ее ненасытному гримуару, пока ее дар оставался чистым и беззащитным. Но появление Эмили, верного апостола Короля в желтом, смешало ему все карты.
«И касательно вашей недавней просьбы… Могу ли я расценивать это как официальное поручение? Если так, то место нашей встречи я выберу сама».
Вспомнив Эмили — женщину, которая ни на секунду не стушевалась под его тяжелым, проницательным взглядом, Грэхем невольно улыбнулся.
— Принять от нее такое спасение, а потом навязать новую просьбу… Старый я греховодник, совсем стыд потерял.
Впрочем, ради благополучия племянника Грэхем готов был прослыть самым эгоистичным человеком на свете. Наверное, так поступил бы любой любящий родитель. Он перевел взгляд на последнюю короткую телеграмму от миссис Картер и погрузился в размышления.
«Сэр Грэхем, это Эмили Картер. Выезжаю завтра утренним поездом, ровно в девять часов».
Перед тем как Эмили покинула отель «Лэнгем» в прошлый раз, Грэхем ненадолго задержал ее для конфиденциального разговора наедине.
— Скоро я открою племяннику всю горькую правду, миссис Картер.
— Это будет тяжелое время для вас обоих.
— Если вас не затруднит… не могли бы вы после этого побыть рядом с моим Генри и провести с ним немного времени?
Подобная личная просьба к одинокой даме со стороны пожилого джентльмена могла показаться бестактной или обременительной. Грэхем изрядно нервничал, ожидая ответа, но Эмили лишь понимающе улыбнулась:
— Если дела позволят, я непременно так и поступлю.
От ее легкого, непринужденного согласия у старого лорда отлегло от сердца, и он невольно улыбнулся.
***
Спустя месяц после того, как завершилось дело со злым духом из номера 333, мы с Еленой и Салли Мельбурн, расположившись в купе первого класса, мчались навстречу загородным пейзажам.
— Подумать только, я еду в первом классе, о котором столько слышала!.. Сиденья здесь такие мягкие! Посмотрите туда! Лондон уже совсем скрылся из виду! Отсюда Темза так красиво блестит! А ведь вблизи она похожа на сточную канаву, и запах от нее такой, что нос воротит.
Мы с Еленой с улыбкой поглядывали на Салли, которая с самой посадки в поезд не умолкала ни на секунду.
Она рассказывала, что родилась старшим ребенком в бедной семье и всю жизнь тяжело трудилась. Для нее это была первая в жизни поездка за пределы Лондона, так что ее бурный восторг вполне можно было понять. Сейчас наш поезд держал путь в Эдинбург, столицу Шотландии.
— Салли, ты ведь понимаешь, что мы едем туда не ради праздной прогулки? — спросила я.
— Разумеется, госпожа! Благодаря щедрости господина Грэхема мы отправляемся собирать материалы для вашей новой книги.
Услышав ее пылкий ответ, Елена тихонько рассмеялась.
— Поздравляю, Эмили, у тебя появилась на редкость преданная помощница.
Я сдержанно усмехнулась. Сбор материалов для готического романа ужасов служил лишь официальным предлогом. Настоящая причина нашей поездки крылась в личной просьбе сэра Грэхема.
«Мисс Эмили, премного вам благодарен. Я никогда в жизни не забуду вашего благодеяния».
С этим суровым, сдержанным на эмоции коммерсантом у нас завязались довольно доверительные отношения. И все потому, что я не только изгнала злого духа Эдварда Хайда — родного отца Генри, — но и раскрыла его истинную сущность. Помните десятый пункт из «Руководства по поведению для сотрудников отеля „Лэнгем“»?
[Даже если клиента нет в списке членов клуба, предоставьте ему номер 333, если он произнесет фразу: „Мне ведома мудрость звезд“.]
Ухватившись за эту зацепку, я начала расследование и выяснила, что Эдвард Хайд состоял в «Церкви Звездной Мудрости» — зловещем еретическом культе. Это открытие окончательно закрепило за мной безграничное доверие сэра Грэхема. Даже после завершения всего этого кошмара он продолжал регулярно слать мне письма.
«Я наконец открыл Генри всю правду. Мальчик теперь сам не свой, совсем пал духом... Если вас это не затруднит, мисс Эмили, не могли бы вы составить ему компанию на время отпуска? Я полностью возьму на себя все расходы и обустройство поездки, вам нужно лишь выбрать место!»
В ответ я написала, что хотела бы отправиться в шотландскую столицу — Эдинбург. Узнав об этом, сэр Грэхем, недолго думая, выкупил там целую загородную усадьбу.
Какая поразительная щедрость и широта души.
Впрочем, я выбрала Эдинбург вовсе не случайно. Все дело в том самом коридорном мальчике, которого я повстречала во время пребывания в отеле «Лэнгем». Увидев на визитке его полное имя — Джимми Бэрри, я мгновенно пробудила воспоминания из своей прошлой жизни. Опираясь на них, я попросила Елену, обладавшую обширными связями во всех слоях общества, навести о нем справки. И вот что удалось выяснить...
«Джимми Бэрри. Настоящее имя — Джеймс Миранда Бэрри».
Таково было подлинное имя нашего коридорного «Джимми», который на самом деле оказался дипломированным врачом, окончившим знаменитый Эдинбургский медицинский университет.
Неудивительно, что он так ловко оказал первую медицинскую помощь.
В студенческие годы он выделялся выдающимся умом, заслужив исключительное внимание профессоров, а его покровителем выступал влиятельный политический деятель — граф Бьюкен. Оставалось загадкой, зачем человеку с такими карьерными перспективами понадобилось подрабатывать обычным коридорным в отеле, но...
— Навестишь его, когда приедем в Эдинбург? — как бы между прочим поинтересовалась Елена.
Я ничего не ответила, лишь молча кивнула.
Значит, способный и сметливый доктор.
Джеймс Миранда Бэрри (2). Человек, который имеет все шансы стать моим верным и могущественным союзником. И именно за ним я сейчас направлялась в Шотландию.
***
Прим. пер. Осторожно: второе примечание — это спойлер к сюжету!
1) Кодок (кит. гу, кор. кодок) — древнекитайское вредоносное колдовство. В классическом варианте в закрытый чан помещали множество ядовитых тварей (змей, скорпионов, пауков), которые пожирали друг друга, пока не оставался один выживший «победитель», вобравший в себя концентрированный яд и ярость остальных. Полученный субстрат использовался для наведения смертельных проклятий.
2) (James Miranda Barry, ок. 1789–1865) — Доктор Джеймс Бэрри (James Barry) был известным британским военным хирургом XIX века, дослужившимся до высоких чинов и прославившимся выдающимся медицинским мастерством (он одним из первых в истории успешно провел кесарево сечение, при котором выжили и мать, и ребенок). Только после смерти Бэрри в 1865 году выяснилось, что при рождении он был женщиной (Маргарет Энн Балкли), которая всю жизнь выдавала себя за мужчину, чтобы получить образование и заниматься медициной.